Яхта. Парус. И мы с тобою.

Андрей расшнуровал и снял кроссовки, стащил носки и с довольным стоном зарылся босыми ногами в теплый песок. Так хорошо… И все-таки, зря он сюда приехал. Последние школьные каникулы у моря были приятным воспоминанием, и лучше бы и оставались таковым. В жизни и так достаточно разочарований. Яркая картинка, хранившаяся в памяти, никак не желала совпадать с тем, что он видел вокруг. Небо должно быть куда более синим, солнце — ярким, а настроение — приподнятым. Или дело в том, что тогда он сам был куда более беззаботным и юным?.. — Привет. Андрей поднял голову и на мгновение потерял дар речи. Стоявший перед ним парень, одетый только в короткие шорты и солнечные лучи, был потрясающе хорош. Выгоревшие до цвета платины волосы, покрытая ровным золотистым загаром кожа, тонкая талия и широкие плечи, длинные ноги. Даже тонкий едва заметный шрам, пересекающий колено, не портил картину — он делал это прекрасное создание не таким безупречным, живым. Тем временем парень улыбнулся — открыто и дружелюбно, и наваждение развеялось. Андрей потряс головой — ну надо же, и что на него нашло. Ну да, симпатичный и вполне в его вкусе, но это не повод пялиться на почти раздетого незнакомца как на восьмое чудо света. Должно быть, он слегка перегрелся под коварным, хоть и нежарким августовским солнцем. — Все в порядке? — Не дождавшись ответа, парень уселся на песок рядом с Андреем. — У тебя такой потерянный вид. Возразить было трудно, еще труднее объяснить. — Здесь все так сильно изменилось, — в конце концов нарушил молчание Андрей. — Не спорю. Но кое-что не меняется. — Например? — Море. — Ага. Яхта, парус… — Август опять-таки, — с готовностью подхватил тот. — Любишь голимую попсу? — Эй, это уже почти классика. Уж ты мне поверь. Я все лето работаю на пляже и знаю о популярных песнях все. К моему сожалению. — И чем ты занимаешься? Спасатель Малибу на минималках? Парень серьезно кивнул и махнул рукой в сторону спасательной вышки. — Надо же, как я угадал. — Ничего сложного. Кем еще может быть загорелый парень в шортах, который без дела болтается по пляжу. — Даже и не знаю, может… местным духом-хранителем? — А что, мне нравится. У меня даже есть магический кристалл, — парень выпятил грудь. Андрей присмотрелся — на кожаном шнурке висел обычный кусок морской гальки с отверстием, проточенным водой. Куриный бог, так, кажется, их называют. Нелепое украшение, скорее подходящее ребенку. — Так что, расскажешь, почему сидишь с кислым лицом и пялишься в никуда, вместо того, чтобы, как все отдыхающие, пить коктейли, загорать и заводить курортные романы? — Я вообще не понимаю, почему я здесь, — признался Андрей. — У тебя никогда не бывало так, что ты приезжаешь туда, где когда-то был безосновательно и беззаботно счастлив, а тебе кажется, что все не то и не так? — Нет, но я понимаю, о чем ты. Когда долго не видел то, что тебе по-настоящему дорого, оно может показаться немного странным. Но постепенно все встанет на свои места. — Обещаешь? — с серьезным видом спросил Андрей. — Честно-честно? — А когда я тебе врал? — таким же тоном ответил парень, и они оба рассмеялись. — Илья, вот ты где! — услышал Андрей знакомый девичий голос. — О, какие люди! Я уж думала, совсем нас забыл, Андрюшка. Какими судьбами в наши края? — Привет, Каринка-малинка. Вот, решил посмотреть, как вы тут, — сказал Андрей. Почему-то с незнакомым парнем откровенничать оказалось проще, чем со старой школьной подругой. — А мы лучше всех, да, Илья? Тебя там сменщик ищет, говорит, ты ключи унес. — Вот черт! — Оживший греческий бог по имени Илья легко вскочил на ноги, похлопал себя по карманам шорт и извлек оттуда связку. — Было приятно поболтать, Андрей. До скорого. — Здорово вырос Илёк-малек, да? — с теплой улыбкой сказала Карина, присаживаясь рядом. — Кто, прости? — растерянно переспросил Андрей. — Так ты же и придумал эту кличку. Потому что он был мелкий, тощий и белобрысый. И плавал лучше всех. Не может быть, чтобы ты его не помнил. Он за тобой хвостиком бегал. — Да брось, не было такого, ты все путаешь, — отмахнулся Андрей. — Может, и так, — легко согласилась Карина. — Ну, расскажи, что нового и как тебя вообще сюда занесло…

