Middle of the Night

○ ☽ ◯ ☾ ○

— Простите, остались только два номера с двуспальными кроватями, — девушка на ресепшене старательно изображает на лице сожаление, и с этого момента всё идёт наперекосяк. Конечно же, Чанбин тут же прилипает к Хёнджину, озвучивая шутку про медовый месяц, тот смеётся, щуря глаза в полумесяцы, а Минхо рядом напрягается. Феликс не метафорически чувствует, как воздух между ними становится на пару градусов холоднее. Наверное, он тоже обескуражен, что не успевает даже возразить, а Феликс всерьёз рассматривает вариант прикинуться внезапно заболевшим и уехать домой. К чёрту это побережье, этот летний отдых и запланированные ещё месяц назад совместные выходные. К чёрту самого Феликса, который на позапрошлой неделе испортил всё своим тупым признанием Минхо на вечеринке по случаю окончания университета. Да, всё очень усложняет ещё тот факт, что у Феликса краш на Ли Минхо вот уже год. С первого момента их знакомства. А ещё то, что у самого Минхо, вероятно, краш на Хёнджина. Хотя, у кого не: Феликс и сам некоторое время был жертвой его обаяния, задолго до встречи с Минхо. Благо, вовремя понял, что с Хваном они слишком похожи, чтобы между ними зародилась искра и вспыхнул огонь, и что у них очень много общего, в том числе и вкус на парней. Потому как Феликс начинает подозревать, что чувства Минхо могут оказаться взаимны. Уж очень мягкий и послушный Хёнджин с ним, их взгляды, которые они бросают друг на друга, зачастую двусмысленны, а садясь рядом, они всегда оказываются непозволительно близко. Чанбин с Хёнджином, получив ключ-карту первыми, уходят к лифту, а Феликс так и стоит на месте, терзаемый сомнениями. — Пойдём, я возьму твою сумку, — зовёт Минхо и, не обращая внимания на протесты, закидывает оба их небольших багажа на плечи, направляясь к лифтам. Как же у них, чёрт возьми, всё сложно. Стоя рядом с Минхо в тесном пространстве, Феликс чувствует тонкий аромат его парфюма, невольно размышляя о том, что у основания шеи он наверняка должен ощущаться сильнее. Дышать становится тяжелее. Короткий звук лифта, оповестивший о прибытии на седьмой этаж, становится спасением. Феликс торопливо выскакивает первым в коридор, чтобы открыть дверь их номера для Минхо, несущего две, по сути, не сильно тяжелые спортивные сумки. Тот улыбается благодарно и бросает короткое “Спасибо”. Двуспальная кровать, как и обещала сотрудница гостиницы, действительно оказывается достаточно просторной, чтобы два человека могли спать на ней с комфортом, совершенно не беспокоя друг друга. Большое окно в пол со стеклянной дверью на террасу открывает потрясающий вид на лазурное море. Феликс подходит ближе, засматриваясь, и от красоты у него перехватывает дух. — С какой стороны ляжешь? — М? — Феликс поворачивается к Минхо, скинувшему сумки на кровать и ожидающему ответ, вероятно, чтобы занять одну из тумбочек. — Можно я лягу у окна? — Без проблем, — с облегчением выдыхает тот. — Люблю спать поближе к выходу. — Ты мог бы просто сказать об этом, хён, — тихо произносит Феликс. — Не обязательно быть для всех удобным и уступчивым, тебя могут не так понять. Горькие слова вырываются из него сами собой, и он жалеет, что вообще открыл рот. Минхо хмурится, не отвечая, и молча приступает к разбору вещей. Феликс решает, что займётся этим позже, бросая, что прогуляется немного, и выходит из номера, оставляя Минхо одного. Море встречает ласковым плеском волны, тёплым солёным бризом и чувством лёгкого опустошения. Присев на корточки, Феликс трогает мягкую пену, мечтая романтично раствориться в ней, как русалочка из одноимённой повести. Феликс любит океан. Он вырос на его побережье, в далёкой Австралии, и никакое корейское море никогда не сможет заменить то чувство великого и прекрасного, которое вызывает в нём Тихий океан. В его душе теплится надежда когда-нибудь в далёком будущем вернуться домой и поселиться на самом берегу, чтобы доживать там свой век, в конце растворившись в морской пене. А до недавнего времени в этой его мечте было место для ещё одного человека. Когда в тот злополучный вечер Феликс вывалил на Минхо своё признание, потянувшись за поцелуем, то получил в ответ лишь испуганный взгляд и выставленные вперёд руки. Осознав весь идиотизм своего положения, он понял, что совершил огромную ошибку и зарёкся когда-либо ещё пить “для храбрости”, как подначивал его теперь уже бывший одногруппник Хан Джисон. После того случая они с Минхо так и не поговорили, а Феликсу всё ещё хочется провалиться сквозь землю и остаться там до конца дней своих. Вот только глупое, слабое, влюбчивое сердце Феликса никак не желает униматься, продолжая стремиться к одному-единственному человеку. Будто на нём свет клином сошёлся. Он возвращается в номер поздно, пропустив ужин, отвечая Хёнджину в общем чате, что не голоден. Быстро и очень аккуратно, чтобы не беспокоить уже уснувшего Минхо, принимает душ и юркает под одеяло на своей половине кровати. Ложась на самом краю, чтобы не создать ощутимой тряски. Но Минхо всё равно ворочается, и Феликс мысленно стонет от своей неуклюжести. — Вернулся? — Прости, хён, не хотел будить. — Я не спал. Феликс позволяет себе расслабиться и лечь удобнее на спину. В темноте комнаты они не могут видеть друг друга, но он в деталях представляет лицо Минхо. По-кошачьи вытянутые глаза за растрёпанной чёлкой, длинный прямой нос, надутые губы с чуть вздёрнутой верхней, придающей ему вечно капризный вид. С неизменно нахмуренными бровями — Минхо делает это неосознанно всегда, когда занят мыслительным процессом, а Феликсу ужасно хочется помассировать точку над переносицей, чтобы разгладить сердитую складку. А ещё — уткнуться носом в тёплую шею, вдохнуть запах кожи и обнять крепко, прижавшись всем телом. Если