Почти тридцать, девять с половиной

Мегуми чувствует себя… опустошенным. Это произошло раньше, чем горстка стариков чья кожа была подобна пергаменту, вручили ему надежду всего человечества, но… факт остается фактом. Мегуми Фушигуро сгорел, давно и прочно. Он ненавидит ответственность во всех ее проявлениях, он ответственный слишком давно. С момента, как отец бросил их с Цумики, с момента того, как он выживал, карабкаясь вверх по головам сильных шаманского мира, пока не развалился буквально в шаге от звания сильнейшего. Но ему это и не нужно было. Он несет бремя за смерть Рико и несет ответ за те жизни, что не смог спасти. Так что… ребенок на его шею — гвоздь в крышку гроба его кукухи. За окном шумно разгорается жизнь ночного города. Шаман утыкается головой в подушки и испытывает огромное желание, завыть в них. Звук вряд ли заглушат, что тонкая прослойка из пуха и ткани, что «картонные» стены квартиры, а значит этот ребенок точно услышит его. Не то чтобы для Годжо Сатору вообще было проблемой хоть что-то увидеть или услышать (имея аж шесть глаз, для него вряд ли было проблемой хоть что-то). Это не означает, что Фушигуро хотел терять остатки своего авторитета перед мальчиком, что растили с мыслью о собственной исключительности. Или приложением к собственной силе. Ему девять, он несносен, поколение i-pad кидов будь ты проклято. Пальцы набирают единственный (ладно, второй единственный и незаменимый) номер телефона на быстром наборе. — Либо ты истекаешь кровью, либо застрял в горах, либо пьян, — Сукуна судя по звукам на фоне предпринимает попытки пережить зомби-апокалипсис, на плей-стейшене. — Предпочту последнее. После трех стаканов виски, ты менее занудный и очень громкий. Возможно стоило звонить Кугисаки. Мегуми переворачивается на спину и обнимает подушку руками, прижимая телефон плечом к уху. — Мне нужен совет, — это капитуляция, полная и безоговорочная. Он знал на что идет, когда взял в руки телефон и нашел этот контакт. Звуки зомби-апокалипсиса ставятся на паузу. Великолепно. Фушигуро сдувает прядь с лица и почти видит эту хищную заинтересованную улыбку на том конце провода. Хорошо, что хоть не по видео звонку. Быть жалким перед Рёменом Сукуной, абсолютно не хочется. — Можешь звать меня сенсей. Я отмечу этот день красным в календаре и открою в честь него бутылочку светлого. — Чуточку серьезнее, и мне нужен совет, как… как поладить с ребенком, — как поладить с ребенком если он заносчивый говнюк с шестью глазами и силой такого уровня, которого Мегуми сможет достичь, только если неожиданно манна небесная рухнет на него. — Тот факт, что у меня есть племянник не означает, что я понимаю, как это делать. — У тебя их двое, — биологически, конечно же, один. Считает ли Сукуна Чосо дополнением к Юджи, конечно тот еще вопрос. Но сейчас не об этом. — И ты неплохо справляешься, а я чувствую себя тридцатилетней развалиной, которая пытается понять прикол скибиди-туалета. Рёмен смеется этим своим невыносимо сочным и приятным голосом, от которого даже спустя столько лет общения, краснеют уши и хочется по подростковому запищать, будто маленькая девочка. Этот звук пронизывает до костей. За стенкой слышится голос какого-то блогера с детского ютуба. Годжо нравится смотреть распаковки, это Мегуми понял неплохо. Но, как взаимодействовать с этим ребенком… нет уж, увольте. Он слишком стар, чтобы становиться воспитателем и нянькой для того, кто однажды перевернет шаманский мир. — Он настолько несносен? — Фушигуро отказывается признавать, что этот жалобный скулеж из его рта прозвучал секунду назад. — Скорее я лох. — Ты не лох, Мегуми, — он почти видит, как Сукуна разминает шею и закатывает глаза. — Открою тебе секрет, никто не знает, как ладить и воспитывать детей. Это не бывает идеально. Все всегда идет по пизде. В лучшем случае, у тебя будут комочки каши в волосах и годовалый пупс на руках, в худшем несносный подросток-полупроклятье войдет в свою эмо-фазу и будет слушать Аврил Лавин пять часов подряд за закрытой дверью комнаты. Нет верного подхода, все горит, а ты собака из мема в огне. Это нормально. — Ты не помогаешь. — Я не должен, — рубит на корню мужчина. — Ты слишком заморачиваешься, попробуй быть с ним на одной волне, а не заставлять есть брокколи на ужин. — Он съел ведро мороженого! А вдруг он заболеет и умрет от ангины. Это значит, что я буду повинен в смерти звезды шаманского мира, — Фушигуро трет глаза и смотрит расфокусированным взглядом в потолок. Есть легкое ощущение, что он как на ладони. Хотя в комнате он один. — Я просто думаю… вдруг эта та ответственность, которую я не смогу принять? Вдруг я сделаю еще хуже. Сатору ребенок, который пережил кучу дерьма. И тридцатилетка без плана в кармане не лучший вариант, для его воспитания. Что я вообще могу ему дать? Сукуна недовольно сопит в динамик: — Думаю, ты можешь дать всё и даже больше, чем думаешь, Мегуми Фушигуро, — теплая полуулыбка сквозящая в тоне. — Не запаривайся слишком сильно. И позволь уже самому себе съесть ведро этого мороженого вместе с пацаном. Мир не рухнет, если иногда нарушать правила и незаморачиваться над каждой мелочью. Ощущение чужого присутствия в комнате исчезает, а голос блогера с детского ютуба за стенкой становится громче.