Для возродившейся.
6 июня 2024 г., 01:00
Деревня каждый год выживала как могла. Лес был жестоким и твари в нём водились страшные.
Как жаль, что одну из таких спутали с обычным человеком, который просто оказался в не том месте не в то время.
— Смотреть на тебя противно.
— Да поймите, это был не я! — Давида швырнули в клетку. Он был дезориентирован и потянулся куда-то рукой. Та встретилась с холодной и ржавой оградой.
— Молчи, пока язык не отрезали! — эта угроза его действительно напугала, из-за чего рука со страхом заслонила рот. Его волокли по земле, его старая одежда была вся в листиках и грязи, маленькие палочки понаделали много дыр.
Он охотился, хотел догнать дикую курицу, чтобы хорошо поужинать сегодня, но… на поляне была растерзана какая-то важная группа. Судя по следам, это сделал Странник из другого мира — блуждающее длинное существо с чёрным телом, которому нельзя было смотреть в глаза. И его увидели там.
У Давида отобрали его лук и топор, усадили сюда, а главное… скоро казнят. Обычно тварей и провинившихся убивают сразу, без особой шумихи, но в этот раз был мёртв кто-то важный. Ещё и день важный — фестиваль в честь очередного прожитого года, когда в деревню приезжают купцы со всякой всячиной.
Парень как раз хотел себе новые сапоги присмотреть, но… кажется, купцов и Фонари он не увидит. И право последнего желания ему не дадут.
Он бы пожелал, чтобы его фонарик отправили не с общего места.
***
— Да-да, я почти закончил. Принеси мне лучше ещё соломы! — Никита поморщился от голоса этого старика. — Да, сейчас, — он терпеть его не мог, но приходилось. В этой деревне были свои стражи порядка, которые иногда охотились, иногда убивали тех, кто приходит из леса. Враждебных тварей, желающих поесть свежего человека. Никита был умён, поэтому его взяли. Утром все переполошились, когда нашли мёртвого командира с группой новичков. Все пошли разбираться, а Никиту поставили на подготовку к вечеру, чему он совсем не рад. Когда он тащил сноп сена, то не видел того, что находится у него под ногами. Перемещался медленно и аккуратно, пока всё равно не наступил кошке на хвост и не упал. За этим последовала такая смешная череда событий, что парень даже не обратил на неё внимания, а просто ждал, когда грохот прекратится. Перед его носом пролетает личный дневник, который лежал на окне. Его страницы раскрыл ветер, и медленно перед его носом на сено опустился засушенный цветок. — Ты такой непутёвый! Приберись тут, я сам закончу, — старик наклоняется и, схватившись за сноп, стремительно уходит. — Подождите, — Никита тянет руку, но понимает, что его уже не слышно: некоторые сбежались на шум и образовали небольшую шумную толпу. Из дома выбежала разгневанная хозяйка — добрая женщина, которая приютила пришедшего из леса парня. Он извиняется и убирает всё, что свалилось или сломалось. Однако, хозяйка гневно отчитывает его и заставляет чинить пару инструментов и выгнутое ведро. Никита тяжко вздыхает и никуда не может деться от ответственности и мыслей о том, что дорогая его памяти вещь может сгореть сегодня вечером.***
Давида не кормили. Он страшно голодный сидел в ржавой клетке и уже бился головой о прутья. Ему было скучно и голодно, живот крутило почти так же, как и голову. — Эй, да прекрати ты! — мужчина, который его охранял, постучал какой-то дубинкой по верхушке его пространства. — Я есть хочу, — пожаловался Давид и сделал максимально жалобное выражение лица, которое мог сотворить. — Ладно, поищу тебе чего-нибудь, только прекрати так делать, — мужчина ушёл, и парень решил воспользоваться моментом, чтобы поискать что-нибудь вокруг. Вдруг он сможет дотянуться до каких-нибудь лишних железяк или чего ещё. Однако, рядом ничего не было, кроме