Русалки не поют

Лязг и грохот сопровождали солдат всё время, стоило только кораблю отчалить от берега. Всё происходило в спешке — даже несколько парнишек затаились в углу, только сейчас начиная точить свои мечи. Им казалось, что в смеси окружающих звуков никто и не заметит, что они не подготовились заранее. Отец злился. Он замечал всё, окидывая яростным взглядом каждый источник малейшего шороха. Расхаживал туда-сюда по палубе, частенько останавливаясь и давая указания подчинённым, а те нервно кивали, как маленькие дети, на его слова, и убегали в другую часть корабля, лишь бы на себе этот тяжёлый взгляд не чувствовать. И кто их солдатами прозвал? Илью хоть и раздражали такие хрупкие парнишки, от которых проблем больше, чем толка, но сейчас на его лице была широкая улыбка, скрытая за тенью от шлема. Даже хлюпики-напарники не испортят его настроение, ведь сегодня он впервые вышел в открытое море. Раньше он его только в книжках, на выцвевших рисунках, видел, да и не интересовался сильно этой огромной жидкой глупостью, а когда однажды сбежал из замка и очутился на береге, понял, что эта глупость, именуемая морем, самая привлекательная вещь в мире. С тех пор в голове Ильи затаилось искреннее желание рассмотреть море поближе, побывать прямо там, где бескрайние волны колышут корабли. Но желание своё он не озвучивал, зная, что получит отказ от отца. Мужчина его даже за пределы поместья не выпускал без присмотра, что уж там говорить о бескрайних волнах. Хочешь, не хочешь — ты наследник, значит должен быть в безопасности. А потом отец объявил о переговорах с другим королевством, куда он с войском отправится на корабле. Конечно, на обычные переговоры с собой целое войско вооружённых солдат не берут, поэтому исход был ясен сразу — будет битва. Тогда-то Илья и надавил на мужчину, жалуясь, что ему негде набираться боевого опыта, а это отличная возможность. Повозмущавшись немного, отец всё же согласился. На причале возникла небольшая проблема — горбатая старушка с грязно-белым платком на голове. Преградив войску путь она не переставала кричать: — Беда вас ждёт, все погибнете! — она выставила морщинистые руки перед собой, не давая пройти, но один из солдат без труда отодвинул её в сторону, освобождая путь. — Ты хоть знаешь, пред кем стоишь, старуха? — грозно говорит отец Ильи, проходя мимо неё, а та ему под ноги без всякого стыда плюёт. — Погибнешь, капитан, и наследника за собой утащишь, и солдат своих! — Прочь! — рявкнул мужчина так, что даже несколько солдат в строю вздрагивают, а у старушки и капли страха не видать. Она несколько секунд стоит, а потом вздыхает и смиренно отходит дальше, давая солдатам спокойно пройти. — Русалок накормишь, капитан… — последнее, что она еле слышно сказала и первое, к чему прислушался Илья. До этого момента он даже не слушал сумашедшую, но сейчас, уже ступая на борт корабля, задумался. О русалках Илья тоже вычитал однажды и знал, что это существа коварные и мерзкие. Знал, что своим завораживающим пением они людей заманивают и топят, если не сгрызают заживо, а потом скрываются в глубинах морских. И всё же, интересно было, правда ли существуют такие мерзости? Удастся ли Илье их увидеть однажды? От мыслей отвлекает тяжёлая рука, опустившаяся на плечо. Коряков сразу понимает — отца. Он оборачивается и старается усмирить улыбку на своём лице. — Море волнуется, не к добру это… — комментирует мужчина, не сводя взгляда с бегущих волн. От солнца, которое провожало солдат в путь, ничего не осталось, а вместо него небо покрылось лохматыми тучами. — Что вы, отец, — Илья тут же возвращает улыбку на место, чтобы успокоить отца, — Вы ведь сами знаете — шторма не будет. А кроме шторма тут нечему приключиться. Мужчина подозрительно неубедительно кивает и оглядывает взглядом солдат. Замечает в одном из них что-то, что ему не нравится, и идёт туда, оставляя Илью одного. Работы у наследника не было, всё поручили другим, не таким важным солдатам, так что он закинул руки на фальшборт и вздохнул, вглядываясь в воду. Вода прекрасна — сколько не всматривайся в неё, всё равно с каждой секундой будешь замечать что-то новое, что-то, что ни один рисунок в старой книге не передаст. Блестящие волны казались намного живее, чем любая