русский дьявол тоже плачет

Разумовского было сложно понять. Он сам себя не понимал. Лишь, скажем так, простой парень, в целом без заморочек, Олег Волков спокойно выносил все его выходки. Бегал за этим прихвостнем, хотя и чуть не умер из-за него пару раз. И все это было настолько странным, что становилось смешно очевидно. Душа "поварёшкина" к Сергею была неспокойна. Про последнего сказать что-то уже сложнее. Говорю же, двинутый парень был. И сейчас есть. Ну, не важно. Сказать что не любил? Да нет, нельзя.. Любил, конечно, но любил по своему. Волков всё молча понимал, казалось, зная своего детдомовского друга как облупленного. Он ведь еще с детства странным был. Нелюдимым. Рисовал все время, стишки потом какие-то еще сочинял.. Однако искренняя любовь к исскуству в конечном итоге вышла боком для всего Санкт-Петербурга. Скажем так, у гениев два пути. Стать великим человеком, или стать великим маньяком. Только Разумовский еще и террористом стал. И сколько бы его не ловили за хвост, все равно, гад, убежит. Что из российской тюрьмы, что сейчас, из итальянской.. Казалось бы, прижми задницу, а его всё в Россию тянет. "Правосудие" вершить. Упёртый Сергей захотел возродить свой старый образ, образ "Гражданина". Чумного доктора тоесть. Нашли даже грушу для битья, студентку Валерию Макарову. Но оказалось что за всё время заключения "русского дьявола" в России похолодало. Люд не торопился устроить мятеж, а каждую попытку выступать публично, как любил это делать Сергей, быстро струнили обстоятельства. От понимания того, что власть к рукам уже не прибрать, даже русскому дьяволу становилось дурно. Он всегда получал что хотел, каким способом это уже не важно, главное, что получал. А тут.. То Дагбаевы эти, бурятский клан с закосом на китайский, то Валерия слушать не будет. Идти некуда. Впереди тупик. Назад? Тоже нельзя. И от этой безысходности хоть помирай. Прям на месте. Раньше до президенсткого поста хоть рукой подай, и поддержка гражданских протестующих и дать на лапу всем, кому нужно больше чем дают, у Сергея была возможность. Только выборы дайте. Нечестно всё это, не-чест-.. — Серый, земля на связи. — Разумовский потупил пару секунд и наконец развидел перед собой знакомую фигуру. Волков большим пальцем бережно вытер что-то с нижей губы "лиса". Только увидев кровь на пальце Олега, Сергей сразу опомнился, прижимая уже свой палец к прокусанной губе с хмурой физиономией. Солнце, кажется, давно село. Роскошная кровать, не заправленная с утра, терпеливо ждала мужчин ко сну, однако не смотря на то, что Разумовский был при параде, в пижаме тоесть, никто спать не собирался. — Пропадаешь, в последнее время. Тебе бы за собой следить. Мне так тыкаешь, а сам спишь раз в три дня. — Хриплый голос возвращал сознание Сергея в реальность, переманивая внимание на себя. — Да чё-то.. Блин, я же говорил, не хочу я спать. — — Так. — Волков присел рядом. Только он знал как и когда вовремя остановить торнадо, пока из кучки песка тот не превратился в обломки домов. — Ну ка, выкладывай. Что случилось? — Разумовский только вздыхает, не любил он эти откровения. Особенно когда всё так очевидно. — Ничего не случилось, в этом проблема. — — Ну, Серый, добро пожаловать во взрослую жизнь, не всё так просто даётся. — — ..Мне щас от твоих подколов вообще не легче! — Поварёшкин лишь приобнимает за плечо, мягко гладит. — Никогда не бывает просто. Разгребём всё, обязательно. Успеешь ещё стать великим. Тебе холодная голова нужна, а ты нервничаешь все время. Спать надо хорошо для этого. А ты меня слушать опять не хочешь. Серый, правда. Сам не знаешь, что расчётливее надо быть? — Разумовский молчит. Кажется, хмурится сильнее прежнего. — Мы с тобой большой путь проделали. Проделали вместе. Настрадались и ещё настрадаемся. Если будешь себе нервы просто так трепать, это делу не поможет. Тем более если ты будешь молчать. У нас, всё-таки, командная работа теперь. Ты ведь знаешь. Я рядом. — От этих слов как током пробрало. Прям по всему позвоночнику. — И буду рядом когда нужно будет. Даже когда нет. Только говори со мной. — Каждое слово идеально подобранное, как для переговоров с террористом во время терракта. Кажде слово попадает прямо в сердце. Еще юный Сережа, где-то в подсознании, сейчас плачет от радости. Однако нынешний молча обнимает Олега. Последний вопросов не задаёт, медленно поглаживая Разумовского вдоль позвоночника.