Как Эдвард и Вивьен

Закатное солнце облизывает изгибы обнажённого тела Лань Чжаня через панорамное окно, и Вэй Ин с трудом переводит взгляд на фотоаппарат в своих руках. Сначала — съёмка, потом — всё остальное. — Ляг на бок, сокровище. Ко мне спиной, — мягко командует он в тишине пустой квартиры, и Лань Чжань слушается. Он лежит на полированной крышке рояля: лицом к розовеющему небу, абсолютно голый и почти столь же чистый. Почти — потому что между его ног всё ещё влажно хлюпает от того, чем они занимались совсем недавно. Тёплая вода смыла пот и смазку с бёдер и рук, но внутри — внутри Лань Чжань остался готовым к следующему раунду, когда бы он ни случился. Вэй Ин отходит на пару шагов, наводит объектив и щёлкает затвором. Фотографии сохранят этот момент: солнечные лучи, обрамляющие идеальный силуэт, мягкие бока и ягодицы с намёками на расцветающие следы страсти, длинные чёрные волосы, водопадом стекающие с белоснежной поверхности. — Положи руку между половинок, как будто пытаешься коснуться себя там, — инструктирует Вэй Ин и пристально наблюдает, как наливается сочным цветом ухо, не прикрытое волосами. И всё-таки, послушный мальчик делает так, как велено. Длинные музыкальные пальцы, которые никогда не играли на этом старом расстроенном инструменте, ползут по телу и замирают у ложбинки. Вэй Ин делает фото, но побуждает действовать дальше: — Ну же, Лань Чжань. Ближе, не бойся раскрыть себя. За панорамным окном пролетает птица, Лань Чжань вздрагивает, наверняка смущённый случайным зрителем. Никто другой не может их увидеть — они высоко над городом, никаких любопытных соседей и докучливых звуков. Поэтому так бесстыдны, поэтому так свободны. Его пальцы наконец добираются до заветного местечка. Кружат, но не касаются, слегка раздвигают ягодицы, сминая. — Вэй Ин, — смущённо ворчит Лань Чжань, и Вэй Ин, конечно, готов слушать. — М? — Неудобно. — Сделай, как хочется. И тогда Лань Чжань приподнимает верхнюю ногу и ставит её на носок позади себя, раскрываясь перед городской панорамой. Румянец сползает с ушей на покусанную шею, и Вэй Ин облизывается: хотел бы он быть на месте солнца, которому сейчас доступен такой вид. — Вау, — выдыхает он. — Да, идеально. Ты прекрасен. Он делает несколько быстрых снимков, ловя меняющиеся оттенки в объектив. Лань Чжань не двигается и не стремится прикрыться, уверенный в приватности их положения, уверенный в Вэй Ине. И Вэй Ин осознаёт оказанное доверие, а чувства по этому поводу почти не умещаются в сердце. — Теперь на спину, — закончив с этим ракурсом, требует он. И Лань Чжань переворачивается. По наитию он ставит обе стопы носком на гладкую поверхность под собой, вытягивает руки над головой, выгибается красивой дугой, а после опирается левой пяткой о правое колено, скрывая полувставший член от камеры. — Ох, ты и так можешь. Глаза Лань Чжаня закрыты, лицо пылает, но при этом расслаблено и спокойно. Он в безопасности и не сомневается в этом. Ещё немного, и Вэй Ин сможет коснуться его. Сможет огладить языком каждую мышцу и родинку, легонько покусать бёдра. Ему позволят вылизать пупок, покрыть поцелуями живот, а затем спуститься ниже, прямо к заветному местечку, что нетерпеливо пульсирует в ожидании языка, пальцев или члена… Вэй Ин встряхивает головой. Сложно не захлебнуться слюной и восторгом, наблюдая за любимым телом, танцующим в закатных лучах. Сложно вспомнить о фотоаппарате, зажатом в пальцах. Сложно, но приходится. Солнце раскрашивает кожу Лань Чжаня розовым и золотым, ласкает кубики пресса и очерчивает напряжённые мышцы ног, а затем опускается ниже и ниже, наконец оказываясь в арке под его спиной. — Даже солнце тебе поклоняется, — делая снимки один за другим, восхищается Вэй Ин. Лань Чжань фыркает и опускается, когда тело начинает дрожать от напряжения. — А можешь прогнуться