СЕУЛЬСКИЙ СОУЛМЕЙТ

Детям подобрали одежду и увезли в управление для дачи показаний. Практически всем потребовалась помощь психолога, а некоторым и обычного врача. Мин дал указание своим парням, чтобы те наведались и по другим адресам, по которым предположительно находились остальные подпольные бордели. Стоя у служебной машины Юнги, в которую Ву посадила Чона, она с благодарностью смотрела на мужчину. — Спасибо тебе, — сказала девушка. — Если бы не ты, я не знаю, что делала. — Забей, это моя обязанность, — ответил тот. — Лучше скажи, те палочки, которые ты всадила в Пака, для меня предназначались? — Прости, я не знала, как ты отреагируешь на нехватку своих денег, вот и подстраховалась на всякий случай. Меня за это посадят? — Забудь об этом. Ты нужна парнишке. — Правда, а долг? — Эй, а морда не треснет от наглости? Деньги — это святое, так что будешь возвращать по частям. Ладно, валите уже домой, Ханджун вас отвезет. — Юнги. — Ну, что еще? — Спасибо. Мужчина посмотрел на девушку, а та послала ему губами поцелуй и усмехнувшись, села в машину. Тот неодобрительно покачал головой, после чего вернулся к своим рабочим обязанностям. Мину потребовалось чуть больше недели, чтобы разворошить и уничтожить осиное гнездо, в котором царил разврат и беззаконие. Конгрессмен Пак окружил себя кучей адвокатов, в надежде на поддержку итальянских партнеров, но узнав, что Стефан был найден застреленным у себя в особняке, понял, что этот бой он проиграл. Однако у него оставался мизерный шанс отомстить своему бывшему псу, лишив его сахарной косточки. Для этого через адвоката мужчина передал сообщение своему племяннику и тот безупречно выполнил все его указания. Юнги практический каждый вечер выезжал в свой бойцовский клуб, выколачивая из подозреваемых признания в изнасиловании несовершеннолетних. Он уже не спрашивал имен, просто молча заходил в зал, надевал боксерские перчатки и отключался от реальности. Даже, когда Ханджун предупредил, что в мешке та самая учительница, что пыталась совратить Ильсона, мужчина не остановился. Ни возраст, ни пол не имели значения для него, ведь тот, кто один раз просто допустил мысль о сексе с ребенком, навсегда останется мразью. Женщине хватило нескольких ударов, чтобы получить сильное сотрясение, от которого она впала в кому. Мин не испытывал к ней жалости и вскоре на скамье подсудимых оказалась директор той школы, где учился Чон, которая была приговорена к пожизненному заключению. Все новостные каналы и соцсети обсуждали это известие, а также то, что известный конгрессмен Пак был связан с итальянской мафией. Ему тоже грозило пожизненное за незаконную торговлю наркотиками и несовершеннолетними в подпольных притонах. Один наркотрафик был полностью ликвидирован, потому как им пришлось пожертвовать, чтобы отвести от себя подозрения. Однако у Юнги имелись в запасе обходные пути, поэтому перебоя с поставками удалось избежать, и партнеры из Рима остались довольны его работой. Паоло даже отблагодарил своего союзника, пригласив к себе в гости за то, что тот смог вычислить крысу в его окружении. Три дня они пили дорогое вино, вкушали изысканные блюда и обсуждали случившееся, наслаждаясь роскошными видами из особняка. Смотря на то, как его друг резвился с девушками в бассейне, Мин вдруг ощутил, как сильно скучал по Ари. Только благодаря алкоголю он мог признаться самому себе, что его непреодолимо тянуло к ней. Вспоминая ее шикарное тело, мелодичные стоны, дерзкий взгляд и нахальную улыбку, мужчину сразу же охватывало дикое возбуждение. После секса с Ву татуировка больше не бледнела и иногда от нее по всему телу расходилась такая нега, что в пору все бросить и поехать к девушке. Мин позвонил всего лишь раз, спустя несколько дней, и поинтересовался состоянием Ильсона. Ари ответила, что тот еще не отошел от шока и вскакивал по ночам с криками. Юнги оплатил хорошего психолога, благодаря которому парнишка больше не просыпался от кошмаров. После этого начальник главного управления полиции