Made in Evermore.

Рико Морияма Ворон Номер один Бесполезный отпрыск из побочной ветви Ходячий капитал Всего-лишь тело. Если станет лучшим, то обязательно его примут! Его обязательно заметят! Он обязательно будет стараться! Он обязательно займет первое место! Семья обязательно признает его!

Семья?

.

.

.

— Ты хорошо постарался, — строгий бездушный взгляд старика Тетцудзи сверкнул удовлетворением, пока маленький мальчишка радостно улыбался.       Рико смотрел на это со стороны, снова разрушаясь по кусочкам, словно покрываясь множеством трещин. Это было не впервые и даже не десятый раз, ровно тридцать четвертый, но равнодушие никак не наступало в его душе, как бы мальчик не пытался себя в этом убедить. Он находил в себе силы натягивать улыбку на открытые шрамы, но мысли все равно догоняли его, несмотря на маску. Постоянные мысли почему не он? Почему похвалу получает Кевин, который даже не часть семьи?! Значит Рико допустил ошибку? Он всего-лишь должен быть лучше его! Лучше в учебе, на поле и даже на публике. Он сможет превзойти его. Он должен. Ведь тогда его обязательно признают. Ведь так?       Рико тренировался вновь и вновь. Утром тренировка, днём — усердная учеба, вынуждающая каждый раз натягивать улыбку и доброжелательное выражение лица, на которые еле находилось сил. Со временем выработался рефлекс значительно облегчающий жизнь. Но было обязательное требование находиться рядом с ним. Когда вечерняя тренировка заканчивалась, Рико дожидался, пока все уйдут ужинать. Оставлял лишь основное освещение над полем, ставил проклятые конусы и отрабатывал удары. Быстрее. Сильнее. Снова и снова. Пока руки не отказывались держать ракетку, а тело не оседало на пол от бессилия. Это слабость. Слишком слабая выносливость, если он не в состоянии удержать ракетку в руках. И плевать на чрезмерную нагрузку, ведь он должен быть лучшим. — Черт. Черт, черт, черт! — парень собрал силы в кулак, избивая напольное покрытие, из-за чего костяшки сразу покраснели. Боль была привычной и сопровождала его всякий раз после «разговора с Тетцудзи», поэтому он и вовсе перестал обращать на нее внимание, наоборот проклиная свое слабое тело. Настоящая боль разрывала изнутри, превращаясь в дыру в самом сердце. Слезы градом падали на сжатые руки, пока влажная пелена застилала глаза. В ушах звенела очередная короткая похвала, адресованная не ему. Но почему, если Рико так старается изо дня в день быть лучше? Почему он из года в год не может добиться даже жалкой короткой фразы?! Чем он настолько хуже Кевина? Такое огромное поле было хуже клетки. Высокие потолки давили тяжёлым прессом, а стены сжимались. Внезапная паника связывала всё тело, заставляя терять ощущение земли под ногами и проваливаться в пропасть. Это было похоже на проклятье, преследующее брюнета все чаще. В такие моменты хотелось всего-лишь нормально вдохнуть. Раньше от отчаяния и страха он молил высшие силы избавить его от боли, но с каждым днём реальность беспощадно забирала землю из-под ног и кислород. Всё что осталось вместе с разочарованием это потягивать воздух сквозь сжатые зубы и просить себя успокоиться, сдерживая дрожь, ведь рядом с ним есть только он сам.       «Жалкий» — проклятием звучало в голове, въедаясь кислотой в каждую клеточку сознания. Это было всего-лишь частью повседневности, с которой он может справиться, а самобичеванием займётся позже.       Внутри наступила тишина вместе с жуткой слабостью. Слезы закончились, как и любые силы, способные заставить подняться. Да и был ли в этом смысл, если скоро придется снова возвращаться на поле? Он больше не хочет играть, он устал и давно искренне ненавидел этот спорт, но если не экси. Разве иначе он нужен своей семье?       Когда приступ клаустрофобии стих, Рико наконец нашел в себе силы подняться. Собрал мячи, разбросанные по всему полю, выключил свет и вернул ракетку на свое место. Едва теплый душ слегка расслабил мышцы, но позволил усталости ещё сильнее захватить тело. Почти не вытираясь, Рико переоделся в мягкую домашнюю одежду: спортивные штаны с майкой на размер больше и объемная вязанная кофта, которую он как-то купил на фестивале в школе. Мокрые волосы уложил на лоб, из-за чего вода продолжала капать на лицо и одежду, после чего залез в удобные простые тапочки. Он должен быть тихим, поэтому заставил себя поднимать ноги, по памяти возвращаясь в комнату. Он помнил каждую ступеньку и порог, поэтому в свете не было необходимости, но он всё равно горел в столовой, освещая тусклым светом коридор. Время уже давно за полночь. Возможно, кто-то просто забыл выключить — так подумал Рико, меняя запланированный маршрут, чтобы исправить чужую ошибку. — Хорошо потренировался? — Кевин сидел за большим столом, тепло улыбаясь. Его глаза слезились из-за желания поскорей попасть в кровать, но парень продолжал ждать его всё это время, даже не зная, когда тот вернётся. — Подожди немного, — он ушел на кухню, зачем-то выключая свет, но вскоре вернулся с небольшим источником света. Две свечи в форме цифр украшали явно покупной торт. А Кевин продолжал улыбаться и поднес его прямо к своему напарнику. — С твоим пятнадцатилетием! Я надеялся, что ты вернёшься раньше, но, получается, все равно опоздал.       