Путь Шиноби: Первые Шаги.

      Главный лагерь Конохи на западном фронте был переполнен звуками радости и веселья. И это при том что совсем недавно шиноби Конохи были в мрачном настроении, в связи с приближающейся армией Ивы, к отражению атаки которой они были совершенно не готовы. Но, видимо, случилось что-то действительно хорошее, раз люди в лагере прямо ликуют.       Вот только эта всеобщая радость не затронула одну единственную палатку, где прямо сейчас лежал мальчик, лицо которого было скрыто безликой маской а тело укутано в темный плащ. Разумеется это был Акира. И судя по размеренному движению груди, он мирно спал.       Впрочем, не долго его сознание пребывало в забытье. Вскоре до разума Акиры начали добираться звуки извне, постепенно пробуждая его. И если по началу, Узумаки, как обычно, испытывал проблемы с пробуждением, желая подольше задержаться во сне, то как только его разум опознал радостные звуки лагеря, он начал понимать что что-то не так. В его голове начали всплывать последние воспоминания, вплоть до того момента, как он оказался в плену у шиноби Ивы.       Осознав в какой ситуации он, потенциально, находиться, Акира резко подорвался с места, сбрасывая остатки дремоты. Первой его мыслью был побег. Обычное желание убежать, даже без попытки оценить свое нынешнее положение. Очень уж сильную панику у красноволосого вызвала мысль о нахождении в руках врага.       Стоило же мальчику, при вскакивании с постели, осмотреться, как он сразу же замер. Он увидел что находиться не в какой-нибудь клетке или яме, а в обычной палатке. Причем, в палатке очень знакомой.       Поняв что находиться в выделенной ему палатке, в лагере Конохи, паника резко отступила, хотя учащенное сердцебиение и прилив адреналина ещё не скоро пройдут.       Следом, Акира решил внимательно себя осмотреть, так как помнил в каком он был состоянии, после пережитого взрыва. И первым делом он скинул с себя одеяло, открывая вид на целые ноги. Конечно, что они были перебинтованы, но хотя бы не в гипсе, так что Узумаки ничто не помешало проверить нижние конечности на подвижность. Начав с пальцев ног, затем перейдя на ступни, и под конец проверив колени, он не почувствовал никакого дискомфорта или боли. Последним тестом Акира попытался встать на ноги, и у него это без проблем получилось. Его ноги полностью зажили.       После проведенных тестов, красноволосый присел на свой спальник и начал проводить более углубленное обследование своего организма, используя методы ирьениндзюцу, которым его обучила мама. И эти методы также не выявили каких-либо проблем или отклонений, не считая небольшого истощения, что можно исправить после нескольких плотных приемов пищи. Акира был полностью здоров.       И, конечно же, он знал кого стоит благодарить. Узумаки понимал, в каком именно он был состоянии после взрывов, и что его регенерация ни за что бы не справилась с такими травмами самостоятельно. Намиказе и его ученики в очередной раз спасли ему жизнь.       Но в то же время, помимо благодарности к команде Минато, Акира также испытывал и некоторые сложные чувства, которые он не мог в должной мере осмыслить. И возникли у него эти чувства в связи с тем что он… Размяк. Стал слабее.       Не прошло и недели с того момента как он был отравлен шиноики и чуть не погиб. И вот, он в очередной раз оказался на грани смерти. Конечно, он и раньше, во время своей одиночной войны, оказывался на краю гибели, и не раз. Но в тех случаях Акире удавалось отделаться тяжкими травмами и ранениями, чтобы затем победить и покинуть поле боя на своих двоих.       Сейчас же… Узумаки чувствовал будто стал слабее. Даже не смотря на новые выученные ниндзюцу. Даже не смотря на многочисленные тренировки с командой Минато. Акира чувствовал что стал мягче, нерешительней. И это его удручало.       Погрузиться в рефлексию ещё сильнее и прийти к каким-то выводам, мальчику не позволил звук того, как кто-то откидывает в сторону тент, перекрывающий вход, и заглядывает внутрь.       — Акира-кун, ты очнулся! — Радостно сказала прибывшая Рин, после чего парой быстрых шагов подошла к мальчику и присела рядом с ним. — Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Есть ли дискомфорт? Может ты испытываешь жажду? Или голоден? — Начала она быстро засыпать его вопросами.       — Нормально я себя чувствую. — Не смотря на то что этот поток вопрос был несколько раздражающим, Акира все равно попытался ответить вежливо. — Только… есть хочется. — С небольшой запинкой, признался он.       — Ха-ах… — Облегченно выдохнула Рин, услышав ответ Акиры. — Извини за этот поток вопросов. Я немного переволновалась. — Ну и конечно же проницательность куноичи никуда не делась, а потому она заметила поступившее в интонации мальчика раздражение и поспешила объясниться.       — Ничего. — Не стал Узумаки зацикливаться на произошедшем.       — И все же, позволь мне провести обследование. — Перевела тему Нохара.       — Я уже проверил. Со мной все в порядке. — Ответил красноволосый, не видя смысла в том чтобы проводить очередное обследование.       — Я знаю что ты владеешь ирьениндзюцу, пусть и очень узкоспециализированным, и можешь провести полноценное обследование своего организма. — Начала говорить куноичи, при этом в её голосе слышалось волнение. — Но мне было бы спокойней, если я самостоятельно проверю твое здоровье. Так что, пожалуйста…       Увидев этот взгляд, полный волнения и заботы, который Рин на него бросала, Акира не смог долго упираться, и через пару секунд сдался, совершив короткий кивок. Нохара, получив разрешение, легонько улыбнулась и принялась складывать печати для дзюцу Мистической Руки.       На время обследования, Акира и Рин погрузились в молчание. Узумаки отвлекся на на свои мысли, в то время как Нохара полностью сосредоточилась на скрупулезном обследовании своего пациента.       Длилось это молчание несколько минут, прежде чем Акира решил его нарушить.       — Что там с миссией? Вы уничтожили мост Каннаби? — Высказал красноволосый вопрос, который его сейчас особенно интересовал.       — Мы… справились. — Коротко и без подробностей ответила Рин.       Узумаки удивила реакция Нохары. Помимо того что сам ответ был коротким, так ещё и в голосе девушки слышалась печаль. Но вот с чем эта печаль была связана?       — Что-то произошло? — Поинтересовался Акира, почему-то ощущая нехорошее предчувствие.       Рин молчала, не решаясь ответить на заданный вопрос. Закусив нижнюю губу, она сдерживала нахлынувшие на неё эмоции. Это во время миссии она задвигала свою печаль на задний план, понимая что их команде требуется собранный и готовый помочь ирьенин. Сейчас же, когда они вернулись в относительно безопасные стены главного лагеря, держать свои эмоции в узде было крайне тяжело.       Не дождавшись ответа от куноичи, Узумаки перевел взгляд на её лицо, и увидел что Нохара еле сдерживала себя от того, чтобы не расплакаться. Увиденное ещё больше усилило нехорошее предчувствие красноволосого.       — Что произошло? — Задал Акира чуть переформулированный вопрос.       После ещё нескольких секунд молчаний, Рин кое-как взяла себя в руки и ответила.       — Обито погиб. — Сказала она всего два простых, но от того не менее ужасных, слова.       — Что? — Непонимающе спросил мальчик, будто не понимая смысла сказанного.       Ведь как же это так, чтобы Обито вот так взял и умер? Разве такое вообще возможно?       Акира, не смотря на то что уже практически год сталкивается со смертью на войне, не мог в это поверить. Это только враги, всякие слабаки и посторонние люди постоянно умирают, порой от рук самого Узумаки. Но Обито не был кем-то из этих троих. Он был… другом Акиры. Так почему же он умер?       Акира забыл что Минато, Рин, Обито и Какаши смертны как и все люди. А может он просто не хотел об этом думать. Думать о том, что те кому он доверился, могут в один момент оставить его одного. Так же как он остался один после смерти мамы.       И как же теперь ему жить с этой информацией и с новыми реалиями?

***

      С уничтожением моста Каннаби, а также разгромом тысячной группировки шиноби Ивы силами одного единственного шиноби Конохи, что напугало большую часть руководства Ивы, Ооноки пришлось наконец признать поражение в этой войне.       Не успела пыль от уничтоженного моста толком улечься, как Цучикаге отправил Хокаге предложение о заморозке боевых действий. Хирузен поспешил принять это предложение, поставив лишь условия того, как режим заморозки конфликта должен сохраняться. Условия, понятное дело, были далеко не в пользу Ивы, но с этим пришлось смириться, если конечно Ооноки не хотел широкомасштабного наступления со стороны Конохи и последующего краха его деревни.       По случаю фактической победы над Деревней Скрытого Камня, во всех лагерях на западном фронте проходили празднования. Конечно, Третья Великая Война Шиноби не завершилась, так как на восточном фронте все ещё идут боевые действия против Деревни Скрытого Облака и Деревни Скрытого Тумана. После того как дела на западном фронте будут улажены, многих шиноби Конохи переведут на восточный фронт и война для них продолжиться. Эта была вторая причина идущего празднования, ведь никто из шиноби Конохи не знает — смогут ли они дожить до окончательной победы?       Празднование затронуло не только рядовых шиноби Конохи. Руководство лагеря, что без выходных трудилось на поддержании стабильности фронта, сейчас также веселилось, но в своей, отдельной компании.       