молоточка, который мог обронить только обувной мастер. К сожалению, дотянуться до него парень не мог, да и не незачем. Мужчина возвращается с небольшим куском хлеба и яблоком, которые просовывает в зазор. — Спасибо, — парень набрасывается на еду и даже не целиком её пережёвывает. Вкус хорошей выпечки возвращает в его голову ясность, и он начинает думать. О всяком. Зачастую его мысли крутились возле фонариков, которые он не увидит. Каждый год, после сожжения чучела деревня садится за стол и обсуждает тех, кто умер за прошедший год. А потом они выносят фонари, в которые родственники поместили их души, и начинается церемония отпущения. Это мероприятие обычно зовут просто «Фонарями». Обычно умирающие и приговорённые к смерти говорят своё последние желание. Давид уже давно придумал, чего бы попросил. Даже обратился к людям, умеющим писать, чтобы при нём всегда была бумага с просьбой. Он любил уходить в другое место во время Фонарей. Оно находится на склоне горы, оттуда видно всю деревню и вид открывается просто замечательный. Там хорошо. Давид бы хотел, чтобы его фонарь отправили оттуда. Но его сожгут в чучеле, может быть, даже прощаться с его духом не будут. Сгребут золу, останки и выкинуть куда-нибудь. Что за невезуха? В сумерках Давид наблюдал за тем, как все сносят вкусную еду на недавно вытащенные столы. У него урчал живот и текли слюни. В воздухе витал аромат дыма и мяса, которое он планировал зажарить сам сегодня на скале. В его сторону стали идти люди в зелёной одежде. — Свяжите его, — его клетку открыли и тут же натянули тетиву нескольких луков. Потом его повели в обход большой толпы, позади домов, где почти не было света. Но это было не надолго, скоро его вывели на возвышенность, где обычно сжигали чучела и проводили собрания. Свет свечей приятно освещал местность пламенем, а вот огонь в глазах собравшихся явно желал обжечь со всей ненавистью и болью. — Этот юноша был добр к нам, но за этим лицом скрывался ужасный убийца, — Давид покосился на одного из командиров. — Это он убил нашего любимого и уважаемого… — Но это был не я! — Давид наклонился вперёд, но двое мужчин тут же притянули его назад за верёвку, которая держала его руки за спиной. — Я никого не убивал! — Лжец! Раскайся перед лицом смерти! — он махнул рукой и его потащили к чучелу. В этом году оно было немного больше, с пузом, чтобы оно поместило человека. Здесь было тесно, Давиду пришлось инстинктивно согнуться, когда его стали стали закрывать. Теперь, когда он слышал, как командир просит у кого-то из толпы свечу, ему стало по-настоящему страшно. Он стал бешено осматривать пространство, в которое попал, в надежде, что найдёт хоть что-то. Позади послышался треск, как будто что-то ломается. Спиной парень почувствовал движение, будто змея пытается пролезть внутрь. Страх — он почувствовал лёгкий запах дыма. Конструкция рассыпалась, и Давид увидел, как переворачивается мир вокруг. У него заболела спина и затылок. Когда он открыл глаза, то увидел только ноги, стоящие с обоих сторон. Буквально над ним стоял кто-то и шебуршал внутри чучела, пока командир вещал что-то о смерти и достоинстве. — Да! — этот человек был в зелёной одежде, он… спас его? У парня ничего в голове не укладывается, он просто стал отползать назад. Огонь уже стал пробиваться через соломенную стенку с другой стороны. — Сорян, что потревожил, не серчай. Давид видел его несколько раз в деревне. Сейчас тот что-то держал в руке и стремился скрыться в кустах. Парень поднялся и поспешил за ним, по-дальше от толпы, мягких свечей и бушующего огня, которое скоро сожрёт сено. — Он сбежа-ал! — крикнула какая-то женщина, показав на него пальцем. Давид испугался этого грозного голоса и появившегося звона