Верно. Его день рождения закончился примерно два часа назад. И даже в этот день никто его не поздравил. Даже хвалили не его, а этого чертового мальчишку до безумия любящего экси. — Теперь понятно, почему так холодно. — Рико продолжал безразлично наблюдать, как горят две свечи. На улице уже двадцать шестое декабря. Зима пришла по расписанию, украшая небо снежинками. В этот день всегда шёл снег. Все сознательное время, что мог вспомнить парень, его никто не поздравлял кроме человека, стоящего перед ним. — Давай, задувай свечи, — Кевин поднял торт выше, чтобы напарнику было удобнее. Рико должен быть рад, но на душе покоился штиль, словно все снежинки уже улеглись и начали таять, превращаясь в грязную воду. — Кевин, — наконец произнес Рико, поднимая глаза на парня, — я правда ненавижу тебя, — он не злился на него, скорее просто немного устал, но продолжал внимательно следить за сменяющейся радостью на лице напарника на смятение. Возможно, тот подумал, что ослышался. Хотя, Кевин не из тех, кто будет переспрашивать дважды. — Я что-то сделал не так? — его взгляд оставался таким же теплым, хоть и напуганным. Кевин искренне не понимал, чем заслужил эту ненависть. И никогда не поймет. Он ведь не намеренно все эти годы держал его в тени. Просто был талантлив. В отличии от Рико, который годами тренировался больше других, чтобы заслужить хоть какое-то признание.       Рико нечего было больше сказать. Годовая усталость лучше любого клея закрывала рот, не давая возможности рою мыслей покинуть уже свитое гнездо. Он мог повторять вновь и вновь, как сильно его ненавидит. Он так хотел, чтобы Кевин мог его понять. Чтобы смог прочитать между строк, как он устал и подать руку, тепло улыбнуться и съесть с ним кусочек торта, не воспринимая на свой счёт услышанные слова. Возможно, тогда Рико наконец сможет отказаться от травмирующих его амбиций и просто тренироваться вместе. Отказаться от семьи, от фамилии Морияма и может даже полюбить играть… — Тебе не нравится карамельный торт? — глупости. Какие глупости. И чего стоило ожидать.       Рико не смог ничего ответить на самое неуместное предположение, просто постояв в смятении около минуты. Он развернулся и ушёл. Назад. По маршруту, который с таким усердием заставил себя проделать, оставляя Кевина одного вместе с любимым карамельным тортом, на самом деле купленным наугад, потому что в ближайших магазинах был скудный выбор. Если вернётся в комнату, то им придется провести ещё целую ночь вместе, причиняя друг другу дискомфорт. Рико чувствовал, что не готов сейчас к этому. Его ноги добрели до гостевой раздевалки. Совершенно пустой, куда никогда не заходит команда и тренер, да и уборку проводят только накануне матчей. Но парень всё равно сел прямо на пол, подпирая собой дверь. Разъедавшая пустота внутри становилась всё больше, наполняясь сожалениями о сказанном. Потом на тренировке он обязательно извинится.       Так прошло две тренировки. На время зимних каникул их становилось больше, но это было даже к лучшему. Рико собирался поговорить утром, но ни тогда, ни сейчас Кевин не смотрел на него и не разговаривал. Просто был рядом, потому что это необходимо из-за внутренних правил. Даже сейчас он просто растягивался, не замечая пристального взгляда. — Жан, — от своего имени мальчишка-защитник встрепенулся. Тетцудзи жестоко обучал проданную вещь новым порядкам, из-за чего тот ходил почти всегда побитый. Рико его не трогал. Вместо этого безучастно наблюдал за избиениями, но Жан всё равно всегда обходил его стороной, относясь с большим радушием к Кевину, который по факту также просто наблюдал. — Почему ты боишься меня? — Жан Моро был с прямолинейным характером, постоянно выводящим на конфликт, из-за чего получал ещё больше. Но сейчас именно это было так необходимо. — Потому что ты Морияма, — защитник выплюнул слова с глубоким отвращением, не скрывая ненависть на лице.       