***

Андрей и самому себе не мог объяснить, почему в самом конце лета, которое он так бездарно проебал, ему вдруг приспичило совершить ностальгическую поездку на малую родину. Впереди последний курс, защита диплома — он даже завел в компе папку с таким названием, где до сих пор одиноко скучает титульный лист. В городе остались приятели, наперебой предлагавшие отжечь напоследок в веселых компаниях с алкоголем и молодыми симпатичными парнями и девушками, для которых секс не повод для чего-то серьезного, а приятный процесс. И вот вместо того, чтобы сделать выбор, к умным ему или к красивым, Андрей поддался совершенно непонятному порыву: купил билет до небольшого городка на побережье, где прошли его детство и ранняя юность. И теперь не мог понять, зачем он тут и что будет делать, но в обещание Ильи, что все образуется само собой, почему-то поверил. В конце концов, если он с самого начала не руководствовался никакой логикой, то нечего и начинать. Стоит придерживаться прежней стратегии. Поэтому Андрей сидел и бездумно смотрел на море, медленно накатывающие волны на берег, и на золотистую дорожку на волнах, которая постепенно окрашивалась в розовый, по мере того, как солнце все ниже и ниже опускалось к горизонту. Разговор с Кариной оказался недолгим — она почувствовала, что новости из жизни бывших одноклассников Андрею не слишком интересны, да и о себе он рассказывать не особо настроен, ограничился формальностями — учится, работает, прижился на новом месте и возвращаться не планирует. Когда она ушла, отговорившись делами и обменявшись с Андреем номерами телефонов — и он, и она отлично понимали, что звонить друг другу не будут, — он испытал облегчение, за которое даже не было стыдно. Все, что у них было общего, осталось в далеком прошлом. Он бы с большим удовольствием поболтал с тем парнем, с Ильей — и с чего Карина решила, что они были знакомы?.. Поболтал или просто помолчал бы, глядя на закат. Когда начало смеркаться, Андрей прошелся вдоль берега и набрал кучу сухого плавника. Вырыл в песке ямку и развёл небольшой костерок. Бутылка вина, пролежавшая весь день в рюкзаке, заставила повозиться — у Андрея не было с собой штопора, и он просто пропихнул пробку в горлышко при помощи ключа. Глотнул — на удивление, теплое вино не показалось противным, должно быть, потому, что к вечеру слегка похолодало. Но уходить не хотелось. В конце концов, не для того он приехал сюда, чтобы сидеть в гостиничном номере. А собственно, для чего он сюда приехал? Андрей почти не удивился, когда увидел приближающуюся к нему по пляжу фигуру. Илья был по-прежнему в шортах, а за спиной развевалось нечто похожее то ли на плащ, то ли на крылья. — Так и сидишь, — сказал Илья, и это прозвучало не как вопрос. — Так и сижу, — согласился слегка захмелевший Андрей. — Тебя жду. Хочешь? Илья не ответил, и по затянувшейся паузе Андрей сообразил, как двусмысленно прозвучала его короткая реплика. Он поднял руку и продемонстрировал Илье початую бутылку вина. Плащ, он же крылья, при ближайшем рассмотрении оказался перекинутым через плечо одеялом-пледом. Илья уселся рядом и, взмахнув, как птица крылом, укрыл свободным краем Андрея. Тот поймал угол, закутался — стало намного теплее и уютнее. Илья взял из его руки бутылку и без церемоний поднес ко рту. Непрямой поцелуй, так, кажется, называют это в сентиментальных романах. — Можешь придвинуться ближе. Так будет теплее. Я целый день провожу на солнце, могу побыть твоей грелкой. — Я думал, это не так работает. Но ты действительно теплый. Хочешь еще глотнуть? На брудершафт? — Мы же вроде уже перешли на ты? — Тогда можем сразу перейти к поцелуям, — неловко пошутил Андрей. Чего он не ожидал, что Илья положит ладонь на его щеку и наклонится, нежно прикасаясь губами к уголку рта. — Так? — тихо выдохнул он Андрею в губы. — Еще, — потребовал Андрей, и это короткое слово сработало так, будто он дал разрешение на все и сразу. Илья опрокинул его на спину и оседлал бедра — Андрей завелся почти сразу, едва почувствовав на себе тяжесть чужого тела и сильные, но бережные прикосновения рук. Послушно приподнялся, помогая стянуть штаны — чужие губы тут же сомкнулись вокруг члена, лаская головку, толкаясь в дырочку языком. Пальцы нащупали чувствительное место за мошонкой, и Андрей кончил — бурно и неожиданно, даже не успев предупредить, чего за ним обычно не водилось. — Ну, здравствуй, — хрипло вдохнул Илья, облизав губы и утыкаясь влажным лбом Андрею в бедро.

