Морская бездна

Грозовые тучи, цвета грязного металла с небольшой примесью черно-синего, и еле слышимые раскаты грома сторожили песчаное побережье моря. Обветшалая хижина в глубине побережья, ближе к горам, скрипела и посвистывала, напоминая ее обитателю, что стоит заняться ремонтом. Морская пена безжалостно поглощала побережные пески, а своим шипением словно отпугивала хищников от береговой линии. Ветер становился все сильнее, а волны все больше. Морские воды охотно поглощали всех неосторожных моряков и не только их.

***

Люцифер был заточен в клетку. Казалось аду наступил полный крах — бесы, демоны, князья. Все словно с ума посходили. Азазель смог найти брешь в проклятом заточении своего лорда. Однако, начался новый переполох из-за выпущенных на волю шемидов. Они являлись очень древние существами, которых на свет не решил выпустить даже сам бог. Но Асмодей возгордившись решил, что их можно подчинить себе. Открыв древние места заключения столь ужасающих тварей, он выпустил их на волю. Как бы тот не пытался подчинить их себе, они абсолютно не слушались, уничтожали все, что попалало в поле их зрения. По настоящему страшные твари. Люцифер не успел вздохнуть полной грудью частичной свободы, как ему пришлось немедленно тратить все силы на заточение шемидов. Пределу ярости за поступок одно из самых слабых, глупых и младшего среди всех князей не было давно. Собрав остаток сил, Люцифер нанес ужасающие шрамы на теле Асмодея, предварительно замучив бедолагу почти до смерти. Количество бранных слов было наравне с невероятным количеством злобы. Пусть у демонов и не было души, но это не помешало как следует преподать урок под гнетом столь отрицательных «эмоций «. Три шрама стали украшать лицо младшего князя ада, а тело чуть ли не разорвали на части. А вишенкой на этом унижающем десерте стало изгнание на землю. В никому не известный уголок этого грязного мира. Асмодея отбросило в какой-то лес, лицом в грязь. Разочарование в лидере и обида на него за шрамы и унижения почти с головой поглотила тело и сознание князя. Еле живой он смог добраться до ближайшей дороги и узнать, что не так далеко, всего в нескольких сотен милях есть песчаный пляж, говорят он проклят, поэтому пустует уже длительное время. Именно туда младший через боль, усталость, но за счёт ненависти к Люциферу и все остальным шел в сторону моря. Где-нибудь лёжа на желтоватом песке мужчина станет зализывать все свои раны и исцеляться.

***

С момента последних событий заточенный архангел смог немного восстановить свою силу. Однако, этого было недостаточно. Ему хотелось самоутвердиться и восстановить свое звание грозного правителя ада. Самым лучшим вариантом из всех был Асмодей. Навестить этого глупца и снова сказать ему прямо в лицо какой он бездарь и неумеха. А заодно последить за его детской реакцией на все. Бедный обыденный ребенок, которого не до любили папочка, какая жалость. И сколько смеха при виде этого полудохлого куска двигающейся плоти. Асмодей осторожно исцелял свое предплечье, когда почувствовал большую силу, которая медленно передвигалась по береговой линии в его сторону. Кажется к нему пришли незваные гости, придется отложить починку костей и мышц. В не самом лучшем виде он выходит из помещения и замечает знакомый силуэт вдали. Раскаты грома сразу же становятся громче, морская пена гуще, а стаи птиц в страхе слетаются ближе к берегу и заныривают вглубь деревьев. Младшего князя решил навестить сам Люцифер, вот это восторг, а сколько радости, на столе уже накрыт ужин из не упокоенных душ. На плите кипятится чайник полный святой воды, а любимая жена, спотыкаясь о собственные ноги, бежит встречать любимого и верного мужа. — Какая встреча. Надо же ты ещё жив, а думал уже последние коньки отбросил под звуки морской пены. Асмодей молчит и только погода выдает его столь радостное приветствие хозяина. На самом деле морская стихия означает первоначальные воды, хаос, бесформенность, материальное существование, бесконечное движение. Это источник всякой жизни, заключающий в себе все потенции, сумма всех возможностей в проявленном виде, непостижимое этого мира. Не будь он таким истощенным смог бы хоть капельку противостоять этому императору темных сил. Не всему суждено сбыться, не всему суждено случиться. — Зачем вы здесь? — опустив голову, мужчина решил сразу узнать причину такой благосклонности лидера. — Да так. Пришел вот проверить самочувствие того, кого же я и сам породил на этот свет. Собеседник молчит, Люцифер видит, что Асмодей не замечает отсутствия былой силы и мощи архангела. Это его смешит, от чего он заливается смехом и этим все больше начинает раздражать младшего. — И что же вас рассмешило? — Твоя куриная слепота. Ты правда был достоин изгнания из ада. Ты не способен увидеть таких очевидных вещей и ещё дуешься на меня, как ребенок, которому мама отказалась покупать желанную игрушку. И Люцифер снова заливается смехом. Настоящий штор вот-вот перейдет в бурю и тогда уже никому не будет до смеха. — Я все вижу — но договорить ему не дают. Лидер перебивает бедолагу, чем вызывает молнию, которая попала прям в бушующие волны. — Ты идиот, раз думаешь, что сможешь сейчас доказать мне свое глубокое понимание ситуации. Честное слово. Я так скоро умру от смеха над тобой. Жалкий щенок. Слабейший среди всех. Таким и останешься на века, надеюсь очень скоро мое наказание сможет тебя вразумить и станешь думать гораздо шире. Посмеявшись от души Люцифер исчезает, словно пена на берегу, но если она ещё появится снова, то он уже нет. Оставив униженного, обиженного, в дребезги разбитого Асмодея, он старается забыть про это все как про страшный сон. Цель достигнута. Это главное. А самый младший князь остаётся наедине с шумом прибоя, криком чаек и собственными мыслями. Он больше не сможет жить спокойно. Ненависть окончательно поглотила его, помогая исцелить все раны, давая силы двигаться дальше. Больше князь не глупый мальчишка, который решил, что ему все подвластно. Отныне и навсегда Асмодей стал самодостаточным. Остаётся только вернуть себе прежнюю силу и даже больше, чтобы свергнуть ненавистного правителя с его трона и доказать всем в аду, что именно он достоин всего. А этим мелочные демоны лишь их рабы, не способные принимать решений и не имеющих собственной воли. Шторм постепенно угасал и возвращался в свое первоначальное состояние. Морские волны нежно убаюкивали чаек. А бездна столь коварной стихии больше не хотела беспощадно поглощать все живое в свои воды. Ветер больше не играл мелодию с помощью обветшалой хижины, а души все же смогли найти некоторое успокоение для себя и своих хозяев.