Испорченное солнце

      Поттер проснулся ночью в объятиях Северуса. Привыкший спать один Гарри поразился приятному ощущению дискомфорта. Аккуратно выбравшись из чужих рук, нацепив кое-как одежду в темноте, парень пробрался на лестницу, оставив новые очки где-то на полу. Веселье еще продолжалось, ведь до рассвета оставалась пара часов. Протиснуться незамеченным было невозможно, Гарри поискал глазами кого-то, кто мог помочь ему. На его счастье мимо лестницы шла Лукреция.       — Пс-с, — попытался подозвать ее Гарри, но она не реагировала. Свесившись на лестнице чуть ниже и попав из мрака в полусвет, он продолжил шепотом:       — Лукреция…       Девушка подняла глаза и, посмотрев по сторонам, поднялась наверх. Выслушав Поттера, попросила его подождать несколько минут и скрылась в комнате. Вскоре раздался призыв Фреда подойти ближе, и большая часть собравшихся, кто не был занят важными делами за закрытыми дверьми, оказалась рядом с ним. Пробираясь к двери, Поттер услышал, как Уизли приглашает всех на свою свадьбу.       Домой Гарри не хотелось, но из-за отсутствия очков он не мог нормально сориентироваться и аппарировал на Гриммо. Пройдясь по знакомой площади, парень сел на лавочку и закрыл глаза. Тело чувствовалось чужим, будто действительно и не он был рядом со Снейпом. Сначала он не собирался сближаться с мужчиной, просто хотел поговорить, узнать его лучше. Будто понимание приблизило бы Гарри к причине, по которой Северус его полюбил. Однако получив от профессора от ворот поворот, он едва не вышел из себя. Уверенный, что Снейп любит его, Поттер не мог понять, почему тот отказывается от разговора. Решив, что просто неправильно понял признание мужчины, Гарри переключился на знакомство с весельем в Тупике.       Мари Вулнер заинтересовала его близостью к хозяину дома, но довольно быстро стало ясно, что ближе ему другая женщина. С Кристианой Гарри сошелся после продолжительного флирта с Мари. Наблюдая за Снейпом, он стал замечать, что наблюдают и за ним. Северус раздражался от каждого жеста Поттера, и это заставляло его становиться все более разнузданным.       Во вторую субботу Гарри уже позволил себе предельно сблизиться с двумя магами, немногим старше него самого. Гарри раздели, и пусть соития не было, его все же довели до истомы. От этого зрелища Снейп сбежал в подвал. В третий раз Поттер кружил вокруг Северуса, не удостоенный даже приветствия. Пожалуй, именно тогда Гарри и подумал, насколько невыносимо профессору видеть объект любви, точнее суррогат, заменитель. В свой последний вечер он честно намеревался поговорить, открыться Снейпу, признаться в обмане, но увидев в его глазах жадный призыв, не смог начать разговор. А уж после поцелуя, пропитанного нежностью и болью, Гарри захотел остаться с ним наедине. Приглашение пойти наверх было произнесено до того, как Поттер все обдумал. Он убеждал себя, что идет наверх для признания, а не потому, что его возбуждает один только взгляд темных глаз.       На втором этаже Снейп вел себя как незнакомец, холодный и отчужденный. Желая вывести его на крик или хотя бы на тень раздражения, Гарри стал искать подсказки в комнате. Не было ни газетных вырезок, ни каких-либо вещей, связанных с ним, и почему-то Снейпа жуткое вмешательство в личную жизнь рассмешило. Когда они уселись рядом, Гарри видел, как развернулся Снейп к зеркалу. Его голос глубокий, пронизывающий и насмешливый составлял контраст с поникшими плечами.       Гарри постарался снова стать собой, не притворяться кем-то, кого выдумывал целый месяц, а быть честным в своих ощущениях и действиях перед Северусом. Раздетый, зацелованный он не был уверен, что готов продолжить, но нежность мужчины сокрушила всю его нерешительность.       Окунувшись в воспоминания о тяжелой ночи, Гарри мог пожалеть лишь о ее быстром завершении. Над городом вставал рассвет, послышались первые звуки пробуждающегося города, и волшебник направился к крыльцу. В доме Блэков тишина и темнота успокоили раздраженные чувства, и Гарри, поднявшись к себе, снова уснул, хотя и не верил, что способен на это после всего произошедшего.       Проснувшись всего через несколько часов, Гарри с недоумением осмотрел двоящуюся комнату. Во сне он вновь был у Снейпа, а точнее жил в его доме, оставив Гермиону и Рона следить за особняком крестного. В Тупике не было никаких оргий, зато присутствовали ковры и книжные полки, уютный маггловский садик с цветами и Северус в цветастом фартуке с круглым заварочным чайником в руках. Странными оставались только близнецы Уизли, и живой Фред, и мертвый Джордж, оба собирались жениться на Лукреции.       