с головой погрузился в дела и лишь редкие переписки в мессенджере напоминали ему о соулмейте. Он не скрывал, что хотел бы еще раз встретиться с Ву, но почему-то все время откладывал приезд. В его сердце жила пустота и видимо, Мин так привык к ней, что боялся потерять это состояние покоя. Он чувствовал, что девушка тоже испытывала к нему привязанность, но до конца не верил, что действительно мог понравится кому-то. — Блять, да кто там такой шумный? — злился мужчина, надевая перчатки и слушая приглушенные мычания, доносившиеся из боксерской груши. — Кан Хитэ, двадцать восемь лет, — ответил Тэянг. — Безработный наркоман. Перебивается случайными заработками и воровством. Три изнасилования школьниц с целью ограбления. Совмещал, так сказать, приятное с полезным. — Решил и рыбку съесть и на хуй сесть? Что ж, сейчас я ему все желание навсегда отобью. Держи крепче. Ханджун, как всегда, уперся обеими руками в спортивный снаряд, а Мин со всей силы начал молотить по нему, но жалобные вскрики и не думали утихать. Юнги только вошел в раж, как парень остановил его. — Босс, — позвал он и тут же отклонился, от прилетевшего ему удара. — Какого хуя ты лезешь под горячую руку? — рявкнул на него тот. — Хочешь, чтобы и тебе досталось? — Я думаю, ему хватит. — Это я буду решать: хватит или нет! — Но босс, звуки какие-то странные были, как будто ему что-то мешало кричать. — Блять, да зубами своими поперхнулся вот и все. — Сен прав, — поддержал друга Тэянг. — Мне тоже показался необычным его голос. — Когда кажется, креститься надо. — И все же, босс, давайте проверим на всякий случай, а то получится как в прошлый раз, когда Вы насмерть забили преступника и он легко отделался за изнасилование пятилетнего ребенка. — Ладно уж, перестраховщики, вываливайте мясо. Ханджун снял грушу с крюка и расстегнув крышку, вызволил на свет избитую девушку, у которой были связаны руки, а рот заклеен скотчем. На несколько секунд в зале повисла оглушающая тишина, ибо в разбитом лице все узнали знакомые черты Ари. — Ву, — не веря глазам, упал перед ней на колени Юнги. — Ву Ари? — Босс, — ошарашено позвал его Ханджун. — Как? — взревел тот, снимая перчатки и беря бездыханное тело девушки на руки. — Как, блять, она здесь оказалась? Ари, очнись. Ты слышишь меня? — Босс, я понятия не имею, хотя, а где Тэ? Они синхронно посмотрели в сторону открытой двери, после чего мужчина поднял Ву на руки и угрожающе сказал: — Найди мне эту падлу и засунь в мешок. Начальник главного управления полиции вынес девушку на улицу и осторожно уложив на заднее сидение своей машины, повез ее в больницу. После осмотра, врач диагностировал у той перелом трех ребер и сотрясение мозга, после чего Ари поместили в реанимацию. Сказать, что Юнги был в шоке — не сказать ничего. Он чуть было не убил ту, которая возможно, предназначалась ему по жизни и являлась второй его половиной. Однако Мин еще сокрушался о том, что рядом с ним все это время находился предатель, в котором он был уверен, как в самом себе. Тэянг чуть ли не ел с его руки и как посмел укусить ее, продавшись тем, кто желал его смерти? На кого он работал? Неужели на Пака, но почему тогда позволил упечь его за решетку? Нет, за парнем явно стоял кто-то выше, чем конгрессмен. От тягостных мыслей его оторвал звонок от Ханджуна. — Босс, я нашел его, но он утверждает, что это сделал племянник Пака, — сказал парень. — Где вы? — спросил тот. — В клубе. Мужчина отключил связь и выйдя из палаты, вернулся в свое заведение. Тэянг стоял на коленях с разбитой губой и скованными наручниками руками. В его глазах плескался страх, когда тот присел перед ним на корточки и сказал: — Я верил тебе и думал, что ты никогда не посмеешь меня предать. — Босс, прошу поверьте, я не предавал Вас! — затараторил он, но тут же упал на бок от мощного удара. Ханджун, что стоял позади, вернул его в исходное положение и парень сплюнул на пол кровь вместе с выбитым зубом. — Мне интересно, за сколько же ты продался этой жирной свинье и его