вещь, которую Илья когда-то встречал, будто вся его жизнь — просто наигранный спектакль, который играют в театрах, и только здесь, среди воды, скрывается истинная жизнь. С каждой секундой любования Коряков всё отчётливей понимал — он влюбился в море. Ни одна прекрасная дама в пышном платье и идеально отточенными манерами не привлекала его так, как тёмная глубина и причудливый отблеск солнечных лучей. Хотелось протянуть руку и коснуться, почувствовать приятную прохладу на своих пальцах, но расстояние с корабля было слишком великим, а неожиданно всплывшее в памяти воспоминание о русалках напрочь заставило отбросить эту мысль. Каковы они — морские мерзости? Так сильно ли они отличаются от рыб и других обитателей, как рассказывают в книгах? Илья читал, что верхняя часть их тела подобна человеческой, но как такое может быть? Мысль о том, благодаря скрещиванию кого появились русалки, позабавила брюнета и он слабо улыбнулся уголком губ, не отрывая взгляда от моря. После того, что произошло дальше, Илья наверняка поверил бы во фразу, что мысли материальны, но тогда он думал совсем о другом. А началось всё с громкого мужского крика с другой части корабля... — Капитан, — кричит испуганно один из солдат, рукой махая в свою сторону. — Тут эти... Нечисти подводные! Статный мужчина тут же направляется к кричащему, в сопровождении характерных для тяжёлой брони звуков. Он перегибается через фальшборт и изумлённо застывает от увиденного. Илья тут же повторяет за ним, всматриваясь в море с другой стороны. Успевает только заметить под водой несколько размытых силуэтов, шустро плавающих вокруг корабля, как позади появляется отец. Встревоженный взгляд скрывается за тенью от шлема, когда мужчина грубо берёт сына за руку и оттаскивает от края. — Отец, что там?! — растерянно спрашивает Илья, пытаясь вырваться и рассмотреть ту «нечисть», но отец твёрдо держит его, заводя в кубрик. — Сиди здесь и не вздумай перечить! — грозно командует старший, но в Илье это только пробуждает интерес. — Отец, ну как же... Там ведь русалки, да? — любопытствует брюнет, пытаясь подойти к двери, но ту надёжно закрывает собой отец. — Отец, дайте мне на них поглядеть! Я с ними расправлюсь! — Нечего на них глядеть, оставайся здесь, — рычит отец таким тоном, что Илья тут же усмиряется и с досадой кивает, отходя подальше. Мужчина, не задерживаясь, выходит из комнаты и плотно закрывает дверь. Брюнет слышит сверху крики и разъярённые возгласы, догадываясь, что на судне сейчас в самом разгаре ожесточенная битва, но делать нечего — ему приходится пройти вдаль просторной комнаты и присесть на старое ложе. Мысли о происходящем будоражат кровь, а в душе разрастается досада от того, что он не может ничего сделать. Коряков ложится на тонкий матрас и слышит, как кровать скрипит под ним. Он выставляет руку над собой, рассматривая её, и про себя представляет, как величественно взмахивает мечом и отрубает голову русалке, а потом ещё одной, и ещё... Время тянулось долго, да так, что Илья задремать успел, несмотря на громкие звуки снаружи. Разбудил его топот, доносящийся прямо из-за двери, а вместе с ним раздражающее скрежетание, будто там волочат что-то тяжелое. Дверь распахнулась и брюнет привстал с кровати. Первое, что он увидел — тяжело дышащего отца, смахивающего пот со своего лица, а за ним — огромная медная посудина, похожая на бочку, да такая, что человека в себе вместит. — Хотел поглядеть на русалок — гляди, — устало говорит он, перетаскивая посудину в центр комнаты. Илья слышит внутри неё всплески воды и изумлённо встаёт, но прежде чем заглянуть туда, дослушивает отца. — Эту тварь нужно привезти живой. Глаз не спускай и не подходи близко, сын. Практически сразу же мужчина покидает комнату и парень догадывается, что битва ещё не окончена. Он недолго смотрит вслед, а потом тут же переводит недоверчивый взгляд на то, что только что притащили в комнату. Брюнет осторожно подходит ближе, но неожиданно прямо оттуда высовывается голова, заставляя его отпрыгнуть назад. — Т-ты меня не запугаешь, мерзость! — нервно вскрикивает он, рассматривая что-то, похожее на юношу. Белоснежные длинные волосы плотно прилегали к бледным щекам, пока по ним стекали капли воды. Лицо русала было вытянутым