Похоть

Фейд-Раута это ненавидит столь же сильно, сколь жаждет. Ненавидит собственную слабость, раз за разом ей поддаваясь. Жаждет порочного удовольствия, что охотно и щедро даёт ему дядя. Жаждет так сильно, что передумал убивать родственника. От горячей чёрной воды поднимаются клубы пара. Мягкое крупное тело прижимается к на-барону сзади. Стояк дяди упирается Фейд-Рауте в поясницу, но он спокоен. Барон никогда его не возьмёт. Слишком ценит. Нездоровая, одержимая, всепрощающая привязанность. Сам бы на-барон Фейд-Раута, будь он главой своего Великого Дома и посмей его наследник покуситься на его жизнь, долго и власть истязал бы неблагодарную дрянь перед публичной показательно-жестокой казнью. Владимир Харконнен его даже не ударил. Не запер в темнице, не посадил на цепь, не кормил объедками со стола, не унижал, не трахнул публично. Дядя привязал его к кровати и провёл по дороге к новому виду наслаждения. Толстый палец мягко и медленно толкается внутри. Фейд-Раута сам делает круговые движения бёдрами, так приятнее, слаще... Фейд держится руками за край купальни, наслаждаясь разнеженностью тела, которую дарит горячая вода, и умелыми ласками родственника. Кто бы мог подумать, что в руках барона Харконнена, из покоев которого выносят сломанные постельные игрушки, может быть настолько хорошо и спокойно. Очевидно, у дяди стоит не только на истошные крики низших, в которых запихивают то, что в человеческом теле помещаться не должно, но и на собственного наследника. Крепко так стоит. Барон трётся об него, свободной рукой прижимает его за живот к себе вплотную, шумно дышит на ухо наследника, целует то в холку, то в ухо, то в затылок. Безумие. С ума сводящее безумие. Мокрое, горячее, заставляющее всё внутри сладко и трепетно сжиматься. Передающееся воздушно-капельным путём. Безумие, что делят глава Великого Дома Харконнен и его наследник, одно на двоих. - Нравится, мой дорогой мальчик? Фейд не способен на осмысленный ответ. С его губ слетает громкий одобрительный стон. - Представляешь, как хорошо бы тебе могло быть на мне? Ощутить в себе кое-что покрупнее? Хочешь, чтобы я вынул палец и вошёл в тебя? Как сильно ты этого хочешь, мой дорогой племянник? От похабщины, что несёт барон, Фейда сладко мутит. Его тело трепещет. Он тянется к себе, несколько раз проводит рукой по члену и с хриплым стоном утыкается лицом в изгиб локтя руки, лежащей на краю купальни. Фейд-Раута так разморён, что попытайся барон сейчас воплотить свои слова и поиметь наследника, наследник бы не сопротивлялся. Но дядя никогда не идёт до конца. Барон отстраняется, доласкивает себя рукой, положив другую руку меж лопаток племянника. * * * * - Что та сука из Бене Гессерит? - интересуется Фейд, чувствуя, что вода в купальне пришла в спокойствие. - Отбывает с Гьёди-Прайм на рассвете, а пока что ищет тебя в нашей малой резиденции на спутнике планеты. - Славно. Фейд-Раута разворачивается к любимому родственнику с жестокой улыбкой на губах, прекрасно зная, как она действует на дядю. Молодому телу мало одного раза. Фейд-Раута хочет ещё.