Проснувшись окончательно, Поттер нашел свои старые круглые очки и поплелся на кухню в поисках завтрака. Несколько хогвартских эльфов попались ему на пути, предлагая свои услуги, но Гарри отнекивался. За приготовлением яичницы с беконом у него было время поразмышлять о дальнейшей своей судьбе. Невозможно было отрицать интерес к Снейпу, ставший чем-то большим. Возможно, это была не любовь, или не такая любовь, какую он испытывал к Джинни, но внутри его сердца поселилась новая жизнь. Из-за этого все приобрело яркие краски, привычные действия удивляли. Сколько ступенек он прошел от спальни до кухни? Две или миллион? Время одновременно вспыхнуло, как молния, и растянулось, как резина.       Гермиона и Рон спустились вниз, привлеченные шумом. Их друг грохотал кухонной утварью, как десять троллей в посудной лавке. Поттер усадил их за стол, поставил тарелки, положил еду и разлил кофе по чашкам. Не обращая внимания на их вопросы, волшебник напевал какой-то привязчивый мотивчик. Сам он есть не стал, но вымыл посуду, а потом объявил, что отправится к Фреду.       — Да он небось дрыхнет после ночи у Снейпа, — попытался остановить друга Рон.       — Ты прав, — согласился Гарри мечтательно.       Мысленно он вернулся в свой сон и почему-то решил, что хорошей идеей было бы объясниться со Снейпом прямо сейчас.       — У меня дела, — объявил он, — нечего ждать, нечего обманывать.       Гермиона вопросительно посмотрела на Рона, но на его лице был написан тот же самый вопрос:       — О чем это он?       Гарри стоял у дома Снейпа и размышлял о своем сне. Быть вместе со Снейпом, как с возлюбленным, еще полчаса назад было само собой разумеющимся, но у его двери вся решимость рассеялась. И не только решимость. Это Снейп любил его, а сам Гарри не мог определить, какие чувства испытывает. Неинтересный, заурядный, как долго он сможет питать любовь Северуса. Однако самым неприятным могло стать внимание общественности к неожиданно изменившейся ориентации Поттера, учитывая, что сам он никогда и не воспринимал себя, как человека с нетрадиционными наклонностями. Возраст избранника тоже говорил против этих отношений.       Линия одинаковых паршивых лачуг угнетала. Дом Снейпа ничем не выделялся, так хозяин дома мог существовать раньше, не привлекая внимания, да и теперь тоже. Отношения с Поттером могли изменить положение мага, всеобщее обожание могло превратиться в ненависть. Гарри переживал травлю не единожды, гонение от всего магического сообщества, не только внутри Хогвартса.       Если же мир благосклонно отнесется к спутнику жизни Поттера, то и в этом случае все будет иметь нехорошие последствия. Джинни все обожали, за ней гонялись, пытались взять интервью, присылали открытки и сладости, преследовали и норовили дать советы по отношениям. Такая жизнь могла понравиться не каждому. Имел ли право Гарри, не разобравшись в себе, не поняв природу своих чувств, втягивать Снейпа?       Поттер все же постучал. Робко и неубедительно. Снейп из сна в фартуке, домашний и теплый, нравился ему ничуть не меньше вчерашнего Снейпа, сексуального и распущенного. Когда дверь начала открываться, Гарри решил для себя, что не сможет делить своего партнера с кем-то еще, а значит, никаких отношений не получится с человеком, который устроил в своем доме притон.       — Мистер Поттер?       Гарри безмолвно уставился на Северуса. Выглядел он заспанным, на лице отпечаталась полоса от подушки, наскоро одетый халат кривил подол, волосы пребывали в беспорядке. Усмехнувшись, мужчина посторонился и пропустил гостя внутрь. Гарри с удивлением отметил, что в доме не было видно и следа прошедшей вечеринки. Застряв в коридоре, он подождал, пока Снейп пройдет вперед, а потом быстро засеменил за ним.       Поставив чайник на плиту, Северус обратил взгляд на нежданного посетителя. Последний мучился от воспоминаний о прошлой ночи, от обмана с оборотным зельем, от невозможности объяснить собственные мысли, а потому не произносил ни слова.       — Я всегда поражался вашему красноречию, мистер Поттер, а потому ваше молчание еще более ценно.       — Не хотите прогуляться со мной?       — Можно я хотя бы переоденусь?       — Если это необходимо…       Снейп уселся за стол и легким движением пальцев заставил налиться чай в чашку, а чашку опуститься перед ним.       — Можно и мне чай, сэр? — спросил Поттер, жалея, что не позавтракал дома.       Снейп кивнул, и Гарри налил себе чай. Не садясь рядом, он облокотился о столешницу и смотрел на спокойное лицо профессора. Сам он усиленно старался не дрожать и не забывать вдыхать воздух. Все его прошлые влюбленности были отмечены нервозностью, и теперь он не мог прийти в норму, в груди ширилось ощущение праздника, ноги пружинили, готовые к прыжкам, руки к объятьям.       — Насколько я знаю, вы перешли в отдел планирования операций, верно?       