и сейчас выражало вполне спокойную эмоцию, несмотря на всю ситуацию. Посиневшие от воды губы сливались с цветом глаз — те были такими же голубыми, и сразу напомнили Илье что-то, но он не сразу смог понять, что именно. — Мерзость? Вы, люди, всегда неизведанное называете мерзостью? — негромко спрашивает юноша, закинув руки на края посудины. Голос у него совсем не человеческий, хоть и говорит он на том же русском, но было ощущение, будто его слова сами по себе отдаются эхом, хотя в комнате его подавно нет. Между пальцев его были перепонки, как у животных, а на лице слабая улыбка, хоть и рядом красовалась свежая рана. — Мы называем мерзостью то, что в самом деле мерзость! — раздражённо отвечает Коряков, хмуря тёмные брови. Он продолжает стоять в нескольких шагах от существа, хотя назвать его таким выходило с трудом — всё же, действительно на человека очень похож. — Посмотри на меня, разве я мерзость? — с ноткой обиды спрашивает блондин, смахивая длинными пальцами пряди волос со своего лица. Капли воды падают на деревянный пол, а Илья провожает их взглядом, сразу же после этого поднимая его на нечисть. — Если так смотреть, то, конечно, и не скажешь... — неуверенно отвечает Коряков, тут же возвращаясь к надменному тону. — Но я-то знаю вас, тварей! Притворяетесь невинными, а сами песнями своими людей очаровываете и топите! — Песнями? Это какими-же? — русал любопытно склоняет голову набок, не сводя глаз с Ильи. — Я даже рта открыть не успел, как меня выловили и сюда затащили. Блондин слабо улыбается, а потом поднимает руку и касается своей раны, тут же жмурясь от боли. Илье даже жалко его на секунду становится, но он быстро вытесняет это чувство из себя. — А где ты языку человеческому обучился? — переводит тему Коряков, снимая с себя шлем. Всё же, слишком жарко в таком находиться в помещении. Русал с интересом рассматривает его пару мгновений, прежде чем ответить. — А ты думаешь, только люди на нём разговаривают? — вновь улыбается блондин, облизывая синеватые по краям губы. — У нас ведь всё точно так же, как у вас. Разве что, мы друг другу имён человеческих не даём. — А какие же даёте тогда? — Брось, это не столь важно... — отмахивается русал, а потом задумывается на секунду. — Какие у вас там имена есть? Денис, например. Считай, что меня зовут Денис, если тебе так удобней. Илья ничего на это не отвечает, хмурясь. Он переводит взгляд ниже, но края посудины скрывают нижнюю часть тела русала. Тот, похоже, замечает его взгляд, и рукой взмахивает в свою сторону. — Поди сюда, посмотри, — улыбается он, на что Коряков отвечает недоумевающим взглядом. — Вижу же, что хочешь. Обещаю не кусаться. Илья остерегается, но соблазн слишком велик, поэтому он неуверенным шагом подходит ближе, заглядывая внутрь огромной ёмкости, и тут же рот удивлённо открывает. На дне, аккуратно сложенный, и правда был русалочий хвост, да длинный такой, даже больше верхней, человеческой части тела. Хвост вдоль и поперёк покрыт чешуйками, слегка отблескивающими от света лампы. Вода, должно быть, слегка скрывала истинный цвет, но даже так, перламутровый сине-зелёный хвост выглядел завораживающе. А русал в это время не сводил лица с Ильи, который, сам того не заметив, наклонился слишком близко. — Красивый ты, — тихо говорит Денис, из-за чего Коряков тут же выпрямляется. — Небось, королевских кровей? — Конечно, королевских! — излишне деловито говорит Илья, что аж сам забавляется. — А ты... Не такой, как в книжках. — А как же, — довольно улыбается Денис. — Ты сними рухлядь свою, жарко же. Я тебе всё равно ничего не сделаю. Илья несколько секунд недоверчиво всматривается в лицо русала, пытаясь найти в нём что-то, но сдаётся и вздыхает. Почему-то, мерзкое существо из книг, таковым совсем не казалось и даже внушало каплю доверия. Брюнет отворачивается и подходит к старой кровати, чтобы снять доспехи. Он чувствует на себе любопытный взгляд и вдруг задаётся вопросом: — А почему ты так спокоен? Не боишься погибнуть? — Да что ты, боюсь. А кто не боится? — доносится из-за спины. Илья заканчивает с доспехами, сложив их на желтоватой простыни, и оборачивается, оставшись в одних тканных лосинах и рубахе, скрытой за жилетом. Денис быстро пробегается по нему взглядом и говорит