бы только у Феликса было право на это... — Ты непривычно тихий и какой-то совсем не весёлый в последние дни, — Феликс слышит — черт возьми, слышит! — как его любимый хён хмурится ещё сильнее, произнося это. — Тебя что-то беспокоит? Да, ты. Совсем рядом раздаётся шуршание, и Феликс с удивлением понимает, что тот протянул к нему руку, положив её поверх одеяла. Раньше они часто так делали — их маленький жест поддержки. Феликс вообще до жути тактильный и, один раз на пробу не встретив сопротивления, всячески искал повод коснуться Минхо. Взять его под локоть, коротко обнять в приливе нежности, переплестись пальцами. Больше никому никогда не было позволено с Минхо такого уровня физического контакта, только у Феликса была привилегия. Вполне естественно, что тот глупо в один момент принял себя за избранного. Феликс и с Хёнджином периодически тактильничает, но с ним нет того приятного трепетного ощущения под рёбрами. В самом начале их знакомства Минхо сказал Феликсу, что у него руки маленькие, как лапки котика, хотя у самого не намного больше. Но сейчас, скользнув рукой в ладонь старшего, тот отчего-то чувствует себя совсем крохотным. — Всё будет хорошо, хён. Мне просто нужно немного времени, и всё снова будет хорошо, — честно выдыхает Феликс, искренне веря в свои слова. Минхо молчит какое-то время, словно обдумывая сказанное, и неосознанно гладит большим пальцем по костяшкам руки. Феликс боится даже дышать, чтобы не спугнуть то, что между ними сейчас. Те жалкие крохи близости, которые ему позволены после подведения черты. — Это Хёнджин, верно? — осторожно, будто ступая на зыбкую почву, спрашивает наконец Минхо. Феликс недоумевает, но тот продолжает, вконец спутывая все его мысли: — Тот, кто тебе на самом деле нравится? Я прав? Приподнявшись на одном локте, Феликс пытается разглядеть выражение лица Минхо под собой. В тусклом свете взошедшего над морем полумесяца его глаза сияют тёмной морской бездной, в которой можно утонуть навсегда. Осознание ситуации липкими холодными пальцами пробирается под кожу и кости, скручивая внутренности. — Ты же это сейчас не серьёзно? — с надеждой в голосе произносит Феликс, но, не получив никакой ответной реакции, с трудом заставляет лёгкие сделать очередной вдох. — Я буквально признался тебе две недели назад на вечеринке и чуть не поцеловал, а ты оттолкнул меня. И я думал, что это тебе нравится Хёнджин. — Пьяным ты всем признаёшься в любви и лезешь обниматься, — ворчит Минхо, а Феликс дуется, потому что тот как всегда прав. — Как я мог понять, что это было всерьёз, если ты был почти невменяем? От досады хочется плакать, и Феликс наощупь хлопает Минхо раскрытой ладонью, попадая по груди. Тот проявляет чудеса кошачьей реакции и ловит его за руку, потянув на себя. Феликс охает от неожиданности, но, устроившись поудобнее, быстро затихает в уютных объятиях. Совсем как раньше. — Тебе действительно не нравится Хёнджин в том смысле? — как хорошо, что темнота прячет горящие смущением щёки от проницательных глаз. — Просто ты всё время флиртуешь с ним и называешь своим, и я подумал… Минхо тихо смеётся. — Тебе очень вредно думать, Ли Феликс. Мне нравится его дразнить, вот и всё, он забавно реагирует. Никакой романтики. Только суровые мужские шуточки. — И хватания за задницу? — И суровые мужские хватания за задницу, — голос Минхо серьёзен, но Феликс отчётливо слышит в нём улыбку. — Теперь, когда мы выяснили, что никому из нас не нравится Хёнджин, что будем делать дальше? — он задевает мягкими губами висок Феликса, а тот легонько пожимает плечами в ответ. — Закопаем его в песок? Позволяя себе чуть больше, Феликс обвивает руками талию Минхо, прижимаясь к его груди. Наощупь утыкается лицом в шею и ведёт кончиком носа вдоль артерии. Пальцы Минхо блуждают по его спине, мягко поглаживая. Неужели?... — Может, лучше… целоваться? Страшно, боязно, сердце на секунду замирает в груди. Но Минхо просто отвечает: — Можно. И Феликс снова может дышать. Рука Минхо опускается на его щёку, гладит большим пальцем скулу, а мягкие губы находят его. Под закрытыми веками рождаются вселенные, а в животе — взрывается сверхновая. Так горячо и хорошо; Феликс размыкает губы, предлагая углубить поцелуй, и Минхо принимает предложение. Как Феликс и предполагал, целоваться с Минхо — словно попасть в рай. Какими же идиотами были все его бывшие, отказавшись однажды от него. Феликс понимает, что не сможет больше прожить ни дня без этих объятий, поцелуев, пальцев на своём лице. Минхо скользит ладонью по его пояснице ниже, а затем ощутимо сжимает ягодицу, хитро улыбаясь в поцелуй. В отместку Феликс больно прикусывает его нижнюю губу, и, шумно выдохнув, Минхо отстраняется. Его частое жаркое дыхание невидимо касается щеки Феликса. — До конца недели никаких больше поцелуев. Ты наказан, — строго произносит он. — Сейчас уже воскресенье, хён, — Феликс не может сдержать счастливую улыбку. — Значит до конца этого дня. Что ж, до конца дня он согласен. Что угодно, любые правила игры, какие предложит ему Минхо. Феликс за ним пойдёт до самого конца света и дальше. Но после завершения дня обязательно зацелует до опухших губ и оседлает крепкие бёдра. Сердце снова переходит на бег, когда Минхо зарывается носом в его волосы: — Ты пахнешь морем. — Как свежий бриз? — Нет, как суши с тунцом, — Феликс на это закатывает глаза и вздыхает, — Вкусненько. Я бы съел. — Хё-ён! — стонет Феликс почти в голос. — Если хочешь есть, просто пошли найдём круглосуточный! Я по твоей вине ужин пропустил! — Никто не виноват в том, что ты думаешь вместо того, чтобы есть! — возмущается в ответ Минхо, а Феликс дуется, но получает быстрый поцелуй в надутые губы. — Пойдём, рыбка. На сборы пять минут. Безобразно счастливому Феликсу хватает три.

