Мы со всем справимся

      Экзамен шёл уже полтора часа. За окном яркое летнее солнце освещало молодую зелёную листву.       Зуко мог думать о чём угодно: о листве, о солнце, о голубом небе, о том, что в этой школе большие окна с красивым видом… но только не об экзамене.       Парень прикрыл глаза. Лёгкое напряжение подрагивало где-то внутри, но ни страха, ни тревоги он не чувствовал. Вопреки всему он был спокоен. Даже слишком. Невольно проскользнула мысль о том, что так на него повлияло общение с Мэй, которая сидела в соседней аудитории и, наверное, усердно писала свою работу…       Мысленный поток тёк сплошным массивом, не давая ни за что зацепиться. Пока юноша не вспомнил об одном обстоятельстве.       Дата в паспорте прямым текстом говорила, что сегодня у него день рождения. Зуко же не хотел её слушать и предпочёл бы перенести этот день на парочку недель вперёд.       Очередная злая насмешка судьбы, к которым он давно привык, уже не задевала.       Парень с тихим вздохом открыл глаза и обнаружил, что наблюдатель экзамена в данный момент наблюдает только за одним учеником. Он бесцветно улыбнулся, как бы говоря «У меня всё в порядке», но прекрасно зная, что это не так.       О каком порядке в его жизни вообще может идти речь? Его уже не волновала ни очередная отцовская ругань накануне важного экзамена, ни ядовитое пожелание удачи от «обожаемой» сестрицы, провожавшей его слишком уж натянутой улыбкой, ни то, что Мэй, кажется, в суматохе забыла про его день рождения, ни то, что мама слишком занята, чтобы хоть раз в месяц встретиться с ним…       Зуко поднял руку и утвердительно кивнул на красноречивый взгляд наблюдающего, брошенный на дверь.       Натянув рукава на замёрзшие пальцы, он шёл по коридору без спешки. Наблюдатели, ходящие по коридору, бросали на него внимательные взгляды, но ничего не видели, да и не могли увидеть.       Шпаргалок у Зуко не было. Не то чтобы юноша был противником списывания. Нет, он и сам иногда пользовался возможностью, если таковая представлялась. Просто в этот раз он не видел смысла писать какие-то правила или слитые в интернет ответы, тем более, что последние обычно оказывались неправильными.       Он остановился на лестничной площадке и уставился в окно от пола до потолка. Хороший вид, жаль, что в их школе такого нет.       Чья-то лёгкая рука мягко тронула его за плечо. Мэй.       Зуко обернулся, и они встретились взглядами. Девушка ободряюще улыбнулась.       — Ты как? — тихо спросила она.       — Нормально, — ответил парень, окидывая её взглядом.       Девушка выглядела вполне спокойной, хотя её беспокойство так просто не распознать. Правда, Мэй даже слегка улыбалась, что, в целом, было хорошим знаком. Наверное, она вышла проветрить голову.       Ей хоть было, что проветривать, ибо у Зуко там и вовсе гулял один только ветер.       По Мэй было заметно, что она хотела что-то ему сказать. Девушка даже тонкими пальцами взялась за его плечо, вдохнула…       С этажа на неё пристально сверкнула пара бдительных глаз. Девушка опустила голову, отворачиваясь, и так же невесомо отпустила его. Ничего больше не сказав, она ушла в свою аудиторию. Зуко понимал, что иначе она поступить не могла, что сейчас не время для разговоров. Понимал он и то, что Мэй хотела бы остаться, легонько толкнуть его плечом, отвлечь от посторонних мыслей… Понимал прекрасно, но это не отменяло тошнотворной горечи от буквально всего за последнее время.       Парень вновь посмотрел в окно. Там хорошо, там тепло… Он хотел бы быть там, вместо того, чтобы торчать в этой холодной и обманчиво неравнодушной к ним школе.       Его внимание привлекло что-то в окне дома напротив.       Молодая женщина повесила на балконе вместо белья растяжку со словами «У ТЕБЯ ВСЁ ПОЛУЧИТСЯ!» и посмотрела на школу. Зуко даже показалось, что она увидела его, такого потерянного, в этом огромном окне. Женщина ослепительно улыбнулась и, выставив две руки перед собой, подняла большие пальцы вверх.       Каменное спокойствие юноши дрогнуло и раскололось по швам. Этот случайный акт поддержки умудрился выбить из него слезу, которую парень быстро стёр рукавом.       Он широко улыбнулся в окно.       Коротко выдохнув, Зуко решительно развернулся и стремительно направился в свою аудиторию под подозрительный взгляд пожилой учительницы, которая, судя по выражению лица, подумала, что он в окне мог разглядеть ответы на задания…       Кем бы ни была та женщина из дома напротив, она послужила для юноши сильной мотивацией.       Когда заполненный бланк лёг на стол наблюдателя аудитории, тот снова окинул парня беспокойным, но на этот раз ещё и удивлённым взглядом.       Хотя как только подростки ни писали экзамены — всякое бывает. Кто ж разберёт, что у них на уме, когда житейские страсти только так и кипят на фоне взволнованных гормонов и юношеского максимализма? Учителям ли не знать. Так что наблюдатель положил перед парнем ведомость и ручку. Правда, Зуко показалось, что когда он выходил из кабинета, мужчина усмехнулся ему вслед…