чуть тише. — Кто знает, что со мной в человеческом мире сделают. Но ты то не такой человек, как они. — Это какой, «не такой»? — интересуется Илья, подходя ближе. Русал приподнимается, опираясь руками о края посудины, чтобы их лица были наравне. — Меня твоя судьба не интересует. — Правда? И не жалко тебе совсем будет, когда меня, невинного, разрежут и съедят? — блондин взгляда своих больших глаз не сводит с чужих. От света лампочки голубые глаза блестят, кажутся совсем-совсем безобидными, настолько, что Илья задумывается — а действительно ли ему будет не жалко? — Будь ты невинным, отец не делал бы с тобой такого, — хмуро отвечает Коряков, чувствуя, как в его душе селятся сомнения. Пока он не обращает на них внимания, сосредоточенно глядя на русала. Ещё с самого начала их разговора, Илья заприметил одну очень интересную вещь, которая не давала ему сфокусироваться на чём-то ещё. Глаза русала — море. Не настоящее — слишком уж кристальное и чистое, но, возможно, даже привлекательней того, которое ещё недавно Илья рассматривал с борта корабля. Создавалось ощущение, будто само небо растекается внутри радужки прищуренных глаз, медленно смешиваясь со спокойными волнами далёких неизведанных вод. Илья не поэт, и словарный запас его не богат, но чтобы передать всё своё восхищение этими глазами, он бы, возможно, сложил пару поэм, позже прочитав их перед кучкой горожан на площади. — Но ведь жертва — я! — Денис хлопает голубыми глазами, слегка приподняв подбородок, дабы выглядеть более жалобно. Но тон его твёрд, чтобы точно развеять все ненужные сомнения. — Представь себе, что на моём месте ты. Ты спокойно проживаешь свою жизнь, тешась с братьями среди морской воды, а потом оказываешься выловлен мерзкими человеческими лапищами! И что мне делать, куда деваться? Говорит так убедительно, что Илья на секунду даже чувствует вину, будто собственноручно выловил русала и затащил сюда. Его убеждения заставляют засомневаться ещё сильнее, и всё же — разве способен король на такую подлость? Разве стал бы он лгать своим подчинённым ради убийства невинных существ? В частности ради убийства этого невинного существа, которое вдруг провело указательным пальцем вдоль тыльной стороны ладони Ильи. Совсем легонько, оставляя за собой холодную влажную полосу и остановившись на запястье. Денис завораживает, не даёт отвести от себя взгляда, а Илья, в общем-то, не сильно и сопротивляется, пытаясь в глазах-океанах найти ответы на свои вопросы. — Теперь я здесь, совсем-совсем один. И надежда на спасение у меня тоже — совсем одна, — русал выдерживает паузу, но Илья и так понимает, о ком идёт речь. Радует ли его это? Совсем нет. — Ты. — Мне нужно подумать! — Илья резко отдёргивает руку и делает шаг назад. От всего произошедшего он находился в ужасном замешательстве, всё ещё пытаясь смириться с тем фактом, что его отец оказался ужасным человеком. Усомниться в словах русала было очень тяжело — все аргументы на его стороне. Илья не мог точно знать, напали ли они на корабль, или просто проплывали мимо, а вот наличие на корабле посудин, как раз подходящих под размеры существ, значило, что отец подготовил их специально. Пока Илья нервно кусал губы и рассматривал щели в полу, раздумывая о чём-то своём, Денис не сводил с него ледяного взгляда из под мокрых ресниц. Время идёт, звуки битвы над головами не прекращаются, а русал понимает, что оставаться здесь всё опасней и опасней. — Принц, послушай... — Денис наклоняется вперёд, чтобы привлечь к себе внимание. — Я не прошу тебя бежать и останавливать своего отца, я не прошу тебя спасать мой народ. Есть вещи, в которые нам двоим лучше не лезть. Но мы с тобой ни в чём не виноваты. Мы не должны из-за этого погибать. — И что ты предлагаешь? — Выпусти меня. — Русал давит на Илью взглядом боязким, показывая, что он такая же жертва обстоятельств, как и сам Илья. Илья не знает. Он был значимой и важной личностью, он был принцем, но он не считал, что это даёт ему право распоряжаться чужой жизнью. Тем более, жизнью русалки, встретить которых было удивительной редкостью. Илья вновь подходит к Денису и садится на корточки, глядя ему в глаза. Может, хотя бы в море, в вещи, которую он невероятно любил, он найдёт ответ на вопрос «Как