Мой демонический меч – Ли Минхо

– Ну что за неудачник? Думаешь, твоей красивой мордашки достаточно, чтобы учиться в нашей академии? – обидчик пинает Хёнджина ногой поддых, пока двое дружков удерживают руки Хвана, не позволяя тому дать отпор. – А ты думаешь, что родительских денег достаточно, чтобы позволять себе вести себя как последняя мразь? – сквозь зубы шипит Хван и тут же получает кулаком по лицу. Студент почувствовал, как его щека горит от боли. Он едва сморгнул мошки с глаз, как ощутил очередной пинок. Хёнджин хрипло выдыхает и сводит брови, его хватают за волосы, чтобы поднять лицо и заставить посмотреть в глаза задире. – Иди, пожалуйся мамочке, Хван, – ехидничает Ким Сон Хва, – ах да, она же сдохла, пока рожала тебя. Уши Хёнджина краснеют от ярости. Он с гневом дёргается вперёд, вырывая одну руку из захвата и накидывается на одноклассника, но толком даже не успевая ему навредить, вновь оказывается схваченным. Хван не теряет гордости, не показывает грубияну слабости, что, кажется, раздражает Сон Хва ещё больше. – Учитель, скорее сюда, здесь... – Черт, валим! – замечая источник шума, в лице Ян Чонина, хулиганы быстро толкают Хвана на пол и выбегают из класса, плечом задевая младшего. Художник встаёт на одно колено, в порыве подняться на ноги и догнать уродов, но силы внезапно покидают его и на смену бешеному адреналину приходит настоящая боль. Джинни сгибается пополам, держась за живот. В миг его охватывает такое головокружение, будто во время качки в море. И в этом моменте боли, в этой неумолимой реальности, Хван чувствовал  себя бессильным, уязвимым, разбитым. Словно хрупкий предмет, который разлетелся на осколки от неудачного удара. Но в этой боли есть и свое осознание жизни. В такие моменты приходит понимание, что  настоящая жизнь начинается не с рождения, а с ощущения боли, с ощущения мира во всей его несовершенности. – Хёнджин, эй, – Чонин подхватывает старшего под руку и усаживает за одну из парт. – Ловко ты это придумал, – хрипло произносит Хёнджин и выдавливает из себя некое подобие улыбки. Никакого учителя ведь по близости на самом деле не было. – Ты знаешь, я не могу ввязываться в драки. Я почти что первый по оценкам, нельзя портить репутацию, иначе не смогу получать стипендию. Да и я не могу так позорить родителей. Я же не Ким Сон Хва, который бесстыдно кошмарит академию, потому что его родители – главные спонсоры этого учебного заведения. – Всё впорядке, – слегка поморщившись, Джинни потрогал место ушиба на щеке. – Сильно заметно? – Да, опухло не хило, тебе бы приложить что-нибудь холодное. Пошли в медпункт? – Не могу, я обещал дедушке прибраться в храме и уже опаздываю... – Хёнджин суетливо поднимается, глядя на часы и явно борясь с неприятными ощущениями в теле, идёт к выходу. – Спасибо за помощь, крошка-хлебушек, я принесу тебе завтра клубничного молока! Пока! Чонин недовольно покачивает головой уходящему вслед. Хёнджин всегда был такой: старался держаться особняком и никогда не показывал перед младшим своей слабины. Красивый, талантливый и незаслуженно недооценённый. В этой престижной академии искусств все классы битком были забиты отпрысками из богатейших корейских семей. Многие учились здесь, не имея и крошки таланта, но Хёнджин прошел отбор честно. Не благодаря красивому лицу и высокому росту, не с помощью связей или денег родителей, а благодаря трудолюбию и упорству, которому остальное могут только позавидовать. Однако, как ни крути, вписаться в высокие стандарты академии, куда студентов привозят личные водители, пока ты сам катаешься на метро – нелегко. Чонин понимал это, поэтому ужасно уважал хёна за такую выдержку, молясь о том, чтобы эти издёвки не сломали его. *** – Ай, снова опоздал! Ну что за негодник! – дедушка ворчит, и бьёт Хенжина по спине полотенцем, заставляя поторапливаться. – В семь часов у меня игра в Падук-Го с Чоном, но мы не успеем убрать храм за полчаса! – Снова пойдешь к дедушке Чону? Бабуля будет недовольна, если узнает, – Хёнджин улыбается и берет все необходимые инструменты для уборки, проходя во внутренний двор храма. – А откуда она узнает? Она сегодня у соседки! Будет до поздней ночи помогать ей делать запасы кимчи! Ну-ка стой, – ухватив внука за ворот рубаки, мужчина хмуро приблизился к молодому лицу и снова взялся за тряпку. – Подрался?! Ах ты, мальчишка! Мы все сбережения потратили на то, чтобы ты попал в хорошую академию, а ты в драки влезаешь? – Дедуля, – Хван смеясь уворачиватся от тряпки, – стой! Стой же! Хах, да не дрался я! Просто во время футбола отвлекся и по итогу мяч щекой принял! – Чего, правда что ли? – запыхавшаяся мужчина присаживается на скамью и вытирает полотенцем лоб. – Айщ, заставил старика поволноваться... ох... Хёнджин опускает взгляд, не снимая с лица улыбки. Несмотря на то, что дед с ним бывал немного строг, Хван знал, что мужчина любит его. Поэтому внутри юноша ощущал себя виноватым за то, что доставлял