Обещай, что будешь делить со мной эти слезы

Безумная выдалась ночь. Картины детства, усердно преследовавшие меня во снах с самого первого моего появления в Гнезде, стали мучить и пытать с новой силой после битвы со Сс’цсаром и после возвращения…домой? Могу ли я, — Я! — назвать это место своим домом? Сколько бы не размышляла об этом, не могу прийти к однозначному ответу. В любом случае, сил на подобного рода полемику с самой собой же у меня нет. В голове вместо мозга кипел суп из недавних событий: пыльная темница, «Портрет молодого человека», Ксакира и Оникс — всё смешалось в одну зловонную смесь, будто руку к её приготовлению приложил Хорхе. Прочь-прочь, всё потом, потом! Порывисто встав с кровати, сжимая одной рукой левой висок, я направляюсь к окну. Надо же, ещё настолько рано, что ночная синева лишь слегка уступила место утренним лучам жаркого итальянского солнца. Наконец отпустив висок, накидываю на себя шёлковый темно-синий халат с золотыми узорами, совсем как недавно увиденное мною небо. Спать всё равно не выйдет, да и желания нет, а прогуляться по дому будет даже полезно: лишний раз освежу в памяти планировку Гнезда. С этими мыслями я не спеша выхожу из комнаты. Беглый взгляд шпионки легко скользит по шероховатым стенам, замечая каждую трещинку, каждую неровность. Ничего не утаить от наметанного с детства глаза. Гостевые спальни всё ещё пустуют, навряд ли у них когда-либо появится посетитель. Комната Оникс, как обычно, не заперта, чуть приоткрыта. Из щели доносится мирное сопение и изредка мурчание. Привычным жестом бесшумно прикрываю дверь. Плохая у неё привычка. Спускаюсь вниз по крутой лестнице, поглаживая рукой деревянную поверхность перил. Резко останавливаюсь. До моего слуха доносится тихое мычание. Очень мелодичное. Кто-то на кухне напевает песню. Тихий низкий женский голос. Сразу узнаю. Мои догадки подтверждает насыщенный запах кофе. Я с удовольствием втягиваю носом этот аромат. Может, со мной тоже поделится чашечкой? Как ни в чём не бывало, спускаюсь по лестнице, останавливаюсь в проёме кухонной двери так, чтобы женщина меня сразу заметила. За столом восседает невероятно притягательной внешности блондинка, строго сдвинув брови, читает утреннюю газету, а губы тем временем напевают беззаботный мотив. Всего на миг мне удалось запечатлеть эту картину, после чего внимательные голубые глаза уставились в сторону источника шума. Увидев меня, губы женщины растянулись в тёплой улыбке. Отложив газету в сторону, она тихо (стараясь не разбудить постояльцев Гнезда), но радушно произнесла: — Нова, Доброе утро. Не спится? — глазами указала на стул напротив. — Доброе, Веспер… — отчего-то имя женщины я произнесла с особой теплотой, какой от себя не ожидала, но быстро оправившись, поспешила ответить на вопрос — Как видишь… Умные глаза долго всматривались в мои, будто пытаясь прочесть всё, что было у меня на душе. Мне вдруг самой захотелось рассказать обо всём, настолько уставшей и подавленной я себя чувствовала. Захотелось почувствовать хоть какую-то поддержку, захотелось безоговорочно довериться кому-то, раствориться в его, точнее её, объятьях. Нельзя. Я знаю, зачем я здесь. Опустила глаза. Вздохнула. Сдержалась. Когда подняла вновь, Веспер с её тёплой, родной улыбкой протягивала чашку ароматного кофе. — Тяжёлая ночь, понимаю. Ты пережила слишком многое за последние несколько дней. Ведьма поджала губы. — Не злишься на меня? Я с недоумением уставилась на женщину. — За что я должна на тебя злиться? — Ну как же? — Веспер усмехнулась, — Все твои беды ведь из-за меня. Заставила рисковать тебя своей жизнью ради этой несчастной картины. Теперь пришла моя очередь усмехнуться. Если бы ты знала, из-за кого действительно у меня проблемы… Но вслух ответила лишь: — Это ведь наша общая цель, картина нужна не только тебе, так что… Не успеваю я и договорить, как Веспер бережно берёт меня за руку, подносит к своим губам и очень кротко и нежно целует. От этого внезапного порыва у меня замирает дыхание, а кончики ушей в мгновение вспыхивают краской. Веспер, ничуть не смутившись, переплела в руке наши пальцы, наклонилась ближе к моему лицу и тихо прошептала: — Мне стыдно. «Мне тоже!» — отчего-то хочу выпалить я, но вместо этого получается лишь приглушенный беспомощный стон. Я смотрю в эти бездонные глаза и понимаю, что стыдно здесь должно быть мне и только мне. Поймала себя на мысли, что хочу прикоснуться к её щеке, погладить шелковистые волосы, прикоснуться к губам… Не могу себе этого позволить. Пытаюсь высвободить руку, тихо говорю: — Не нужно. Я ведь уже сказала. Веспер ловко ловит моё лицо руками, нежно поглаживая красные от смущенья и стыда щёки. Всматривается в глаза. Хочет увидеть на их дне меня, мою душу, мои мысли, мои тревоги. Чувствует, что сказать не могу. Я не могу отказать Веспер в её настойчивой просьбе. На ресницах нехотя начинают подрагивать слезинки. Я не отвожу взгляд. Ты получила то, что хотела. Что будешь делать сейчас? Испугаешься? Разочаруешься? Смотрю на неё с выжиданием, а непослушные слезы катятся по пунцовым горячим щекам. Выражение лица женщины не приняло ни страха, ни отвращения, ни жалости. Это была.благодарность. Веспер медленно, осторожно прикоснулась своими губами к моим. Я с жадностью приняла этот поцелуй, спрятав в нём все страхи. Я знала: эта проницательная ведьма всё поймёт без слов. По дрожащим губам, судорожным вздохам и всхлипам. И она понимала. Она знала, где нужно поцеловать, что шепнуть мимоходом, как взять за руку. Это был долгий поцелуй, больше походивший на слияние душ, уставших и расстерянных. Когда Веспер отвалилась от меня, на щеке застыла последняя слеза. Женщина смахнула её большим пальцем. Отстранилась. — Обещай, что будешь делить со мной эти слезы.