○ ☽ ◯ ☾ ○

Утро неожиданно больно придавливает своим пришествием после жалких четырёх часов сна. Счастливый, но отвратительно помятый Феликс без аппетита колупает свой завтрак. Состояние Минхо, сидящего сбоку, явно ничем не лучше. — А вы чего такие тихие и не весёлые? — задаёт внезапный вопрос Чанбин, Хёнджин рядом с ним давится смехом и омлетом с ветчиной. — Лицо твоё с утра увидели, — в своей привычной манере отшучивается Минхо. — М-м-м, — задумчиво тянет Хёнджин. — А мы уж было подумали, потому что не выспались, целуясь полночи. Он довольно хихикает, вытягивая губы уточкой, а Минхо поднимает на него нахмуренный взгляд. Феликс, кажется, начинает понимать, к чему Хёнджин ведёт. Уши вспыхивают пожаром, и он незаметно для остальных кладёт под столом ладонь на бедро Минхо. Хёнджин склоняется чуть ниже над столом и, приложив ладонь ко рту, шепчет вполголоса: — Стены, хён. Стены тут очень тонкие. Теперь уши краснеют и у Минхо, а Хёнджин получает ощутимый пинок по ногам под столом. — Рад за вас, — совершенно не обижаясь, улыбается тот. — Наконец-то вы оба перестали думать, а начали делать. Феликс переводит вопросительный взгляд на Минхо, но тот старательно его игнорирует, с энтузиазмом налегая на завтрак. Ли Феликс делает в своей голове пометочку — непременно устроить одному вредному коту весёлую ночь.

○ ☽ ◯ ☾ ○