Сборник работ

- Она так всегда играла? - тихо спросила Мэй, затушив сигарету. Она держала её в руке слишком долго, не поднося ко рту и в итоге поняла, что не нуждается в ней сейчас. - Да... Хотя, честно сказать, я думаю, что когда ты пришла, она стала играть немного иначе. - Кристофер слегка улыбнулся, посмотрев на не выкуренную до фильтра сигарету. - Что ты имеешь в виду? - голос её стал немного тише. Глаза неотрывно смотрели на длинные, белые пальцы, парящие по клавишам, как родные. Каждый раз, когда Эрза садилась за этот инструмент, она будто вростала в него каждым сантиметром тела и становилась с фортепиано единым целым. То, как она смотрела приоткрытыми глазами, как улыбалась, иногда поджимая губы, всё было удивительно и чарующе. Мэй никогда не думала, что классика станет для неё настолько фундаментальной слабостью. - Что при мне и Амалии она играла иначе. И при Маре она играла иначе. - Кристофер искренне задумался над тем, что сказал только что, потому что раньше это не приходило ему в голову. Похоже, Эрза действительно начинала играть как-то иначе, когда в комнате были другие люди? Или она просто со временем улучшила свои навыки? - Вот как. - полностью расслабленное тело Мэй опёрлось на диван, а её рыжая голова мягко опустилась Кристоферу на плечо. Казалось, будто она сейчас уснёт и рассыпется на пылинки, если её тронуть в таком состоянии. Сначала ему хотелось оттолкнуть её от себя - лишние касания с ней он не любил, как и вторжение в его личное пространство. Но конкретно сейчас он вдруг поймал себя на том, что совершенно не может на неё злиться. Рэй рассказывал, что Мэй впадает в транс от игры Эрзы, но лично видел это впервые. И это показалось ему удивительным. Человек, неспособный расслабиться даже во сне, превращался в лёгкое облако, слыша лишь музыку. - Кажется, магические способности Эрзы не заканчиваются на создании ледяных фигур, - прошептал он себе под нос. - Тише, я слушаю её. - буркнула так же тихо Мэй у него на плече. Он улыбнулся и погрузился в мелодию, разливающуюся по комнате. Он закрыл глаза и перед глазами у него всплыло детство. Детство, в котором он был когда-то искренне счастлив. Каждый час, проведённый с семьёй, он искренне ценил. Он вспомнил первый день рождения Амалии и последний свой день рождения, проведённый в родительском доме. Возможно, если бы его родители были другими людьми, его сестра не была бы покинута двумя взрослыми, которые должны были лишь следить за тем, чтобы их дети были радостны и нужны. Её первые шаги. Первый раз, когда она сказала слово, которым было его имя. Выпуск из сада и все праздники, во время которых она ещё могла испытать на себе чистейшее, не запятнанное детство. Он и представить себе не мог, что у кого-то рядом в голове были такие же невинные, чистые мысли о семье. А если бы узнал, то не поверил бы.