проблемы. Художник присаживается на корточки перед дедушкой, и похлопывает его по колену. – Давай я сегодня закрою храм? А ты придёшь к старику Чону вовремя и отдохнёшь. Ты же тут с самого утра прихожан принимал? Я уберусь и вернусь домой. – Хорошо, внучок. Весь внутренний двор я уже вымел, главный церемониальный зал тоже. Нужно лишь вымыть коридоры и прибраться в помещении правого крыла. Справишься? Хёнджин кивает и чувствует, как теплая ладонь касается его плеча, выражая немую благодарность за помощь. Не теряя времени, художник приступил к уборке. Он всегда помогал своим дедушке и бабушке чем мог, старался не доставлять лишних хлопот и обещал вести прилежную жизнь. Поэтому не говорил им о проблемах на учебе. Было стыдно их расстраивать. Да и чем они могли бы помочь? Работник крохотного исторического храма, по которому приходилось водить экскурсии туристам, чтобы хоть немного заработать и домохозяйка на пенсии. Намного лучше было держать своих стариков подальше от собственных проблем. – «И он вернётся, восстанет и бой, Врагов одолеет мечом... Бойтесь, когда вдруг услышите вой Ведь демон за вашим плечом... » Напевая старую басню под нос, художник вошел в помещение правого крыла и вдруг замер, всматриваясь в полумрак. Зал был небольшим. Вдоль стен висели древние маски изображающие лица полубогов, а в центре всего, на деревянной подставке лежал древний хвандо. Оружие не смотря на столетие существования, не утеряло своего блеска. Хёнджин приступил к уборке, погасил свечи и морщась сделал пару наклонов, чтобы размять затёкшую поясницу. Теперь помещение окончательно погрузилось во мрак, лишь тусклый вечерний свет гаснущего солнца проникал в зал. – Ах, как я устал, – морщась от боли в ребрах, приобретенных сегодня в драке, Джинни внимательно осмотрел помещение ещё раз. – Эх, живи я на пару столетий раньше, то мог бы носить при себе схожий хвандо. Тогда никто не посмел бы меня коснуться. Хван подходит ближе и немного поразмыслив, аккуратно вынимает экспонат из стойки. За такое дед бы его казнил прям тут, но раз кроме Хёнджина здесь никого нет, он решил воспользоваться моментом. – Ты легче, чем кажешься... – одной рукой крепко держа оружие за рукоять, второй он ласково проводит пальцами по холодному металлу. – Твой первоначальный владелец наверняка был сильным и храбрым воином. Не то что я... Хёнджин усмехается и рассекает хвандо воздух. От ощущений захватывает дух, но художник прерывает себя. Он понимал, что играть с такими вещами опасно и поэтому прекратил. – Жаль, что я не могу тебя забрать... Я так хочу отомстить всем своим обидчикам. Ты был бы для меня отличной защитой! – произнося это, Хёнджин возвращает оружие на место и с удивлением обнаруживает тонкий порез на пальце. – Тц... Мало мне было травм на сегодня? Ладно.... Тут я закончил. Хван прикладывает палец к губам, облизывая кровь и убрав весь инвентарь, покидает храм. Пока он шел домой, всё, о чем он мечтал, это поскорее поесть и принять душ. Время было уже около девяти вечера, поэтому темнело быстро и Джинни ускорил шаг. Как вдруг остановился. На мосту, прямо у ограждения, стоял странно одетый человек. Хёнджин видел лишь спину незнакомца, но даже так было понятно, что на нём был дорогой черный костюм. – Эй, господин! Вы же не собираетесь прыгать?! – художник взволнованно ускорил шаг, но тут же был останавлен. Лезвие меча скользнуло в паре сантиметров рядом с его глазами и он обомлел, не в силах и слова сказать. – Так это ты! – встав полубоком, незнакомец окинул Хёнджина беспристрастным взглядом. – Й...Й... Я? – запинаясь произнес Хван, удивлённо хлопая глазами. – Ты призвал меня, – молодой незнакомец опускает оружие и тот синей дымкой рассеивается в его руках. – Я никого не призывал! – отрицательно мотая головой произнес Хван, пристально рассматривая стоящего перед ним. Это был прекрасный молодой мужчина с красивейшими глазами и острыми чертами лица. Хёнджин никогда не видел подобных людей прежде. Он был само олицетворение традиционной корейской красоты. – Ещё как призвал. Я отдыхал на Чеджу, пил дорогое вино и любовался морем, как вдруг услышал мольбу о защите и возмездии, а после, мой меч окропили кровью и бум, он привел меня к виновнику торжества. – Стойте-стойте, это какая-то ошибка! – Джинни коснулся головы, не понимая: он сходит с ума или стоящий человек напротив – сумасшедший. – Никакой ошибки быть не может, взгляни на свой палец. – Что...– Хёнджин поднимает руку и видит на месте пореза маленький символ в виде жёлтого полумесяца. – Это ещё что такое? – Символ потомка семьи Хван. Ты опечатал им частичку моей души, связанной с мячом и эта метка тому доказательство. – Бред... Я схожу с ума. Мне надо домой. Пожалуйста, не ходите за мной, иначе я вызову полицию! – напуганный студент быстрыми шагами разрывает расстояние между собой и незнакомцем, думая о том, что вероятно, его действительно поколотили сегодня слишком сильно.