Нет без тебя мне жизни на земле

Звонок. Разрывать объятия не хотелось, но Воланд, как хозяин дома, лично пошел открывать двери. На пороге стояли товарищ Коровьев и Гелла. Мессир лукаво усмехнулся – его свита, имея комплекты собственных ключей, крайне редко проявляла тактичность. Однако, не теперь. Конечно, он и Мастер скрывали свою симпатию друг к другу ото всех. Но кто-то уже явно начал догадываться об их отношениях. Связи. Девушка открыто о своих подозрениях не говорила, вот только они частенько ловили на себе полные сочувствия взгляды. Вот и сегодня сей парочка, вместе с бутылкой шампанского года кометы – и где только раздобыли в сей хаосе, – нанесла неожиданный визит – Азазелло небось растрепал, – дабы попрощаться со своим невольным знакомым. Звонко звякнула чайная чашечка, соприкоснувшись с блюдцем. – Пардоньте, – Фагот виновато оскалился и почесал затылок. Мастер с Геллой, о чем-то мило перешептываясь, не обратили никакого внимания. Бегемота больше привлекала улица за окном, чем ихнее очередное сборище. Воланд же исподлобья уставился на товарища Коровьева в ожидании… Казуса. Ибо старый друг слыл простым, как три копейки. Тот продолжил вежливо вещать: – Что нового слышно от наших зарубежных партнеров? И стремительно был утащен хозяином дома в кабинет. Николай украдкой печальным взором проводил сгорбленную фигуру Теодора – время отведенные им, чтобы побыть наедине, безвозвратно исчезало навсегда. – Суть тайной организации в том, чтобы оставаться тайной, – яро процедил Воланд. Внутри себя он злился на любое «Что, если Майгель?..» или «А вдруг Майгель?..»: не должно быть «Если!..» или «Вдруг!..», есть лишь одно… задуманное дело нынче вечером будет доведено до конца. Ради будущего. Не счастливого. Не прекрасного. Простого будущего. С его Мастером. – Бросьте, мессир. Здесь все всё знают. Документы не падают просто так с неба, – задорно отмахнулся Фагот. – А коли нас обнаружат, я скроюсь в Швейцарии. Воланд дюже нахмурился. Можно подумать, сейчас это проще простого. В особенности теперь, когда им с Мастером на пятки наступает старый хрыч. – Нет, ну-у, правда. Теперь, когда ваш невольный знакомый покидает нас. Нам бы тоже пора и честь знать. В академию Алленштайн? В ответ неловкое молчание. Коровьев, как и прежде, все прекрасно понял – мессир вновь останется в Меллерне, отныне и вовек ждать своего Мастера. Как когда-то давным-давно безрассудно остался ждать Иешуа Га-Ноцри. Посему спустя минуту, очень долгую минуту выдал: – О!.. – Осуждаешь?.. – вскинулся профессор. – Господь утвердил стопы твои, – изрекли тотчас. – Хотел бы я знать, куда Он ведет меня. – Умрешь – начнешь опять сначала, и повторится все, как встарь… Было бы намного проще, если б тогда в Москве во имя мира в душе ты полюбил меня, Федя, – наигранно весело хохотнул Фагот. Коровьев принимал выбор друга. Всегда принимал. То, как Воланд взирал на Мастера, говорило за него. Трепетно и нежно. Друг влюблен. По-настоящему влюблен. Это не та слепая любовь, что была к Иешуа. Иное. Он просто смотрит на Мастера как на самое прекрасное, что есть в мире, в этой жизни, в этой Вселенной, и сие так странно, необычно и совершенно ново для Фагота. – Куда проще. Они вновь замолчали. И все ж таки, когда Воланду стало казаться, что Коровьев решил оставить сей тему позади, тот сделал уверенный шаг вперед и плавно подался навстречу. Их губы встретились. Пальцы Фагота ласково зарылись в его темных волосах. Поцелуй мягкий и ненастойчивый, и когда он закончился, Коровьев тихо засмеялся, отступив на два шага назад. – Прости… Прости. Я бы очень хотел любить тебя, потому что ты замечательный, Фагот, – стыдливо пробормотал Воланд. – «Любовь – это когда не нужно говорить «прости»… Возможно, в каком-нибудь параллельном мире из нас вышла бы хорошая пара, – протянул Коровьев, и вмиг добавил, уводя беседу в другую строну: – Знаешь, Федор, я намедни вспоминал наше долгое блуждание по Третьяковке… И мне тут кое-что пришло в голову. Воланд в заинтересованности изогнул правую бровь. – У тебя не завалялось случайно белой краски? И фанеры, или чего-нибудь еще такого, из чего можно сделать трафарет? – Ох, Фагот, – вздохнул профессор. При их непосредственном участии