Гарри кивнул, облился чаем, чуть не уронил чашку и был остановлен окриком Снейпа. Мужчина усадил его, поставил чай на стол, встав за спину парня, и магией просушил одежду, мимоходом заметив:       — Подумывал спросить у вас что-то особенное, что знали бы только мы вдвоем, но вы убедили меня без доказательств.       — С чего бы кому-то притворяться мной? Э-э… Знаете, ваши воспоминания, мы так и не поговорили об этом. Мне запомнилось одно слово: «Всегда».       Снейп поморщился, опустил руку на плечо Поттера и с силой сжал пальцы:       — Не говорите об этом более, о свидетельстве еще одного моего отступничества.       — Вы готовы? — дрогнувшим голосом спросил Гарри и хватка мгновенно ослабла.       Снейп велел Поттеру не сходить с места и допивать чай, а сам отправился наверх. Спустился он, одетый, как обычный маггл, и все же со вкусом. Гарри неловко поправил свою мятую футболку и рубашку. На улице, пока Поттер бессмысленно шел вперед, мимо домов, Снейп пытался узнать цель приглашения. Рассуждая сам с собой, он отмел возможность собственного ареста, предположил, что его знакомство с кем-то из пожирателей могло пригодиться для нового дела, или были необходимы какие-то уточнения его прошлых показаний. Краткие отрицательные ответы Поттера его не останавливали, заставляя только выдумывать новые версии происходящего.       — Отправимся в Лондон? Вы не против, я возьму вас за руку? — обратился Гарри к магу, прервав того на полуслове.       Снейп протянул руку и мягко сжал ладонь, будто и не он несколько минут назад впивался в плечо Поттера.       — Какой вы оказывается послушный, — улыбнулся парень.       — Видели бы вы меня в постели.       — Странное замечание от ровесника моего отца, — выпалил Гарри и прикусил себе язык.       Снейп со скучающим видом огляделся вокруг: они стояли на открытой местности, но никого поблизости не наблюдалось.       — Ладно, признайтесь, вы не умеете колдовать, за вас все делала мисс Грейнджер.       Гарри удивился, попытался оспорить слова профессора, а тот со смехом напомнил, ради чего они стоят посреди безлюдного поля, взявшись за руки. Отчаянно краснея, Гарри аппарировал точно на площадку у министерства Магии, где всевозможные чары оберегали магов от глаз магглов. Потянув Снейпа от телефонной будки в сторону, Гарри добился первого свидетельства его заинтересованности.       — Ваше приглашение не связано с авроратом?       — И даже с министерством.       Снейп резко остановился, стряхнул руку Поттера со своей и, готовый исчезнуть прямо в толпе, высокомерно бросил:       — Очевидно, вы решили отблагодарить меня в своей незабываемой гриффиндорской манере, за какие-то подвиги, которые сами же и придумали. Забудьте обо всем, вы ничего мне не должны, а я ничего не должен вам.       — Рад это слышать, но не могли бы вы побыть еще немного послушным?       Скрестив руки на груди, Снейп пошел рядом с Поттером. Больше он ничего не предполагал, боясь наговорить лишнего надоедливому мальчишке. Гарри, сначала не имеющий ни единого представления о маршруте, по велению голодного желудка направился к знакомому пабу. Обычно там бывало много людей, а потому легко было затеряться в глубине. Сев за стол, Гарри спросил, что будет Снейп, и мгновенно умчался делать заказ к стойке. Недоумение Северуса только возрастало.       Позавтракав, они вышли на улицу. Зачем-то Поттер принялся рассказывать мужчине о своем детстве, припоминая и смешные, почти волшебные, и грустные истории. Он говорил о тете, с которой так и не встретился после победы, и о своем кузене, с которым начал общаться несколько месяцев назад. Потом вместе они стали говорить о Хогвартсе, сойдясь на том, что для обоих школа стала прибежищем. Чем больше тем для разговоров находилось, тем легче становилось Гарри. Праздник внутри разлился чувством почти религиозной благости. Злость Снейпа исчезла, вместо нее проявилось остроумие, а иной раз проскальзывал откровенный флирт.       Проходя мимо фотокабины, Гарри предложил сфотографироваться вместе.       — Вдвоем в тесной кабинке, вы не боитесь, что я вас там съем? — голос Снейпа за секунду сменил интонацию с обычной на сексуальную.       — Вы так шутите сегодня, сэр, что мне уже страшно с вами куда-то идти.       И тем не менее они зашли в фотокабину, задернули штору и уставились на платежную систему. Гарри принялся искать мелочь, а Северус уселся на узкое сидение.       — Утром, когда я к вам пришел, честно признаться, немного струсил, — закинув мелочь, парень сел рядом, вжавшись в мужчину, — а теперь понимаю, что зря. Вы мне… я в вас влюбился.       Четыре фотографии упали в лоток.       — Интересное заявление, Поттер.       — Это я вчера с вами был, и я уверен, что тоже вам не безразличен.       — Черт возьми, вы намерены испортить мне всю мою жизнь, верно?       Гарри робко улыбнулся, не испугавшись гневного вопроса, и получил поцелуй.