правильно поступить?». Задумывается настолько, что впадает в некий транс до тех пор, пока холодные пальцы Дениса не проходятся по его линии подбородка. Илья никак на это не реагирует, взглядом выражая «Делай уже что хочешь, просто не мешай мне думать». Денис гладит, успокаивает, шепчет что-то. — Ладно! — Илья рывком поднимается и оглядывается назад — туда, где стояла вторая дверь, через которую можно было выйти на заднюю часть корабля. — Только не шуми. — Как скажешь. — Денис кивает и сгибается, полностью скрывшись за стенками посудины. Илья берёт её за край и начинает тащить к двери. Несмотря на молчание обоих, скрежет металла об деревянный пол всё же был довольно громким, но на фоне звуков бойни сверху, вряд ли кто-то это услышал. Спустя добрых десять минут, русал вновь видит отражение света в воде, в которой он находился, и поднимает голову наверх. Тут же жмурится от солнца, которое наконец начало пробиваться сквозь хмурые тучи, и прикрывает лицо худощавыми пальцами. Он уже почти на свободе. — Можешь вылазить. — с усталым вздохом говорит ему Илья. Денис поднимается, уперевшись ладонями в стенки посудины, и взмахивает мокрыми волосами. Он оказывается у самого края корабля и уже видит родные бескрайние волны вокруг. Он молчит, вглядываясь в воду, а Илья становится рядом с ним. — С твоими родными... Всё будет в порядке? — неловко спрашивает он, пока с другой стороны корабля раздаются крики и яростные возгласы. Где-то там сейчас борется и его отец, но почему-то о нем Илья не переживал. — Я не знаю. Но разве я могу что-то сделать? — тоскливым тоном отвечает русал, а потом поворачивается к Илье, оставляя за спиной море. Он садится на самый край посудины, держать за её края руками, и поднимает на брюнета взгляд. — Принц, можешь подойти ко мне? Почему-то атмосфера становится очень трогательной и грустной. Настолько, что Илья даже не сомневается, сочувствием в глазах делая шаг к русалу. Тот аккуратно вылазит из посудины, полностью пересаживаясь на борт корабля. Тогда Илья подходит к нему почти вплотную, и блондин протягивает руки, чтобы положить их ему на плечи. — Принц, ты спас меня. Я хочу тебя отблагодарить. Илья задерживает дыхание, когда русал наклоняется и холодными синеватыми губами притрагивается к краю его собственных. Блондин прикрывает глаза, с трепетом гладя чужие плечи, и Илья следует его примеру. Они стоят так всего несколько секунд, и все звуки бойни вокруг исчезают. Остаётся только тихий шёпот русала. — Ты сохранил мою жизнь, поэтому... — руки Дениса нежно перемещаются на чужую шею, он легонько проводит по ней острыми когтями, прежде чем договорить. — Я заберу твою. Илья не успевает ответить, тут же захлёбываясь в крике. Громкий рык и хруст смешиваются, когда челюсть русала расширяется и его клыки прокусывают принцу лицо, дырявя щёки и со стуком ударяясь об его зубы. Бледные пальцы надёжно впиваются в шею кричащего, и Денис падает за борт, таща Илью за собой. Струя из крови рассекает воздух, когда они вдвоём падают под воду. Илья брыкается и кричит, пытаясь вытащить острые когти из собственной шеи, но лишь делает хуже, начиная захлёбываться под водой. Его напуганные глаза широко открыты и у него даже почти получается сказать что-то внятное, пока вода проходит сквозь рваные дыры в его лице, смешиваясь с кровью. — Перестань брыкаться! — рычит русал, его голос почему-то отчётливо слышен и даже отражается эхом, несмотря на то, что они стремительно опускаются на дно океана. Денис достаёт когти одной руки из чужой шеи, оставляя там несколько отверстий, и быстрым, насколько это позволяет вода, движением, вонзает их прямо в живот принцу, ведя рукой от верха до самого пояса, нарочно задевая внутренности. Со временем Илья перестаёт сопротивляться, а его выражение лица застывает. Широкие глаза остаются открытыми, как и рот, который уже сложно было назвать таким. Скорее, месиво с зубами. Вокруг слышатся всплески — остальные русалы и русалки сбрасывают с борта людей, утаскивая за собой на дно. Возможно, Илья бы узнал среди них своего отца, глаза которого парочка русалок с удовольствием выковыривала острыми коготками, но, увы, теперь он вряд ли будет чем-то большим, чем приёмом пищи для русала, который представился Денисом.