в пояснице и свеситься вниз? — с сомнением предлагает Вэй Ин, прикидывая другие варианты съёмки. Было бы красиво расставить ноги напротив окна, раскрыть иногда ещё неуверенного в собственной красоте Лань Чжаня перед целым городом, заставляя смотреть снизу вверх на то, как почти голый бойфренд снимает это бесстыдство на камеру. Однако Лань Чжань качает головой: — Скользко. Не удержусь. — Не будем рисковать, — тут же соглашается Вэй Ин. — Тогда давай сверху. Он подходит ближе и становится на табуретку, служившую Лань Чжаню ступенькой, когда тот забирался на своё место. Не очень устойчиво, но достаточно, чтобы поднять камеру выше и надеяться, что композиция не сместится, а кадр выйдет удачным. Лань Чжань смущается и закрывает лицо локтем, второй рукой стремясь прикрыть пах. Вряд ли эта деталь попадёт в объектив, но даже намёка достаточно, чтобы придать фото пикантности. Вэй Ин облизывает его взглядом и предвкушает, как именно продолжит вечер, когда отложит камеру. Он делает несколько снимков, время от времени разглядывая результат и пробуя новый ракурс, а потом закусывает губу: — Твои пальцы, Лань Чжань, — предлагает он. — Можно снять их? Вместе с членом? Румянец заливает даже верхнюю часть груди Ванцзи, пока он думает над ответом. — Клянусь, ты даже прикрываешься так, словно творишь искусство! — пытается уговорить Вэй Ин. — И ниже пояса ты тоже бесподобен, ну пожалуйста? То, что он видит, достойно воспевания в веках. Крупный, налитый кровью член, обнятый длинными пальцами, широкая ладонь, лежащая поверх тёмных завитков паховых волосков и нежная кожа над ними — невозможно отвести взгляд. — Нет, — всё-таки решает Лань Чжань и убирает руку. — Жаль, — без особых эмоций откликается Вэй Ин. Он не будет настаивать: весь этот прекрасный молодой мужчина — его, целиком и полностью, и быть его доверенным лицом, быть тем, с кем он не боится сказать нет — огромная ценность. — Я устал, — слегка капризно сообщает Лань Чжань и ставит ноги на клавиши. Те издают неприятный скрипящий звук, и он морщится. — Закрой. Вэй Ин усмехается: раз просит сделать только это, значит, слезать не собирается, и значит, пришло время убрать фотоаппарат, чтобы заняться моделью… вплотную. — Есть пожелания? — уточняет он, спускаясь с табуретки и откладывая камеру подальше, пока Лань Чжань устраивает стопы на закрытых клавишах. Тот же, ожидаемо, краснеет. — Вэй Ин. — Что «Вэй Ин»? — смеётся он, а после понижает голос и встаёт между ног, прижимаясь щекой к острому колену, уточняет. — Снова хочешь спихнуть все решения на меня? — Мгм, — подтверждает Лань Чжань и раздвигает бёдра шире, позволяя рассмотреть себя как следует. Белоснежная лакированная поверхность даже в тусклом закатном свете отчётливо отражает прижатые к ней мягкие ягодицы, но вот поджатую влажную дырочку там уже не разглядеть. Вэй Ин не трогает её пальцами: руки заняты тем, чтобы сминать бока, — и проходит весь путь только взглядом. От пульсирующего в нетерпении входа выше — к тяжёлым поджатым яичкам, и дальше — к налитому, напряжённому члену. — Вэй Ин, — выдыхает Лань Чжань, недовольный паузой. Ёрзает на гладкой поверхности и сдвигается ближе к краю, предлагая себя. — Я здесь. Сначала Вэй Ин целует колено. Дразняще прикусывает кожу у косточки и немедленно зализывает невидимый след, а потом дорожкой мягких поцелуев движется к паху. Останавливается у сгиба бедра и влажно втягивает в рот тонкую кожу. Лань Чжань ахает, поджимая ягодицы, слегка выгибая спину, и Вэй Ин пользуется возможностью — ведёт свободной рукой по другому колену и останавливается, только когда укладывает ладонь на живот, слегка надавливая. Член Лань Чжаня касается предплечья на каждом вдохе, и Вэй Ин может только представить, как это ощущает сам Лань Чжань. — Не двигайся, сокровище, — на всякий случай говорит он, опаляя