поросенку? — все также убийственно спокойно спросил Ли. — Знаю, что для Вас это прозвучит нелепо, но я по-прежнему верен Вам. Второй удар прилетел уже с другой стороны и на полу в лужице крови лежали уже два зуба. — Верен, говоришь, почему же ты сбежал тогда? — Я не сбегал. Босс, послушайте, мы с Ханджуном верой и правдой служим Вам и даже мысли не допускали о предательстве. — Так какого хуя вместо педофильной мрази в груше оказалась Ву Ари? — взревел тот. — Это моя вина. Дело в том, что с облавой на конгрессмена на нас навалилось слишком много дел и я скинул часть об изнасиловании несовершеннолетних на одного из сотрудников. Я подумал, что в этом нет ничего плохого, чтобы разгрузить немного завалы по работе. Поэтому ничего не заподозрил, когда тот сообщил мне о поимке очередного педофила. Я без задней мысли отдал ему мешок и сказал запаковать туда преступника, вот и все. — Все?! Из-за твоей ебаной безответственности я чуть было не убил невинного человека, ты хоть это понимаешь?! — Понимаю. — Ни хуя ты не понимаешь! — Простите, босс. Я виноват и готов понести наказание. — Найди мне этого ублюдка, которому ты поручил привезти сюда педофила. — Хорошо, босс. Через час в зал буквально влетел полицейский, приземлившись на четвереньки перед начальником главного управления. Он с ужасом смотрел в эти ледяные глаза и не понимал, почему оказался в таком положении. — Господин Мин, что происходит? — спросил он. — Ты занимался делом Кан Хитэ? — спросил тот. — Да, мне Тэянг его поручил. — Ты лично упаковал его в боксерскую грушу? — Да и сам привез его сюда, но на входе меня остановил полицейский из другого отдела и сказал, что мы поймали не того преступника. — Очень интересно и как же такое вышло? — Он сказал, что мы поймали однофамильца, а настоящий педофил давно содержался у них в камере и ждал Ваших распоряжений. — И ты конечно же поверил ему на слово? — Нет, он предоставил письменные доказательства, поэтому я отпустил невиновного человека, а преступника передал Тэянгу. — И ты не удосужился даже посмотреть, кого тебе подсунули? — спросил Юнги у своего помощника. — Простите, босс, в этом я правда виноват, — ответил тот, опуская голову и ожидая удара, но его не последовало. — Фамилия полицейского, кто передал тебе преступника, — сказал Мин парню, что стоял на коленях. — Я не помню, а внешность не рассмотрел в темноте. — Блять! Ханджун, быстро просмотри записи с камер! Он явно был на машине. — Да, босс, — ответил тот и метнулся к выходу. — Господин Мин, а что со мной будет? — спросил полицейский. — Моли бога, чтобы твои слова подтвердились, иначе я лично сделаю из тебя отбивную. Одиночество было неотъемлемой частью жизни Мин Юнги, ведь когда ты один, то и врагам зацепиться не за что. Он предпочитал отношения на одну-две ночи, после чего ясно давал понять, что не заинтересован в их дальнейшем развитии. С начальником главного управления полиции мало кто спорил, но если и находились упертые, то приходилось объяснять по-другому. Мужчина жил в своем мире, где тишина и покой четко разделялись с рабочей атмосферой. До недавнего времени он и понятия не имел, кто такие соулмейты и уж тем более, что по уши влюбится в своего. Никогда еще в жизни Мин не испытывал подобного чувства, но секс с Ари и вина за то, что он чуть не убил ту, пробудили в нем любовь и усилили ее многократно. Заботясь о Ву в больнице, Юнги тысячу раз просил у нее прощения и к выписке все-таки добился своего. К слову, девушка вообще не хотела его видеть, но настойчивые ухаживания и искренняя мольба в глазах растворили обиду без следа. Пока она лежала на больничной койке, начальнику главного управления полиции пришлось разрываться между ней, домом и работой. Дело в том, что он забрал к себе Ильсона, чтобы в отсутствии старшей присматривать за парнишкой. Чон поначалу относился к нему настороженно, но сыграв с ним пару раз в видеоигры, нашел тему, которая их объединила. Мин и сам удивлялся, как легко у них получалось общаться, не замечая