вил, с которыми пришли конюхи. Командир стал раздавать приказы. — Ты чего за мной увязался? Я не за тобой приходил! — парень его возраста бежал впереди и нёсся куда-то в сторону реки. — Я жить хочу! — командиры пока не успели организоваться, поэтому по их следам просто бегут все подряд, однако это разъярённая толпа. Всё равно нужно быть начеку. — Из-за тебя у меня будут проблемы! — парень замедлился, чтобы развернуться и махнуть рукой. Давид воспользовался моментом. — Тогда одолжи это, — он стремительно подобрался вплотную и выудил из-за пояса небольшой топор со сломанной рукояткой, который Никита ещё не успел отдать. Эта поступь была похожа на ветер. Они уже приблизились к воде, сегодня должен быть дуть восточный ветер, идущий в лес, но почему-то… — Извини, я не смогу тебе его вернуть. Но я обязательно верну тебе должок. На северном склоне есть убежище, — он побежал через реку. Всё случилось так быстро, что Никита потерял равновесие и упал, просто смотрел в след удаляющейся фигуре на том берегу. Он что… только что шёл по воде? Никита обернулся на шум, в лесу уже мелькали отчётливые лица, обрамлённые огнём. Он бросился бежать вниз по реке в надежде, что засушенная ромашка в его руке не сломается.***
Северная сторона ближайшей горы — ответная скала, это был как будто каменный навес. Никита думал, что там можно было укрыться только от дождя, но пока он пытался забраться повыше от всех лесных чудищ, охотящихся ночью, он увидел дыру. Забраться туда было не сложно, но это мог сделать только человек. Оттуда… был красивый вид на лес. На его дикую часть, туда даже охотиться не ходили. Деревню отсюда было не видно. Огонь развести не получится, остаётся только ждать рассвета, потому что сейчас выходить слишком опасно. Никита сел в метре от обрыва и стал смотреть. Ветер со стороны деревни дул в эту сторону, из-за угла скоро появился дым. Должно быть это фестивальные костры почти догорели, и влажное сено порождало очень много дыма. Со всеми теми вкусностями и купцами, наверное, столы от блюд ломяться. Никита сглотнул слюну и стал смотреть в другую сторону. Там он тоже видел дым, однако только тоненькую струйку. Это точно был не пожар, скорее, костёр. Парень сразу понял, что это тот пацан, которого посадили в чучело. Как же его так угораздило? Интересно, если бы не этот цветок, он вообще был бы жив? В ночное небо ветер поднял фонарики разных цветов. После некоторых раздумий, которые занимали его голову до самого рассвета, он оставил ромашку в углублении самой отдалённой стены и отправился обратно в деревню.***
Давид поохотился на славу. Ему раньше не удавалось поймать так много кроликов. Он всё так же хорошо пообедал, как и планировал, вот только едой особо не мог насладиться. Ежесекундно его беспокоили ночные твари. К тому времени, как солнце показалось из-за невысокой части горы, вокруг лагеря Давида образовалась стена из скелетов и зомби. В деревню он больше не сможет вернуться, но у него есть незаконченное дело. Ему удалось без труда незаметно пройти через все молодые патрули. После ночных поисков Давида все взрослые и сильные отправились отсыпаться, а молодняк выставили на охрану. Найти дом Никиты оказалось не сложно. Они вернулись сюда почти одновременно. Парень выглядел уставшим и очень измотанным. Он что-то сказал вышедшей на крыльцо женщине, и та повела его внутрь. Давид аккуратно прошёл под забором и оставил на крыльце кроликов, положив их в странно погнутое ведро и накрыв его тканью. Стал отходить тем же путём, что и пришёл, как… — Подожди, — он обернулся. У него сердце в пятки ушло. Тот парень, который разворошил чучело, сейчас с некоторыми вещами и странно потрёпанной книжкой в руках стоял перед ним. — Я иду с тобой.