Рико искренне удивился, считая глупым из-за принадлежности к семье, которая даже не признает его, делать выводы о человеке. Но на свою ошибку обернулся, увидев лицо полное злости и отвращения. Это и есть правда, с которой Рико не сталкивался в пределах экси. Лишь его фамилия делала его монстром, каковой была вся его семья. Поэтому Кевин никак не реагирует, избегая общение? Боится гнева семьи Морияма.       Рико не хотел этого признавать, но заговорить об этом не решился, продолжая лишь наблюдать со стороны. Ночью, утром, днём — лишь хмурое и напряжённое лицо Кевина в его присутствии. Когда парень всего-лишь хлопнул его по плечу, чтобы наконец объясниться, Кевин вздрогнул, смотря на него большими напуганными глазами. Рука Рико так и повисла в воздухе. Он его боится.       Но почему? Рико ведь всегда страдал вместе с ним. Всегда принимал все наказания и избиения вместе. Тетцудзи наказывал его намного чаще за ошибки и провалы лишь потому, что он не оправдал возложенных ожиданий! Так почему этот парень перед ним так дрожит, если Рико ни разу не сделал ему ничего плохого? «Потому что ты Морияма.»       Больше было не о чем говорить. С того дня Рико понял, что значит носить фамилию Морияма. У него осталась только она и экси. Он станет лучшим. Будет первым, даже если для этого придется быть жестоким, ведь это то, чего от него хочет его «семья». А он всегда делал всё, чтобы оправдать их ожидания.

***

      Кевин Дэй и Рико Морияма были возрастающими звёздами, любимые фанатами. «Дети экси» — так их называли. Всегда неразлучные. И это было так. Рико ушел в спорт и учебу, сосредоточившись на вершинах. Он стал капитаном «Воронов». И он добился этого сам упорными тренировками. Со временем Рико стал жесток и строг, как полагается части семьи. У него был отличный пример для этого. Он ставил высокие стандарты себе, поэтому и от остальных требовал того же. Если кто-то не справлялся, то тренер самостоятельно с этим разбирался. Рико не было дела до пустой траты времени, потому что это никак не могло помочь стать лучше. Он ясно для всех обозначил, что Кевин Дэй всего-лишь номер два, но других впустить в ближний круг больше не мог. Двоих было достаточно, кто ненавидел его существование и знал правду о семейном бизнесе. Для остальных он лишь капитан и номер один.       В один из дней КРЭ начали делать тупые ставки, в очередной раз усомнившись в достижениях Рико. Он должен был уже давно привыкнуть, что его не признают из-за существования Кевина. Но разговоры о соперничестве между двумя лучшими игроками постепенно ушли в массы, превращаясь в ежедневную тему для расспроса и дополнительные упреки со стороны тренера. Каждый день это обсуждали сотни человек, продолжая вести горячие споры в Твиттере, а новостные репортажи не забывали добавлять в горячие новости. Постепенно разговоры начались внутри команды, превращаясь в мерзкий преследующий повсюду шум, который приходилось пресекать. Рико чувствовал, как его бумажный мир снова рушится, построенный из разорванных клочков упорными стараниями. Он с самого детства пытался стать лучшим, но из-за какого-то жалкого ублюдка, который решил заработать на этом немного денег, всё снова идёт крахом. Рико точно сходил с ума, не в силах избавится от преследующих голосов. Ещё и этот проклятый зимний банкет, на котором собрались несколько десятков людей, желающих пообсуждать горячую тему. Отвратительно.       Рико терпел сколько мог, стараясь не слушать. Команда напротив несколько раз специально задевала эту тему. Шакалы оправдывали свое название, сбегаясь голодной стаей на запах крови. Большими стараниями Морияма выносил всё с холодным равнодушием и высокомерием, пока другие члены команды отпускали ответные оскорбления. Он хотел поскорее уехать или остаться в тишине, поэтому после окончания официальной части отпустил Кевина и ушел в одну из VIP-комнат стадиона. Нужно было потерпеть неделю-две. И тема постепенно утихнет. Рико остаётся только продолжать играть и вести свою команду к победе.       