Устав сидеть в душных кабинетах штаба, они вытащили на улицу длинный стол из конференц-зала, поставили его на границе лагеря, подальше от основной шумной толпы, и, усевшись за него, вместе выпивали и переговаривались друг с другом. Кроме того, их отдаление от остальной массы шиноби было обусловлено тем, что распивать алкоголь на фронте было запрещено… Но естественно что руководство лагеря могло позволить себе некоторую вольность.       Довольно часто, кто-то из собравшихся, на радостях, произносил очередной тост за здоровье или за счастье. Пить за упокой никто не предлагал, так как никому не хотелось погружаться в мрачные мысли и вспоминать погибших друзей и товарищей. Они ещё успеют их оплакать, когда война будет закончена. А пока, руководители лагеря хотели повеселиться и забыться в алкоголе.       — За мир в Стране Травы! — Провозгласил Чоуза, придумав очередной повод за что стоит выпить.       — Да! — И остальные собравшиеся естественно его поддержали.       — Да какой это мир? Война в этой стране ещё не окончена. — Пробурчал себе под нос Шикаку, уже весь красный от выпитого.       — Шикаку-сан? — Осведомился Окада, которого Нара затянул на этот праздник.       — А-а, не слушай его Коджи-кун. — Ответил ему Иноичи. — Шикаку как переберет с алкоголем, так становиться недовольным и начинает ворчать на все подряд. — Сказал Яманака, что и сам уже был навеселе от выпитого.       — А ты предлагаешь мне не ворчать, когда никакого мира мы еще не достигли? — Спросил недовольным голосом Шикаку у своего друга.       — О чем вы говорите, Шикаку-сан? — В очередной раз поинтересовался Коджи насчет заявлений своего начальника.       — Я говорю о том, что Ооноки как был хитрым ублюдком, так им и остался. — Все тем же недовольным голосом начал отвечать Нара. — Предложил нам заморозку конфликта, вместо подписания мирного договора. А Хокаге-сама, вместо того чтобы подумать и выставить ультиматум, повелся на увещевания Цучикаге.       — Вы хотите сказать что… войну стоило продолжать? — Сбивчиво переспросил Окада, не понимая хода мыслей начальника.       — Ты чем меня слушаешь? — В этот раз недовольство Шикаку было направленно на Коджи. — Я говорю что надо было надавить на Иву и требовать подписать мирный договор! — Чуть ли не прокричал он в возмущении, чем заставил своего помощника съежиться от испуга. — Эта заморозка конфликта лишь кажется победой над Ивой, но в дальней перспективе она может сыграть против нас.       — О чем это ты, Шикаку? — Поинтересовался у него уже Акимичи.       — Ха-а-а… — Протяжно выдохнул Нара. — Ооноки добился сразу нескольких целей, заморозкой конфликта. Во-первых, так как это не полноценный мир, войска Ивы все ещё могут находиться на фронте в полной боевой готовности, что вынуждает нас оставить собственной контингент войск, чтобы присматривать за ними.       На мгновение замолчав, Шикаку протянул руку с зажатой в ней пиалой к Коджи, чтобы тот долил ему саке. Получив новую порцию алкоголя, Нара отпил из пиалы, смочил горло и продолжил.       — Во-вторых, оставление большей части войск на линии замороженного конфликта, означает меньше пополнения на восточном фронте, а значит затягивание конфликта. А затягивание означает не только дальнейшее ослабление Конохи, но и потенциальный крах фронта с нашей стороны. — Сказал очень мрачным голосом Шикаку.       — Постой-постой, Шикаку! Что это за пораженческий настрой?! — Возмутился Чоуза словам друга.       — Я просто теоретизирую! — Недовольно отреагировал Нара. — И если такое вдруг случиться, Ива не побрезгует вновь разжечь конфликт. Я уже говорил, что их армия все ещё находиться на фронте, а значит подготавливать её в случае возобновления войны долго не придется. Плюсом ко всему, они не понесут серьезных репутационных потерь. Одно дело возобновить конфликт после его заморозки, и совершенно другое, вскоре после подписания мирного договора.       — Действительно, если Ива нарушит мирный договор после его подписания, то в глазах потенциальных заказчиков они будут выглядеть как те, кто плюют на выполнение договоров. — Рассуждал Коджи, заметив определенную логику.       — Именно. — Подтвердил его мысли Шикаку.       — Так, все, хватит разговоров о политике. Мы вроде как договорились забыть на сегодня об этом дерьме. — Высказался Иноичи. — Лучше давайте ещё выпьем! Кто-нибудь уже придумал новый тост?       — О-о, у меня есть отличный тост! — Воскликнул один чуунин, ответственный за финансовую отчетность.       Хоть положение дел, которое им обрисовал Нара, было довольно мрачным, собравшиеся решили не зацикливаться на этом. Сегодня они празднуют, а голова от политики будет болеть у них завтра. Да и не только от политики.