***

      На улице действительно было намного теплее и находиться приятнее, чем в промёрзшей за долгие учебные месяцы школе.       Дети на заднем дворе визжали, играли в весёлые, шумные, игры. Несколько малышей усердно рисовали свой мирок цветными мелками на каменистом асфальте. Он осторожно подошёл к ним.       Молодая учительница бросила на него пристальный взгляд. Юноша невольно задумался о том, нет ли в пединституте какого-то специального предмета по метанию в людей взглядов. Если есть, то Мэй определённо могла бы там преподавать, потому что местные учительницы, конечно, делают это достаточно красноречиво, но до её убойных взглядов им очень и очень далеко…       Так или иначе, Зуко присел на корточки рядом с детьми.       — Не одолжите мелок на минутку? — попросил он, слегка склонив голову набок.       Дети переглянулись и отползли в сторону, словно бы Зуко был похож на Цербера. Затея грозила провалиться с феерическим треском… И когда он уже совсем отчаялся, послышался тонкий голосок:       — Вот, возьмите, дяденька.       Зуко посмотрел на неё с благодарностью и про себя усмехнулся. Вот уж не думал он, что его можно принять за «дяденьку»…       — Спасибо, — юноша мягко улыбнулся, принимая мел из маленькой ручки.       Девочка просила. Ну, чудо же. И почему его сестра не могла быть такой?       Сосредоточенно приметив свободное место, парень принялся слегка коряво, не очень стройно, но усердно выписывать слово, которое так хотел сказать.       Когда на асфальте появилось размашистое «СПАСИБО!», а мел вернулся к маленькой солнечной хозяйке, Зуко ладонью закрыл глаза от солнца и посмотрел на дом напротив школы. На том самом балконе появился знакомый силуэт молодой женщины. Она развешивала бельё на самом балконе, пока снаружи красовалась мотивационная растяжка.       Зуко ждал. Женщина мельком взглянула за плечо и замерла. Она выглянула из окна и расплылась в улыбке человека, искренне тронутого.       Знакомое лёгкое касание заставило юношу обернуться. Перед ним, щурясь от солнца, стояла Мэй с аляповатым ярким праздничным пакетиком. Она улыбнулась широко, по-доброму.       — С днём рождения! — Девушка протянула пакет. — Ты всё сдашь, как миллионы до нас. Не переживай по таким пустякам. Есть вещи куда более важные, чем эти дурацкие экзамены.       В тот момент Зуко показалось, что слова застряли у него в горле… Всё, что он мог, это обнять Мэй и прошептать ей на ухо одно лишь слово, которое красовалось на асфальте.       Мэй положила руки ему на спину, а голову — на плечо.       Так тепло, так безопасно, как не бывает дома — это чувство не то к счастью, не то к сожалению разделяли оба.       — Зуко, — тихонько позвала она.       — М?.. — отозвался тот, вдыхая лёгкий, почти неуловимый запах её волос.       — Мы со всем справимся.       — Я знаю, — прошептал Зуко в ответ.       И впервые он действительно мог быть в этом уверен.