Парень рухнул на диван, изучая белоснежный потолок, словно мог через него разглядеть небо. Сегодня шёл снег. Опять похолодало. Кевин больше не поздравлял его, он вообще редко открывал свой рот рядом с ним. Закрыв глаза рукой, Рико просто слушал тишину, погружаясь в полудрём. Он опомнился лишь когда Кевин позвал его. Дэй стоял на месте, нерешительно перешагивая с ноги на ногу. Видимо, Рико пора возвращаться в банкетный зал. — Мне надо тебе кое-что сказать, — Морияма равнодушно осмотрел напарника и решил, что может послушать это по дороге, направляясь к выходу, но парень одернул его за предплечье, продолжая держать, чтобы Рико обратил на него свое внимание. — Мы должны устроить поединок. — Что? — Рико надеялся, что ему послышалось. В груди умирал остаток живых эмоций, которые бережно хранились последние несколько лет по отношению к этому человеку. Кевин что-то щебетал про то, что победитель станет новым капитаном, что это сказал кто-то из комитета, он много чего говорил, но красноречивие говорил его взгляд, пылающий желанием. В этом ведь нет ничего плохого. Рико сможет окончательно всем доказать, что он лучше. Что он не зря всю свою жизнь тренировался. Но неприятное чувство разрывало грудь, словно в неё воткнули нож. Неужели Кевин всё время только и ждал этого момента? Все время хотел перешагнуть через него, забрав всё, чем Рико дорожит быльше всего? И сейчас так трепещет от предвкушения?       Он плохо помнил, что произошло после его слов. Его пальцы перехватили руку, что вцепилась в предплечье. Но Кевин начал вырываться. Рико не хотел его отпускать, чтобы они могли окончательно решить этот вопрос. Кевин останется всегда рядом вторым номером. Будет играть с ним в сборной, а выдуманное соперничество не имеет никакого смысла, ведь им не быть по разные стороны поля. Рико просто хотел удержать его и вразумить, но раздался хруст, а затем крик. Кевин дернулся, и вся рука за несколько минут превратилась в кровавое месиво. Рико остолбенел. Это был не первый раз, когда он видел кровь или убийства. Со временем они перестали его волновать, как что-то повседневное. Но сейчас он мог лишь стоять и смотреть, как Дэй истекает кровью, а потом просто отпустить, оставшись в залитой кровью комнате.       Рико пришел в себя не сразу после произошедшего, рассматривая кровавые следы. Ему понадобилось несколько минут, чтобы осознать всю серьезность нанесенного повреждения. Он постарался как можно быстрее избавиться от крови горой влажных салфеток, а затем пошел искать Кевина. Обошёл весь этаж, преследуя кровавую дорожку, которая оборвалась у лестницы. Он зашёл в каждую открытую комнату, искал среди толпы спортсменов, надеясь, что тот пошел хотя бы к Тетцудзи. Но тренер безмятежно разговаривал с другим, не подозревая о случившемся. Его нигде не было. И Рико оставалось только просить помощи у тренера, осознавая все последствия. Но Кевина Дэя так и не нашли.

***

— Как ты посмел поставить под удар репутацию команды?! — Тетцудзи жестоко избивал племянника тростью, пока тот молча стоял на коленях в кабинете тренера. Его удары были безжалостными, рассекая кожу, но Рико молча терпел. Он понимал, что заслужил это. Рано или поздно Кевин должен был уйти. Это случилось даже позже, чем он предполагал. Он был уверен, что этот парень скорее всего сбежал к отцу, ведь тот тоже был на банкете. — Убирайся!       Рико молча почти выполз из кабинета, игнорируя боль во всем теле. Живым местом было только лицо, ведь нельзя появиться перед камерами с кровоподтёками. Здравый смысл говорил, что это к лучшему для них двоих. Он был уверен, что они встретятся ещё на поле, а сейчас время тренировки.       Тетцудзи продолжал срываться на племяннике каждый день. Ему пришлось сделать объявление, что Кевин получил травму катаясь на лыжах, Рико в свою очередь было запрещено покидать «Замок Эвермор», но даже при большом желании он бы и не смог, ведь на теле не было живого места. Тренер ещё более строже занялся тренировками капитана, закрепив в качестве нового партнёра Моро, чтобы тот мог подходить по уровню. Рико на эту новость издал лишь короткий смешок, но даже он отдался болью в рёбрах. Рядом с ним все равно будет находиться тот, кто его всем сердцем ненавидит. Почти ничего не поменялось.       Дни-недели превратились в одни сплошные тренировки, после каждой приходилось самостоятельно менять бинты перед зеркалом, ведь никто не должен видеть слабости капитана. Раны медленно и болезненно затягивались, синяки сходили, но время вокруг словно остановилось. В комнате все оставалось прежним. Рико заставлял себя помнить о том, что произошло, но он соврет, если скажет, что одной проблемой не стало меньше. В один из таких то ли дней, то ли вечеров, что невозможно было понять, брюнет просто сидел на кровати и пытался найти в себе чувства хоть чего-то кроме боли, но даже в голове было пусто. На столе лежала небольшая папка от информатора с подробной информацией о состоянии Кевина. Рико точно знал, что даже среди диких животных этот парень сможет играть, оправдывая этим случившееся.