дыханием складку бедра. Это не приказ, не одно из тех требований, которые нельзя нарушать. Для тех ситуаций у них другой тон, а сейчас это скорее совет, которому можно не следовать. Лань Чжань вздрагивает: Вэй Ин прикусывает там, где ещё недавно дразнил поцелуями. Подчиняясь велениям похоти, проводит носом по члену. Вверх и вниз. Широким мазком облизывает яички по очереди, одной рукой продолжая придерживать бедро, а другой — прижимать тело к роялю, когда Лань Чжань пытается дёрнуться навстречу и закрыться одновременно. Улыбается, позволяя почувствовать улыбку кожей, а затем припадает губами ко входу. Лань Чжань шумно вдыхает сквозь зубы, сжимается и сразу пытается расслабиться. Слегка скользит голыми ступнями по лакированной крышке, когда Вэй Ин ласкает складочки так, как ласкал бы его губы в поцелуе. — Вэй Ин, — стонут над ним, но он не отвлекается. Дыхание Лань Чжаня частое и поверхностное, а пальцы, кажется, карябают рояль. Как хорошо, что тот здесь только для таких вот развлечений. Языком раздвигая разработанные мышцы, Вэй Ин проникает глубже. Сильнее отводит его бедро, другой рукой поглаживая напряжённый пресс. Влажность с члена пачкает предплечье, и сам Вэй Ин твердеет сильнее от этой мысли. Он ласкает дырочку с настойчивой нежностью, тщательно вылизывая изнутри и прижимаясь губами ко входу. Лань Чжань подмахивает ему, пытаясь поймать рваный ритм чистого вдохновения, и Вэй Ин чувствует толчки носом, руками, языком. Совсем недавно он брал Лань Чжаня на постели. Толкался членом в это же самое место, растягивая его под свои размеры, вжимая в собственные бёдра, заставляя скулить и метаться по простыням, умоляя о разрядке. Сейчас он берёт его ртом на рояле, а Лань Чжань поскуливает где-то впереди. Выгибается под ладонью, сжимается на языке и дышит сорвано и влажно. Полностью во власти Вэй Ина. — Всё ещё нет пожеланий? — отрываясь от пульсирующего жаждущего входа, с хитрецой спрашивает Вэй Ин. Но ответа он не ждёт — щиплет за ягодицу, вызывая короткий вскрик, ещё раз смачно целует в складку бедра. — Вэй… — задушено выдыхает Лань Чжань, срываясь на скулёж. Его руки цепляются за ладонь Вэй Ина, не то стараясь её отодрать, не то держась за неё вместо члена. Вэй Ин обводит головку губами, собирая соки. Причмокивает, прослеживает венки языком. Заглатывает целиком, упираясь носом в пах, заставляя заскулить громче и отчаяннее, а потом с громким влажным звуком полностью выпускает. — Я уберу руки, — сообщает он. — Держи себя сам. И Лань Чжань послушно подхватывает себя под бёдра, разводит колени шире. Выгибается нетерпеливой дугой, сдвигает пятки поустойчивее. Вэй Ин снимает своё бельё и оставляет его валяться под ногами, а ртом снова возвращается на желанный член. Головка упирается в стенку горла, заставляя Лань Чжаня вздрогнуть. Они оба замирают, пока Ванцзи тяжело дышит, словно загнанный зверь. Вэй Ин позволяет одной своей руке скользнуть к собственному паху и сжать себя. Грубо, небрежно, просто чтобы слегка притормозить. А пальцами второй, сразу двумя, нырнуть во влажный залюбленный жар Лань Чжаня. Звук, который тот издаёт, похож на стон и рык одновременно. Толкается глубже в горло, стремясь насадиться на пальцы, и Вэй Ин позволяет. Пусть его мальчик чувствует себя таким — свободным и пленным одновременно. Пусть держит себя сам и пусть не сдерживается в реакциях. Лань Чжань любит ощущать противоречия. Вэй Ин почти не двигает головой — Ванцзи сам использует его рот. Зато двигает пальцами в его заднице: гладит влажные стеночки, толкается глубже и глубже, разводит в стороны и сгибает снова. Добавляет третий палец, настойчиво надавливает на простату. Лань Чжаня подбрасывает на рояле так, что Вэй Ин почти давится его членом. — Вэй Ин… — хрипло выстанывает Ванцзи, — Вэй… Пожалуйста. Вэй Ин знает, о чём он просит, и