***

Проснулся Андрей от первых солнечных лучей, забравшихся под сомкнутые ресницы. Под утро стало прохладно, и они с Ильей плотно прижались друг к другу, обмотавшись одеялом, и теперь Андрею пришлось немало постараться, чтобы выпутаться из этого кокона, не разбудив любовника. Тот спал, положив руку под щеку, безмятежно посапывая. Андрей сонно зевнул, отыскал рядом на песке свою одежду, скомканную и брошенную, натянул на себя. Отряхнул песок с кожи, потряс головой, избавляясь от вездесущих песчинок… Что это на него нашло, в самом деле. Они оба взрослые люди, могли бы дойти до гостиницы. Где есть нормальная кровать, душ, что-нибудь, что можно использовать вместо смазки. Чистая одежда. Утренний кофе и завтрак в номер. Но в тот момент ему казалось, что он ни при каких условиях не должен выпускать Илью из объятий. Что он разрушит волшебство этой ночи, если начнет думать об удобствах, нормах приличий и прочих неважных и прозаичных вещах. После восхитительного минета в исполнении Ильи Андрей сполна отблагодарил его за доставленное удовольствие. Сначала долго целовал распухшие горячие губы, сцеловывая с них собственный вкус. Потом уложил себе на плечи его шикарные загорелые ноги и долго и обстоятельно трахал языком, тщательно вылизывая складочки и понемногу раскрывая. Илья кусал губы, стараясь сдержать стоны, и для Андрея было настоящим вызовом заставить его позабыть обо всем и не сдерживаться. В кармане рюкзака нашелся презерватив — спасибо свято соблюдаемому им правилу: никакого секса без защиты. Но в тот момент он думал не о безопасности, а о том, что брать Илью по слюне будет некомфортно им обоим — несмотря на все старания Андрея и на то, как горячо Илья откликался, с какой готовностью и доверием раскрывался в ответ на прикосновения, он был сладко, одуряюще тесным. Андрей даже засомневался и предложил: — Сможешь так кончить? Я не против. Но Илья только шире развел колени и потянул его к себе. — Давай же. Возьми. Я твой. …Все-таки хорошо, что августовские ночи такие темные. Удивительно, что никто их не спалил, учитывая, как они оба шумели. Илья заворочался рядом, сонно поморгал, потом лениво и сладко потянулся. — Где-то там валяются мои шорты, кинь мне, пожалуйста. Скоро подтянутся первые отдыхающие, не будем их шокировать. Шорты, безжалостно скомканные и полузарытые в песок, Андрей отыскал не без труда и, как следует встряхнув, вложил в протянутую руку. — Ты не носишь белья, — с деланым возмущением сказал он, в то время как чуть более светлые, чем остальное тело, аппетитные булочки надежно спрятались от посторонних глаз. — Жарко, — просто сказал Илья. И снова улегся на одеяло, подставляя грудь и живот солнечным лучам. Андрей провел пальцами по загорелой коже, натолкнулся на камешек, сжал в ладони. — Прикольное украшение. Словно привет из прошлого. Андрей почувствовал, как тело под его руками, только что расслабленное и спокойное, вдруг напряглось. — Это такая шутка, или ты серьезно? — Никаких шуток. Все мальчишки на побережье искали такие камни, считалось, что они приносят счастье. Один раз и мне удалось найти, как раз перед отъездом. …Тем летом Андрею хотелось, чтобы оно не кончалось, как поется в старой песне. Осенью ему предстояло уехать в новую жизнь, в чужой