***

      С началом сезона все вернулось на круги своя. Кевин появился перед камерами в качестве помощника тренера, а Рико пришлось строить из себя очень сожалевшего друга. Тетцудзи заранее более чем доходчиво объяснил, как Рико должен себя вести и что говорить. Его злость постепенно стихла, но теперь он пользовался любой возможностью упрекнуть капитана, которых становилось всё меньше. Из-за разницы в округах Рико и Кевин не должны были встретиться на поле, поэтому Морияма продолжал говорить заученный текст репортёрам и играть, требуя от команды всё таких же высот. Даже на банкетах он предпочитал поскорее уйти в тихое место, чтобы не видеть бледное лицо Кевина, смотрящее на него как на самый страшный кошмар его жизни. Все шло естественно, как смена сезонов года. Он стал тем, кем хотел. Номер 1. Выдающийся игрок с лучшей, пусть и высокомерной командой. Но удовлетворения это так и не принесло, как и признания со стороны семьи.       Мирная или даже монотонная жизнь закончилась с началом первых весенних дождей. В «Замке Эвермор» было все также мрачно, несмотря на многочисленные окна на верхних этажах, на одном из которых находился кабинет тренера. Тучи не позволяли солнечному свету пробиться в и без того мрачные коридоры, которые отчего-то вызывали восторг у гостей, а для него были подобны похоронной дороге, по которой он вынужден ходить. Дойдя до нужной двери Рико несколько раз постучал, после чего раздалось грубое разрешение войти. Старик Тетцудзи с годами не молодел, но выглядел все равно моложе своего настоящего возраста благодаря генам. Он даже не поднял голову с документов. Лишь кинул на стол украшенный золотой кромкой уже вскрытый конверт. Рико оставалось лишь изучить содержимое. Начало не являлось чем-то новым. Знакомый текст, знакомая передача и все та же компания. Им предлагали устроить радостное воссоединение с Кевином, но из радостного между ними осталось только расставание. Все новости уже громко говорили о возвращении Кевина на поле, из-за чего жизнь Рико снова осложнилась. Особенно после того, как его поставили перед фактом, что их команда меняет округ. Одной этой новости было достаточно, чтобы желать никогда больше не пересекаться. — Нам ни к чему пересекаться раньше. Совместная игра в начале сезона уже вызвала много внимания. — Я не спрашивал твоего мнения, — взгляд Тетцудзи был таким же тяжёлым, как и в детстве. Каждый раз он вызывал приступ тошноты и ненависть к себе и ко всему окружению. Рико всем сердцем ненавидел то, через что ему пришлось пройти из-за этого взгляда: приступы панических атак, ежедневное саморазрушение из-за уверенности в собственной никчемности, потеря детских надежд и встреча с жестокой реальностью, к которой, как оказалось, он не был готов, но приложил максимум усилий, чтобы справиться с ней. Ведь он должен быть сильным, чтобы оправдать ожидания семьи. Даже избиения были ничем по сравнению с отвращением в этих глазах. Но говорить, когда действительно надо, он так и не научился.       Рико молча вышел из кабинета, почти бесшумно закрывая за собой дверь. Вскипающая внутри ярость вырывалась наружу, пока пальцы превращали официальное приглашение на «Шоу у Кэтти» в клочок бумаги. Ему понадобилась минута, чтобы справиться с приступом ярости и отправиться в комнату. Возле двери, ведущей в Гнездо, ждал Моро. Его мертвые глаза лишь сильнее выводили из себя. Жан, завидев злое лицо капитана, опустил глаза в пол и ввел код на замке отпирающем дверь, за которой сплошная темнота, освещенная лишь красной световой лентой. Рико слишком сильно толкнул скомканное письмо в грудь защитника, отчего тот отшагнул к стене, но брюнет даже не обратил на это внимания. Лишь сделал заметку, что эта высокорослая башня не способна выдержать даже небольшой толчок. Ему хотелось поскорее вернуться в комнату, чтобы прийти в себя, а эта пешка продолжала следовать за ним. Даже когда дверь в комнату захлопнулась он продолжал стоять в дверном проёме, прекрасно осознавая всю опасность близкого нахождения с капитаном. Рико счёл это абсурдом. Моро не был мазохистом, но делал всё, чтобы его в очередной раз наказали. В голове промелькнула мысль, что он никогда намеренно не использовал насилие в его сторону, и, возможно, этот парень слишком привык к осознанию безопасности в его компании, хоть и смотрел на него как на последнее чудовище. Безумное желание вырвать его глаза, напоминающие глаза Кевина, почти свело с ума. И лишь небольшая капля самообладания всё ещё держала его на земле.       