союзные войска в ночи массированно громили военные заводы. Но этого было мало. Слишком мало. Коровьеву вовсю желалось стать тем, кем был… Стать подобно герою Пушкинского "Пророка" «глаголом жечь сердца», чтобы самые простые, самые очевидные вещи дошли до людей прямо здесь и сейчас, чтобы также неистово верили. – И что же ты напишешь? Каким будет твое воззвание? Фагот коротко криво усмехнулся: – Увидишь? Воланд неохотно сдался. После секундного колебания он направился в подвал и возвратился с банкой початой краски да несколькими листами фанеры. – Прошу, будь осторожен, – попросил Теодор, словно осторожность еще имеет какой-то смысл. Он сегодня осторожничать точно не станет. Как бы то ни было, Фагот согласился. – Кстати, – равнодушно бросил профессор, – на следующей неделе ко мне в гости по старой памяти заглянет Фальк Харнак. На днях народный суд в Мюнхене оправдал его по делу о государственной измене в связи с отсутствие доказательств. Уникальный случай. Могу вас представить друг дружке. Сдается мне, вам будет, что обсудить. – Спасибо, Федя, – широко улыбнулся Коровьев. – За что? – без тени улыбки вопросил Воланд и протянул ему ножовку. И все же первым делом, нет, вторым, у профессора было срочно избавиться от незваной пары. Поэтому после доверительного разговора с товарищем Коровьевым, Воланд пригласил всех на прогулку. Весна все больше радовала горожан солнечными днями. Монотонный дождь в кое-то веки прекратился. Свита по-свойски пожала плечами. А вот Мастер расстроился, однако же виду не подал. Его не пугала улица, люди, военные. Скорее самую малость напрягали. Но ему должно быть сильным, должно отставить беспокойство. Ведь завтра на рассвете, Николай с прямой осанкой да гордой походкой сядет в поезд, который унесет от Тео на тысячи километров на восток. Прогуляться, и вправду оказалось неплохой идеей. Фагот, идя чуть впереди, беззаботно болтал с Геллой, отвлекая все ее внимание на себя. Отлично. Именно в один из таких моментов, когда никто не смотрел в их сторону, Воланд крепко ухватил Мастера за руку и увел за собой в противоположном направлении. Меллерн – маленький городок. И абсолютно не то место, где можно затеряться в шумной толпе и в то же время спрятаться от посторонних взглядов. – Теодор?! – не сказать, что голос за спиной недовольный. Они быстро свернули в один из темных переулков с глаз долой. – Чего это ты?.. – писатель немного удивлен таким поведением профессора. Но Воланду не нужны опасные вопросы. – Да так, просто захотелось уединиться, – прозвучала полуправда. Он подался навстречу и оставил на лбу Мастера невесомый, почти не ощутимый поцелуй. В горле Николая собрался комок, и Максудов прикусил нижнюю губу, потому что, боже, так нельзя. Как Тео может делать с ним такое одним поступком, одной фразой, шаблонными, которые писатель слышал до этого сотни раз от самых разных людей? – Чего это ты?.. – еще раз произнес Николай. – Повторяетесь, Никлаус Мейстер, – Воланд попробовал новое имя на вкус. Он никогда не спрашивал настоящего. Настанет пора и Мастер поделится с ним сам. А пока профессор коснулся шитого воротника. Мундир – это всегда мундир. Надел – и вот ты винтик большого механизма. Как и все вокруг. На тебя смотрят и проходят мимо. Но в сим наряде писатель страшно красив. – Теодор, – Николай гипнотизировал сосредоточенным взором разные очи напротив еще несколько секунд, а после шумно вздохнул и придвинулся ближе, чтобы прижаться к Тео, так, чтобы они соприкасались, сливались в одно целое. – Что происходит? – Мастер, ты доверяешь мне, – томно шепнул на ушко Воланд. Слова прозвучали не как вопрос, как обет. Когда-то давно такое уже было. В ночи. Посреди пустынной улицы. Тогда крепкие, уверенные руки хватили его и не желали отпускать. Они не желали отпускать и сейчас. Уже тогда… Тогда Николай верил Тео. Тогда был влюблен в дьявола. Максудов хотел молвить сразу, но будто утонул в ощущениях – дыхания, касания, близости. Ответ застрял где-то в горле, требуя усилий, чтобы вырваться наружи сквозь тепло глубокой нежности. – Да… – раздалось взволнованно. – Да. Да, Воланд! – Пойдем со мной, – едва слышно. Пришло время явить Мастера Майгелю. – А как же ребята?.. – Не потеряются!..