разницы в возрасте. Видимо, сказывалось то, что в тридцать два года пора уже было задуматься о семье и Ари с парнишкой отлично для этого подходили. После того, как конгрессмена Пака посадили за решетку, все его договора об усыновлении детей были аннулированы. Юнги воспользовался своими связями, переоформив документы на Ву и теперь та официально являлась опекуном Чона. Девушка была несказанно рада и это послужило их окончательным примирением. Мужчина хотел, чтобы они перебрались к нему в Сеул и даже школу хорошую подобрал для парнишки, но Ари все еще сомневалась в правильности этого решения. Она мечтала о собственном бизнесе, да и Воншика было жалко, ведь тот рассчитывал на нее. — Ммм, глубже, — стонала Ву, лежа на животе под начальником главного управления полиции. — Юнги, да! Вот так! Тот вдалбливался в нее сзади по самые яйца и при каждом толчке на секунду замирал, чтобы девушка почувствовала всю длину его члена. Он нависал над ней словно коршун над добычей, оставляя влажные поцелуи на шее и плечах. Ари одной рукой прижимала к своей груди подушку, а другой держалась за правое запястье мужчины. Их татуировки, находясь так близко друг от друга, приятно пульсировали, распространяя по телу волны возбуждения. Подступивший оргазм заставил девушку поджать пальцы на ногах и внутренними мышцами еще сильнее обхватить ствол Мина. Тот ускорился и из его горла вырвалось прерывистое, глухое рычание, которое попало в унисон с мелодичным стоном Ву. — Ты такой большой, — выдохнула она. — Это упрек? — спросил Юнги. — Нет, мне это охуеть как нравится, ммм! — Я тоже охреневаю от того, какая ты узкая. Тебе правда комфортно со мной? — Очень, а-ммм! Мужчина сделал еще пару заключительных толчков, а затем вышел из девушки и сняв презерватив, удобно устроился на подушке. Ву подползла к нему и положив голову на плечо, поцеловала нос питбуля, который был набит на его правой груди. — Почему питбуль? — спросила она. — Потому что повадки этой собаки схожи с моими, — ответил тот. — Если я вцеплюсь, то уже намертво. — Как с племянником этого урода? — А что с ним? — Да ладно, Юн, об этом весь интернет гудит. «Племянник печально известного конгрессмена Пака был найден мертвым под мостом через реку Хан. Смерть наступила в результате потери крови из-за вырванного кадыка». Это ведь ты сделал? — А если и я, осуждаешь? — Нет, наоборот, горжусь тобой, но надеюсь, ты ведь не зубами это сделал? — Вот еще, об него и руки-то было жалко марать. — Ты такой крутой! А шрам где заработал? — Сцепился с одной мразью, а у того нож-бабочка был. Ари, прости меня. — Ай-щ, ну, сколько можно? Ты ведь не знал, что я была в этой груше. — А должен был почувствовать, иначе какие мы на хрен соулмейты? — Перестань, связь между нами возникла недавно, поэтому мы еще не особо ее ощущаем. — Ты по этой причине не хочешь ко мне переезжать? — На самом деле я не знаю, чего хочу больше: быть с тобой или исполнить свою мечту. — А я не могу помочь тебе в этом? — Я хочу открыть свою пиццерию, и господин Су уже настроился передать мне свою сеть, но она находится в Пусане. Если честно, мне этот город нравится больше, чем Сеул. — Я тебя понял. — Ты только не обижайся, мы можем и дальше общаться, приезжая друг к другу в гости. Конечно, если ты не захочешь, я пойму и не буду навязываться. После этих слов Мин вдруг резко поднялся и навис над девушкой, смотря в ее удивленные глаза. — Думаешь, ты так легко от меня отделаешься? — спросил он. — Ты мне еще денег должна. — Вот же, а я-то думала, ты для признания созрел! Ву несильно стукнула его кулаком по груди, а мужчина рассмеялся, после чего прильнул к надутым губкам и нежно поцеловал. После того, как он отвез девушку с подростком в Пусан, всю обратную дорогу его одолевали размышления насчет их общего будущего. Всю жизнь грозный пес только и делал, что выполнял чужие приказы, поэтому пришло время пожить и для себя. На его счету имелась внушительная сумма, которой хватило бы на два поколения, а значит, с наркотиками