Комната всегда была нулевой точкой, где время и внешний мир не имели никакого значения. Она не менялась уже несколько лет. И это помогало успокоиться и прийти в себя. Даже его вещи перестали приносить боль и внутренние терзания, став лишь частью декора, чтобы комната не казалась такой пустой. Но сейчас они больше напоминали красную раздражающую тряпку перед глазами. Кевин Дэй всю его сознательную жизнь задвигал его на задний план. Он забрал всё, что было ему дорого: признание семьи, успех, талант. А теперь вновь, после того, как дал вдохнуть полной грудью, закапывал его в могилу. Ведь семье не нужны бесполезные пешки.       Снова нечем было дышать. Рико задыхался, пытаясь растянуть ворот рубашки, чтобы было легче дышать. — Убирайся, — он нащупал первое, что попалось в руки, и швырнул в ноги защитнику, пока мог ещё чувствовать конечности, которые постепенно немели. Он не мог показать свою главную слабость тому, кто только и ищет их в нем, чтобы в удобный момент воткнуть нож в спину. Но Моро вместо того, чтобы послушно уйти, поднял книгу, бросая слишком уверенный для такого запуганного пса взгляд. — Это книга Кевина. Она была дорога ему, — только сейчас Рико заметил, что именно бросил в парня. С его губ слетел глухой смех, пока пальцы крепко сжимали край стола. — Точно, он же так старательно собирал эту доисторическую литературу, — Рико оттолкнулся от стола, вновь заставляя себя дышать. — Не помнишь, какая ещё была ему дорога? Может эта? — парень провел кончиками пальцев по корешкам книг, вытаскивая одну из ряда. Он бегло пролистал страницы. Не найдя нужное, отбросил в ноги стоящего на месте Жана и взял следующую книгу. — Или эта? — Рико чувствовал как сходит с ума, не в силах понять, дышит он или нет. Он точно знал, что руки дрожат, но не спускал взгляд с «верного друга», которому стоило заткнуться и изначально не заходить в его комнату. Эти двое всегда держались вместе, считая его сыном дьявола и приписывая все грехи семьи. Но сейчас ненависть к ним и ко всей его жизни застилала трезвый разум. Парень продолжал выворачивать книги и швырять их в Моро, с каждым разом целясь все выше, пока нужное письмо наконец не выпало. Когда Рико взял его в руки, защитник вздрогнул, делая короткий шаг вперёд, но передумал уже через секунду. Это было жалкое зрелище. Но более жалким было то, что Рико так и не решился порвать письмо матери Кевина. Он просто кинул его на пол к остальным разбросанным книгам. — Забирай и убирайся, — Моро не стал долго ждать и, забрав письмо с парой книг, быстро вышел. Рико продолжил стоять на месте и медленно дышать, чтобы кислород вернулся в тело, но злость никак не проходила. Из груди вырвался прирывистый хриплый смех. — Я с этим справлюсь, — почти полушепотом, словно его кто-то мог услышать, произнес Рико, убеждая себя в этом. Вместе с последним тяжёлым выдохом ушла последняя злость. Её заменила жуткая усталость, но до тренировки ещё было несколько часов, которые изначально планировалось уделить навалившейся с началом учебного года домашней работе. Но её придется делать ночью, потому что сейчас хотелось просто отдохнуть и ни о чем не думать.       Репортёры продолжали стеречь на каждом шагу, не давая покоя. Но две недели утекли сквозь пальцы, как бы Рико не хотел остановить время. С приближением дня выступления на «Шоу у Кэтти» нервозность должна была нарастать, но Рико морально готовил себя с того дня, как узнал. Пачка успокоительных стала хорошим помощником, но избавить от приступов не могла. Возможно, дело в привыкании или в глубоком нежелании идти к врачу со своими «незначительными» проблемами, ведь тогда об этом наверняка узнает семья, как бы он не старался скрыть. А его ценность сразу упадет. Не исключено, что Тетцудзи захочет заменить сломанную пешку тем, в ком уверен больше.       После ночной тренировки было немного времени собраться и привести себя в порядок перед выездом в аэропорт. Рико захватил с собой блокнот с ручкой, чтобы по дороге прикинуть план эссе, которое, как всегда, совсем не вовремя задали. Весь путь до аэропорта он не мог отвести взгляд от мелькающего пейзажа за окном, выпадая из реальности в рой мыслей, пока Жан вел машину. Небо было темным, и ни одна звезда так и не выглянула, чтобы встретить их. Несмотря на поздние рейсы, людей в аэропорту было достаточно. Многие из них сидели в зале ожидания, кто-то уже спал, а длинная вереница людей ожидала своей очереди в регистрационную стойку. Сверившись с часами и графиком на табло, парни отошли к сидениям недалеко от их стойки регистрации и молча рассматривали людей. Спокойная атмосфера почти убаюкивала. Даже выработанная годами выносливость уступала ей и позволяла сонливосте одолеть тело и немного помечтать. Рико рассматривал табло и высокие окна, изучал возможные рейсы, пытаясь прикинуть, есть ли у него шанс отправиться путешествовать. Но реальность имела более жесткие границы: ещё два года он будет привязан к университету и полностью под контролем дяди.       