в другое время настойчиво потребовал бы сказать это вслух. Но сейчас так не хочется лишиться этой наполненности и этой нужности, которые даёт тяжёлый истекающий во рту член, поэтому Вэй Ин просто слушается: принимается трахать его пальцами так, как любит сам — проезжаясь по заветному местечку каждые две секунды, позволяя в том же ритме толкаться в своё горло. Едва не соскальзывая ногами с закрытых клавиш рояля, Лань Чжань легко подстраивается, но высоко скулит и царапает собственные ягодицы в нетерпении. Ему слишком медленно, он хочет быстрее, хочет ярче, но Вэй Ин не позволяет. Ванцзи может кончить и так, даже если для этого придётся немного помучиться. Вэй Ин ласкает себя. Пробегается пальцами по стволу, оглаживает головку и спускается к яйцам. Он не особенно задумывается, просто следует собственному ритму, повторяя почти те же простые движения, что и в нутре бойфренда. Он не стремится кончить — удовольствие сейчас только для Лань Чжаня. — Вэй Ин… я… Близко, понимает Вэй Ин. Он входит так глубоко как может, упираясь большим пальцем в промежность и принимаясь двигать остальными быстрее, подводя к оргазму. Лань Чжань перестаёт держать себя и вцепляется в его волосы. Раздвигает ноги сильнее, прижимает к себе ближе и срывается в собственный ритм, отталкиваясь от рояля почти всем телом и осознанно сжимая пальцы внутри. Глаза Вэй Ина слезятся, но он не против. Когда его прекрасный мальчик теряется в погоне за удовольствием, ему остаётся только позволять себя использовать и смотреть, смотреть, смотреть. Лань Чжань кончает глубоко в горло со сдавленным стоном. Тихим, но таким эмоциональным, что Вэй Ин и сам едва не кончает следом. Солнце за панорамным окном уже село, но небо ещё светлое, расчерченное фиолетовыми оттенками. Вэй Ин выпускает изо рта член только тогда, когда тот уже становится мягким. Тогда же Вэй Ин убирает и пальцы, позволяя себе насладиться недовольным звуком, с которым это воспринимает Лань Чжань. Тот всё ещё лежит, едва удерживая ноги на рояле, размазанный и влажный, и Вэй Ин не может сопротивляться желанию проложить дорожку поцелуев от паха до дрожащей коленки и обратно, а потом уткнуться носом во влажную складку бедра и немного подышать ароматом любимого тела. — Вэй?.. — выдыхает Лань Чжань, обретя связь с реальностью. — Здесь, — отвечает он, не поднимает головы. — Продолжим? Лань Чжань сначала кивает, а потом и говорит вслух: — Мхм. Вэй Ин хихикает и помогает ему спуститься с рояля в свои объятия, а затем укладывает спиной на тёплый от солнца пол. Лань Чжань устало раскидывает руки в стороны и улыбается, позволяя разложить себя снова. Фантазии не хватает на большее: только закинуть слабые ноги себе на плечи, добавить немного смазки, предусмотрительно оставленной за переделами кадра, да войти во влажное растянутое нутро собственным истекающим членом. Двигаться в нём медленно и глубоко, наслаждаться расслабленным, слегка улыбающимся человеком снизу и любить его со всей силой своего сердца. Лань Чжань послушен и мягок, словно растаявшее мороженое. Он прикрывает глаза и откидывает голову, слишком очевидно сосредотачиваясь на движениях члена внутри разнеженного тела. В вечерней тишине плывёт только тихое дыхание и ритмичные шлепки кожи о кожу. За панорамным окном загораются первые огни большого города. Вэй Ин же смотрит только на своего мальчика. Смотрит и смотрит, жадно впитывая в себя каждый изгиб и каждую капельку пота на уставшем, счастливом лице. Подбирается к оргазму медленно и кончает почти неожиданно, наполняя Лань Чжаня снова. Ванцзи чуть стонет в удовольствии, а потом открывает глаза и пристально смотрит. Вэй Ин знает, что делать. Он позволяет ногам Лань Чжаня соскользнуть, контролируя их падение, а потом прижимается к его губам и забывает себя в поцелуе. Близко. Влажно. Идеально.