можно завязать. Итальянский партнер не очень обрадовался такому известию и попытался уговорить Мина остаться в этом бизнесе, но тот был непреклонен. Он заверил Паоло, что передаст это дело надежным людям и будет лично прикрывать их деятельность. Пост начальника главного управления полиции Юнги все же решил оставить за собой, чтобы иметь безграничные полномочия. Он хотел спокойной жизни не только для себя, но и для всех детей в целом, чтобы они могли свободно гулять и веселиться, не опасаясь всяких маньяков. На свой отпуск мужчина купил путевки в одну очень интересную страну, но Ари этому не обрадовалась. — Почему именно Таиланд? — негодовала она. — Что у нас других стран нету? — Не бухти, злючка, тебя там ждет сюрприз, — ласково сказал Мин, притянув ту к себе и поцеловав в губы. — Ты же знаешь, как я всей душой ненавижу это место. — Знаю, но пора уже посмотреть своим страхам в глаза и перестать бояться прошлого. — Тебе легко говорить, ты вон весь какой крутой, а я… — А ты — моя девушка и значит должна соответствовать моему статусу. — Я кто? — не поверила та своим ушам. — Знаешь, соулмейт для меня новое и необычное понятие, а вот девушка звучит привычнее. — Юн, ты сейчас не прикалываешься? — А похоже? — Нет, просто… — Ты против? — Юнги, послушай, для того, чтобы быть чьей-то девушкой, нужно испытывать определенные чувства. — Ко мне их у тебя нет? — Есть, но прости, я не уверена на твой счет. — Обидно, но это не проблема. Съездим в путешествие и проверим наши чувства. Кстати, Ильсон точно не обиделся, что мы едем только вдвоем? — Нет, он рад за нас, к тому же у него сейчас намечается первая любовь. — Оу, девушка? — Да и если честно, я переживаю за него. — Зря, он сильный и добрый парень, поэтому тебе не о чем беспокоиться. — Ну, как он тут один без меня будет? — Вот уж не думал, что ты такая наседка. Господин Су любезно согласился присмотреть за ним, да и Тэянг будет рядом. — Ты простил его? — Он доказал свою преданность, а это для меня наивысший показатель. После недолгих уговоров Ву сдалась, хоть все еще и опасалась появляться на улицах Бангкока, но несмотря на это, первые три дня были просто волшебными. Хоть девушка и выросла здесь, но никогда не была в тех местах, которые обычно посещали туристы. Она с неподдельным восторгом ходила по дворцам и музеям, смотря на карнавальные выступления. Вечером четвертого дня они ужинали в шикарном ресторане, как вдруг их идиллию нарушила одна компания из трех человек. Они сидели за столиком слева и тоже поглощали пищу, пока один из них не узнал в Ари ту самую воришку, которая должна была им денег. — Ву Ари, вот это встреча! — сказал он на тайском, хлопая ту по плечу, так, что она чуть не поперхнулась. — А мы-то с ног сбились, разыскивая тебя. — Я понятия не имею, о чем Вы говорите, — ответила девушка, сильнее сжимая в руке палочки для суши. — Серьезно? Значит, сперла наши бабки и даже не думала возвращать долг? — Вообще не понимаю, о каких деньгах идет речь. — А мы тебе напомним, а заодно из твоего папика деньги-то эти и вытрясем. — Не трогайте его! Он — кореец и не понимает вашу речь. — Ну, тогда объясни ему, чтобы он вернул наши бабки, а иначе мы тебя на лоскуты порежем прямо у него на глазах. — Не советую, если не хочешь остаться без яиц, — ответил Мин на тайском языке. — Ого, так ты все-таки лепечешь по-нашему, отлично, потому как вы сейчас не в том положении, чтобы угрожать нам. — Уверен? Кто твой босс: Чайфа или Сэми? — Откуда ты знаешь Чайфу? — Отлично, — и Юнги, достав телефон, набрал на нем номер, а затем приложил к уху. — Чайфа, привет дорогой. Как твои дела? Мои тоже неплохо. Да, я в Бангкок заскочил на несколько дней со своей девушкой. Да ладно, не такая это и новость, когда-то же я должен остепениться. Спасибо, дорогой. Слушай, я вот чего тебе позвонил. Сижу сейчас со своей девушкой в «Белой лилии», никого не трогаю, а тут подходят какие-то гопники и мешают нам отдыхать. Они утверждают, что работают на тебя, а еще вменяют моей