Раздалось объявление регистрации на рейс. Жан поднялся с места, и Рико пришлось последовать его примеру. Хоть они были ближе всего, несколько человек уже успели опередить их и занять очередь к стойке регистрации, но ожидание длилось не долго. После пункта досмотра Морияма в первую очередь отыскал кофе, заказывая двойной американо, какао для закреплённой к нему паре, которая не пила кофе, и пару сендвичей. Вылет был только через сорок минут. Чтобы всё это время не смотреть в потолок, пригодилась тетрадка с ручкой. И только в самолёте парни позволили себе заснуть.       Полет был, к сожалению, недолгим. А недавно съеденные сендвичи все ещё утоляли чувство голода, отчего задерживаться в аэропорту причин не было. Сверившись с часами на стене, парни побрели на парковку, где ждало заранее арендованное авто с водителем. Жан подошёл к мужчине, чтобы подтвердить имеющуюся информацию и задать маршрут, после чего Рико упал на заднее сиденье, в то время как Моро занял пассажирское место рядом с водителем. Нежелание видеть одного единственного человека никуда не уходило. Наоборот напомнило о себе, когда расстояние между ними стремительно уменьшалось вместе с нервными клетками.       Вереница мелькающих друг за другом людей быстро выполнила свою работу. Рико пришлось улыбаться не меньше получаса, прежде чем костюмер оставил его в покое. Но счастье длилось считанные секунды, пока в дверь не раздался короткий стук, после чего гость самовольно разрешил себе войти. Перед началом шоу Кэтти Фердинанд заглянула поздороваться и поверьтеть своим хитрым хвостом. Рико растянул губы в приветливой улыбке и позволил себя обнять, пока мысленно тяжело вздыхал, понимая, что неприятный характер этой женщины никак не изменился. — Я так рада, что ты принял моё приглашение. Я уверена, Кевин тоже обрадуется, когда ты выйдешь, — лебезила девушка, продолжая касаться чужих предплечий, словно понятие «личное пространство» ей не знакомо. Парню точно понадобится пачка влажных салфеток, чтобы избавиться от ощущения её прикосновений, а лучше горячий душ.       Рико хотел видеть «счастливое» лицо своего старого друга также сильно, как находиться сейчас в этом месте. Из-за мерзкой необходимости тратить свое время на прихоть старика капитану придется пропустить тренировку, так как физически он не может быть в двух местах одновременно. Если только тренер не успел уже сделать его двойника, чему Морияма бы не удивился. Кэтти быстро покинула чужую гримёрку, когда объявили о скором начале шоу, наконец отлипая от тела парня. И Рико тут же воспользовался возможностью стряхнуть с себя неприятное ощущение чужих прикосновений. В то время как Жан счастливо спал, сидя на диване, не подозревая, что его хотят задушить подушкой. Его совсем слегка, небольшую капельку с размером моря, раздражало, что он не может позволить себе быть таким же беззаботным и просто никуда не пойти. Но несмотря на свою очень доброжелательную сторону, парень всё-таки вышел из гримёрки, чтобы не мешать лишним шумом. — Вы — Рико Морияма? — стоило переступить порог его сразу перехватила незнакомая девушка с наушником, через который общались работники студии. Получив положительный ответ, она начала ещё раз пересказывать порядок выхода и несколько из важных, по её мнению, вопросов, попутно провожая до сцены, где уже общался Кевин с телеведущей. — Ожидайте здесь, пока Кэтти не объявит о Вашем выходе. Энни, проверь микрофон, — девушка ушла, но вместо неё тут же появилась другая, проверяя крепление микрофона на одежде. Это было достаточно скучно, чтобы не обращать на это внимание. Взгляд снова нашел искусственное лицо Кевина. Он всегда натягивал это мерзкое доброжелательное выражение лица перед публикой, словно он радуется каждому лучику света, а по утрам занимается йогой, попивая зелёную полезную жижу под названием «смузи». Рико было противно видеть это, потому что каждый раз видел свое двуличное отражение. В поисках на что отвести взгляд он начал рассматривать ещё одного парня, сидящего рядом. До сих пор было непривычно видеть рядом с Кевином кого-то кроме Жана или других Воронов. Этот парень был совсем неприметным: каштановые волосы, карие глаза, одежда, выданная явно костюмером. Ничего в нем не привлекло с первого взгляда, но Рико больше нечем было себя занять. Он пытался понять, что в этом парне могло привлечь такого помешанного человека. Возможно, эта информация была в отчётах, которые продолжали копится на столе. Морияма давно перестал их читать, просто откладывая, чтобы лишний раз не вспоминать. Новостей было достаточно для этого.       