Песнь океана

Громада океана простиралась во все стороны и соединялась с горизонтом в казавшейся сплошной линии. Волны прикидывались обманчиво спокойными, но непредсказуемая морская стихия могла обернуться как абсолютным штилем, так и настоящей бурей, уносящей жизни зазевавшихся мореходов в свои полные опасностей мрачные пучины. Внушительный трёхмачтовый фрегат рассекал килем податливые волны, направляемый крепкой рукой видавшего виды капитана Драко Малфоя. Он давно не заплывал так далеко, но его душа ныла и терзалась, звала двигаться вперёд. Сердце сжалось от предчувствия: он уже близко. Малфой не набирал команду на этот раз. Он достаточно освоился для того, чтобы ему хватало собственной компании, да умело наложенных верной волшебной палочкой чар. Древко из боярышника с волосом единорога внутри пережило вместе с ним как прекрасные времена, наполненные любовью и нежностью, так и самые чёрные дни, когда волшебнику приходилось творить настоящее зло. Но Драко сроднился со своим проводником магии и не менял его с тех пор, как палочка выбрала юного волшебника в одиннадцать лет в знаменитой лавке Олливандера. Единственным собеседником Малфоя стал его Патронус. Счастливые воспоминания концентрировались в одной точке, из которой вылетал красавец сокол. Он парил над палубой, приземлялся на мачту и чистил перья. А иногда нырял в океанские глубины, словно охотился за рыбой, как настоящая хищная птица. Когда Драко засыпал, его Патронус держался ещё несколько часов, прежде чем раствориться в воспоминаниях, из которых он появлялся. Драко Малфой не жалел о том, что сбежал из родного мэнора, оставив позади и положение, и власть, и богатства. Он не исключал того, что стал Нежелательным лицом, не дав рукам правосудия дотянуться до себя. Как оказалось, всё эфемерно, когда в твой дом приходит враг, кажущийся поначалу союзником и единомышленником. Малфою претило пресмыкаться перед Неназываемым, которого он знал под именем Тёмного лорда. Но Люциус гнул перед ним спину, и Драко поступал так же, как и его отец. На кону стояла жизнь его матери Нарциссы, и если бы Волдеморт заставил его прыгать, то Драко лишь уточнил бы, как высоко он должен это делать. И пусть Малфой не успел очернить душу убийством, не перейдя, по крайней мере, за эту последнюю грань, он причинял немало боли и страдания тем, на кого указывал ненавистный паучий перст. Сбегая от наказания, от прошлого, от собственного имени, от надежд на счастливое будущее, он и не представлял, что не одинок в своём вынужденном изгнании. Драко начал своё путешествие юнцом. Нарцисса не хотела, чтобы сын прозябал в Азкабане. Леди Малфой не занимать настойчивости, когда она идёт к своей цели, и благодаря её одностороннему порталу Драко очутился в ирландских магических доках. Волшебники-мореходы встретили его враждебно, и не потому, что он – Малфой, сражавшийся на Тёмной стороне, а потому, что он – не ирландец, да к тому же трус. Но по морде он тогда получить не успел, потому что в разговор вмешалась Гермиона Грейнджер, которая убедила моряков в том, что Хорёк не стоит внимания уважаемых джентльменов. – Грейнджер? – Малфой протёр глаза, не веря тому, что он видел. Гермиона, облачённая в нетипичное для неё старинное платье, договаривалась с капитаном, что он возьмёт её в качестве пассажирки. Она скрывалась от прессы после битвы за Хогвартс, и никто не знал, где находится Героиня Второй магической войны. Даже Поттер и Уизли не могли предположить, где их лучшая подруга, и именно эту мысль Драко легко успел считать поверхностной стихийной легилименцией. По иронии судьбы Гермиона Грейнджер выбрала тот же корабль, на котором хотел отправиться Малфой. Хоть его разговор с капитаном и не клеился, Драко решил воспользоваться тузом в рукаве, когда его бесцеремонно прервали ирландцы. – Малфой, – бесцветным голосом выдавила Грейнджер. На ищейку Аврората она вроде не походила. Причины же, по которым она здесь оказалась, Драко ни за что бы не угадал. Он плохо её знал, а во время учёбы желал бы вообще её не знать. Она бесила его до глубины души, но не от того, что являлась грязнокровкой, а из-за бесконечного зазнайства и гордо задранного носа. – Мне наплевать, что ты здесь, а не в камере предварительного заключения. Единственное, чего я пока по-хорошему прошу, – не стой у меня на пути. Это всё. Гермиона Грейнджер кивнула на вопрос капитана, который Драко Малфой пропустил, и проследовала в дальнюю каюту. Драко вручил капитану мошну, доверху набитую галлеонами, и мужчина пропустил его на свою посудину, проскрежетав сквозь зубы: – Добро пожаловать, мистер Малфой. Тогда Драко протянул ему ещё тридцать сиклей, чтобы капитан «забыл» фамилию отпрыска семьи, входящей в Священные двадцать восемь. – Мистер Джонс, ваша каюта напротив каюты мисс Смит, – уже немного дружелюбнее добавил мужчина. Ну разумеется, он будет жить бок о бок с Грейнджер, кто бы сомневался. Дни, проведённые в морском путешествии, разнообразием не радовали. Все его жалкие попытки разозлить Гермиону Грейнджер, его соседку по каютам, она игнорировала. Не растаяла она и от его попыток флирта. То ли оттого, что Драко не выступал как убедительно играющий актёр, то ли причина крылась в чём-то ещё. Но однажды во время сильного шторма Гермиона сама пришла к нему. Они разделили на двоих бутылку виски, ничего не значащий разговор, а потом и постель. Они оба оказались не слишком опытными в ласках, и всё-таки каждый из них получил удовольствие. Драко посмотрел на Гермиону другими глазами, осознав, как много он не замечал, когда на нём висели шоры древних предрассудков. Его сердце наполнялось любовью, но, не получая взаимности, Малфой чувствовал, как оно кровоточит. И лишь однажды, на краткий миг Гермиона посмотрела на него с любовью, но одна из волн унесла её в пучину, а другая отбросила Драко к мачте, где он и отключился, сильно ударившись головой. Никто из них не успел воспользоваться волшебной палочкой, всё произошло слишком быстро. Наитие вело его, и Драко Малфой оказался именно там, где судьба разлучила их с Гермионой Грейнджер. Для стороннего наблюдателя ничего бы не изменилось: волны как волны, которые несут фрегат, и на милю вокруг нет и намёка ни на землю, ни на ещё одну живую душу. Но не для Драко. Океан пел для него, и только он мог слышать эту ласковую песню. – Иди ко мне, иди ко мне! Иди в мои объятия на дне, – звучал чарующий девичий голос, и нежная мелодия заставляла сердце трепетать. По правому борту пополз туман, а в нём проявились очертания другого корабля. А затем его взору явилась Гермиона Грейнджер. Именно такой, какой Драко её видел в последний раз: печальные глаза, распущенная вьющаяся копна каштановых волос и старинное платье, такое нетипичное для неё, но которое ей удивительно шло. – Я здесь, любимая, – прошептал Малфой и шагнул к краю палубы. После стольких лет поисков он наконец-то её нашёл…