девушке какой-то давнишний долг. Ву Ари ее имя. Серьезно и сколько же она должна? М-да, ну, ты же понимаешь, что мы свои люди? Спасибо, дорогой, обязательно сочтемся. Ну, что вопрос улажен, — обратился он к бандитам. — Да, босс, — сказал самый главный, когда зазвонил его телефон. — Я понял, босс, — после этого обратился к начальнику главного управления полиции. — Простите за беспокойство, господин Мин, неувязочка вышла. — Неувязочка? — удивилась Ари, когда они остались одни. — Юнги, ты откуда тайский знаешь? — Ну, у меня бизнес во многих странах, поэтому пришлось поднапрячься, чтобы понимать, о чем говорят партнеры. — Охуеть, а мне почему не сказал? — А ты не спрашивала. Лучше скажи, кому ты еще денег должна, чтобы я был готов к следующему разу? — Никому, а здесь случайно вышло. — Что-то слишком много случайностей происходит в твоей жизни. — Да что ты знаешь обо мне? Я вышла из детдома с грошами в кармане, которых едва хватило на каморку, дешевую одежду и немного еды. Бралась за любую работу, чтобы только выжить, а эти уроды перевозили в коробках из-под обуви кучу денег и наркоты. Ну, я и свистнула у них несколько пачек и думала, что они не заметят. Эти суки пришли ко мне на следующий день и поставили на счетчик, поэтому я свалила из страны. Мужчина видел, что Ву говорила правду, поэтому молча встал из-за стола, подошел к ней и подняв с места, поцеловал в губы. — Юн, ты чего? — смутилась та. — Тут же люди кругом. — Ну и мы не звери или ты меня стесняешься? — Нет, просто… — Значит, слушай сюда, мелкая оторва. Если ты обманула меня насчет долга, накажу так, неделю сидеть не сможешь. Моя девушка должна быть кристально чистой, чтобы я не имел бледный вид перед партнерами, ясно? — Да. — Хорошо, а теперь, думаю, настало время для сюрприза. Пойдем. Мужчина взял ее за руку, вывел из ресторана, а затем поймал такси и привез к большому зданию. — Где это мы? — спросила удивленно Ари. — Сейчас узнаешь, — ответил тот и закрыл ей глаза ладонью. — Доверься мне. Мин долго вел ее по большому залу, а потом, поднявшись на лифте, еще и по длинному коридору. Войдя в одно из многочисленных помещений, он подвел девушку к стеклянным полкам, а затем опустил руку. Ву открыла глаза и не поверила им. Перед ней стояла глиняная урна, а рядом фотография улыбающегося Сенджуна. — Сен, — всхлипнула она, прикладывая руку к стеклу. — Вот ты где теперь обитаешь. Юнги, но как? — Было несложно сделать запрос в детдом и выяснить, где похоронили твоего друга. Правда потом возникли небольшие сложности с эксгумацией, но так как родственников у него не было, местная полиция пошла мне на уступки и подписала разрешение о кремации. — А где ты взял эту фотографию? — Я нашел ее в архиве детдома. Как оказалось, вас иногда снимали для отчетности. — Юнги, спасибо тебе. — Для любимой девушки я готов горы свернуть. — Для кого? — округлила заплаканные глаза Ву. — Ты не ослышалась, — и мужчина достал из кармана пиджака бархатную коробочку, а затем открыв ее, протянул ей. — Ву Ари, ты согласна быть моей девушкой, пока смерть не разлучит нас? — Юнги, ты с ума сошел? Колумбарий не лучшее место для предложения. — А я думаю, что самое подходящее, ведь в присутствии своего лучшего друга, ты не сможешь солгать мне. Я люблю тебя, Ари и хочу, чтобы ты вместе с Ильсоном стала моей семьей. Здесь и сейчас скажи, каков будет твой ответ? Сердце девушки готово было выпрыгнуть из груди от радости и волнительного признания, но маленькая иголка сомнения все же кольнула его. Ей не верилось, что все это происходило в реальности и что на утро она не проснется в своей жалкой лачуге на крыше дома от пьяного угара. «Дура ты, Ву, соглашайся. Вы же соулмейты, а это навсегда», — услышала вдруг та у себя в голове знакомый голос. Она посмотрела на фотографию друга и ей показалось, что его улыбка стала еще шире и ярче. Ари перевела свой взгляд на Юнги, который глядел на нее как преданный пес, а затем поднялась на цыпочки и поцеловав его в губы, сказала: — Я согласна.