город, где, говорят, постоянные дожди и солнца толком не увидишь. Он одновременно и ждал, и боялся этого, и презирал себя за слабость. В последний вечер, когда Андрей прощался с морем, чайками, яхтами с белыми парусами, казавшимися розовыми в лучах заходящего солнца, и прибой выбросил ему под ноги заветный камушек с проточенным морем отверстием, он чуть было не бросил его обратно в набегающую волну. Он не слабак, он взрослый и сильный, он все сможет сам. И все-таки выбросить долгожданный талисман не поднялась рука, поэтому он подарил «куриного бога» первому попавшемуся мальчишке, из тех, что крутились поблизости от старших парней, бегали по поручениям, сидели с ними вместе у костра… Пальцы судорожно сжались вокруг камня. С фотографической ясностью проступили сквозь время знакомые черты, чуть более юные. Растрёпанные выгоревшие пряди вместо аккуратной стрижки, худые плечи и вечно исцарапанные коленки. Однажды пацан неудачно упал и порезал ногу о бутылочный осколок. У него дрожали губы, но он считал себя слишком взрослым, чтобы заплакать от боли или испуга, поэтому лишь мелко дрожал, когда Андрей промывал ссадину, а потом сооружал повязку из полотенца и вез пострадавшего домой на раме своего велосипеда… Андрей выдохнул и разжал руку. — Видишь, все-таки этот камешек принес мне счастье. Пусть и не сразу, — сказал он. — Уфф. Напугал. Я думал, ты серьёзно. — Когда кому-то даришь волшебный талисман, этого не забудешь. Даже если это тощий мелкий пиздюк. — Эй, полегче, ты был всего-то на два класса меня старше. Просто в определенном возрасте это как целая жизнь. За последний школьный год я подрос на целых двадцать сантиметров, потом занялся спортом. Хотел тебя удивить, когда ты вернешься. Он так уверенно сказал «когда», а не «если», что Андрею вдруг стало стыдно. Илье врать не хотелось. Особенно сейчас, когда в его памяти так легко соединились забавный парнишка из прошлого, которого он учил разжигать костер с одной спички и пускать блинчики по воде, и возмутительно красивый и страстный любовник, который с мягкой усмешкой обнимает его за плечи и притягивает к себе. — Опять загоняешься? — проницательно спросил тот, и Андрей со вздохом откинулся назад, опираясь спиной о его грудь. Так удобно и так… привычно, словно их тела подходили друг другу, как две половинки пазла. — Ты ведь не вспомнил меня, когда мы встретились на берегу? — негромко и мягко спросил Илья. — Не отвечай, неважно. Главное, это сработало. — Что «это»? — дрогнувшим голосом спросил Андрей. В глазах предательски защипало от облегчения. Он и не думал, что этот узел можно развязать вот так просто. — Магия куриного бога, — серьезно ответил Илья. — Я хотел, чтобы ты вернулся, так и вышло. Не надо было тебе дарить мне этот камень. Теперь ты навсегда принадлежишь мне. Этот пацан всегда был наглым и цепким как репей. И вырос в такого же упертого и настойчивого мужика. Охуенно уверенного в себе и знающего, чего он хочет. И по какой-то необъяснимой счастливой случайности хочет он именно Андрея. «Принадлежишь мне», серьёзно? Хотя чем только не шутят древние языческие боги… — Ну упс, — хмыкнул Андрей. — Ничего тут не поделаешь, против магии не попрешь. И знаешь, раз у нас впереди целое «навсегда»… Как насчет позавтракать для начала?