Кэтти продолжала что-то говорить, но Рико сам не понял, когда перестал её слушать, неотрывно смотря на этого неприметного парня. Точнее на его глаза. С первого взгляда в них не было ничего особенного, но даже сквозь макияж можно было увидеть мешки под глазами, появившиеся не только от недосыпа. Тяжёлый запуганный взгляд, который искал пути отхода. Он был похож на Жана после первых месяцев пребывания в Гнезде. Ещё один несчастный ребенок, но Рико не был достаточно милосердным, чтобы испытывать жалость к другим, потому что изо всех сил пытался выжить сам.       Мысли о собственной беспомощности вновь приводили в бешенство, и Рико наконец отвел взгляд, чувствуя, как закипает кровь, словно взорвался вулкан и лава заполняла вены. Он думал, что давно привык к этому чувству, но теперь снова терял свое драгоценное спокойствие. Знакомая музыка быстро привлекла внимание. Работник студии подсказал, что пора выходить, и пришлось быстро натягивать улыбку, что получилось явно не очень. В первую очередь он подошёл к Кевину, приобнимая того за плечи. Даже через ткань можно было почувствовать, как напряглись мышцы. — Не теряй лицо. Мы перед камерами, — напомнил Морияма, отстраняясь, чтобы занять свое место. Он всего-лишь мимолётно кинул взгляд на парня рядом, но вместо бегающих глаз, которые были всего минуту назад, увидел рьяную готовность бежать. Ведущая быстро завалила вопросами, отвлекая долгожданного гостя, на которые Рико отвечал заранее прописанным Тетцудзи текстом. В следующий момент, когда он снова посмотрел на него, парень крутил в руках стакан, избегая взгляда. Голос Кевина дрожал, хоть он из-за всех сил старался держать себя в руках. Все шло более чем обычно, пока в их диалог не вмешался все тот же парень.       Рико был уже готов устало вздохнуть от знакомой нападки трусливого кролика, но на мгновение растерялся, сталкиваясь с пристальным взглядом. Он напоминал больше уверенность хищника перед добычей и ни намёка на ранее проявленную робость, словно тот бросал ему вызов. Хотя, вариант с биполярным расстройством тоже был неплох. Парень давал холодные ответы, чтобы поставить мелкого наглого мальчишку на место. Это переросло в азарт, ведь за последние несколько лет не было никого настолько смелого, чтобы позволить себе такую наглость. Только пару глупцов, что пытались утвердиться, но не стоили и капли его внимания. Но этот малыш был другим. Он был уверен в каждом слове, но одновременно с этим был готов сбежать в любой момент, стоит Рико случайно дернуться.       Фердинанд прервала прения, превращая в новую горячую тему для обсуждения. Она была только рада зацепиться за нарастающий конфликт, но их экранное время подошло к концу. Приглашенные гости не стали дружелюбно прощаться и разошлись как можно быстрее в разные стороны. Зайдя уже за кулисы, Рико обернулся, разглядывая на столе опрометчиво оставленный стакан, который заприметил ещё во время «небольшой» дискуссии. За небольшую плату один из работников студии отдал ему его, и парень наконец смог вернуться в свою гримёрную. Моро уже проснулся и просто дремал, так как сразу лениво открыл глаза, сладко зевая. Рико хотел в него что-нибудь кинуть, но под рукой был только стакан и искусственный горшок с какой-то декоративной зеленью. — Мне нужна вся информация о человеке, который касался этого стакана. Это парень лет девятнадцати. Другие не интересуют, — Рико был немного рад хоть так завалить этого парня лишней работой, но больше всего хотел поскорее убраться из этого места.

***

      По возвращению в Гнездо Тетцудзи ни разу его не вызвал, что означало хорошо выполненную работу. С некоторых времён это стало лучшим проявлением одобрения с его стороны. Но болезненное сознание преподнесло другой подарок: ночные кошмары и бессонницу на почве их. Рико старался успокоить разыгравшееся в груди чувство страха, думая о предстоящей тренировке, но перед глазами всплывало лишь лицо незнакомца, у которого было известно только имя — Нил Джостен.