Послание

Прикосновения к коже. Медленные моргания. Илья лежит напротив Коли. Улыбается. Касается его мягких плечей и смеётся тихо. В то время как Лида, спросонья, трогает его уши, глядя в глубокие глаза, в которых словно заточено болото. В них хочется утонуть. Хочется чаще смотреть прямо в них, не отвлекаясь ни на что. Вообще.. Хочется почаще попросту лежать, шепча комплименты и одаряя Мазеллова тактильностями. Ромадов молчит. Невесомым поцелуем лоб одаряет. В объятиях Корякова держит. Думать ни о чём не желает, кроме родинок, рассыпанных по всему телу. А ведь родинки — те же самые звëзды, что на небе. Большие, маленькие, в разнобой и близко, составляющие различные созвездия, от Большой Медведицы до Персея и даже больше. Лунный свет из окна освещает непорочный светлый пушок нагих областей тела, а сам парень, кажется, смотрит уже уставше, моргает всё медленее, в сон проваливается. Коля сдержаться не может. Грудь чужую оголяет. Хочет быть всё нежнее. Ближе.. И коснуться губами каждое пятнышко.. От самого большого до самого маленького.. От слепящего Алголя до блистающего Алиота. .. Но как только сделать это собирается, останавливается. Просто пальцами по меткам природным проводит. Как слепой шрифт Брайля читает. А после вздрагивает от идеи неожиданной. .. Поднимается с Ильёй с кровати, за руку его тащит, а после из дома выводит.. Смеётся. Чувствует себя сонно, даже более чем Илья. А по дороге затею свою рассказывает, после садясь рядом, наблюдая за тем, как Мазеллов машину ведёт. Пальцы тонкие. Так и хочется их поглаживать. Хочется их касаться. Постоянно трогать.. Коля в кресле расслабляется, а на него уже чужое лицо смотрит. Всё в ранениях. Покрытое бордовыми пятнами. Суженные напуганные зрачки морозят душу. Ниже ситуация явно не лучше, живот неестественно красный, разорванный в мясо, обнажающий рëбра и кишки, что как верëвка самостоятельно покидают тело, которому ранее служили. Тазовая кость раздроблена в щепки, словно её молотком разбивали с огромным усилием, ноги и вовсе вырваны, а вместо них красуются даже не обрубки, просто тряпичная кожа, ныне не прикрывающая ничего, кости с кусками мяса не слезшими, с кровью стекающей. Лида замирает, а в ушах лишь одно голосом столь родным проносится: "Убегай. Беги, насколько хватит сил. Не задерживайся тут." И Коля выбегает. Как последний трус. Ошарашенный происходящим бежит куда глаза глядят, не заботясь о том, туда ли ему вообще, чувствуя, как сердце бешено стучит и слыша в ушах звон, дыша всё тяжелее, словно тонет, хватается за последнюю надежду. Знает — оборачиваться нельзя. .. Бежит, огибая леса, а за ними улицы, крича, чтобы кто-то помог, но никто не приходит. Город спит. Никому не важна судьба Ильи. Он так и останется в той машине. Проснувшись в холодном поту, вскочив с кровати, Ромадов набирает побольше воздуха в лëгкие. Тревога пронизывает тело. Нет возможности даже добраться до кухни и выпить воды. Он просто встаёт, и тут же падает обратно, ощущая, как же кружится голова, плача беззвучно то ли от усталости, то ли от душевной боли. Популярный реп исполнитель и стример, Илья Коряков, скончался в ДТП прошлой ночью. Парню было всего 25 лет, в состоянии алкогольного опьянения, он со съемок клипа ехал домой, как вдруг внезапно ему на встречу выехал грузовик марки Мазда, наехав на его машину, в итоге не только повредив её без возможности восстановления, но и наехав на певца. Возбуждено уголовное дело. .. Но становится ли легче от того, что тот, кто лишил жизни человека, к тому же того, который был смыслом существования и кислородом для Николая, отсидит всего несколько лет и выйдет? Это несправедливо. Это больно. Хочется разорвать себе грудь и вынуть из неё сердце. Хочется покончить с собой. Хочется вновь услышать голос Ильи. .. Но нужно жить. Хотя бы ради Балу. Хотя бы ради Завертина. Чтобы смерть Мазеллова не была напрасной. Но Коля понимает, что вряд ли вообще когда-то оправится. Вряд ли забудет очертания сломанных костей и разорванной футболки. Вряд ли забудет отлетевшую на несколько километров руку, татуировки на которой не разглядеть из-за коричневой спëкшейся крови. Ничто не забудется. И в надежде хоть в записи услышать голос Корякова, Ромадов может только слушать его песни, слыша словно послание для себя через время. Словно Илья знал, что будет. Словно завуалированно решил передать послание. И это послание — единственное что осталось как предсмертное завещание..

"Я не жалею, что тебя

с собой не взял, удачи.

Живи счастливо. "