Часть тебя всегда находится рядом (Создавая карту неба)

Когда они входят в зал, там играет песня, и Роберт крутит Кена, прижимая его к себе. — Хочешь начать танцевать пораньше? — Нет, — отвечает Кен, и Роберт улыбается, оглядывая зал. — Как насчет выпить? Кен кивает, и Роберт ведет его через весь зал. Это занимает несколько минут. Другие пилоты окликают Роберта, а парни из наземного экипажа машут Кену. Им приходится несколько раз останавливаться и здороваться, и когда они наконец становятся в очередь к бару, Кен вздыхает с облегчением. — Ты в порядке? — спрашивает Роберт. — Да, — отвечает Кен. — Просто день был длинный. — А, ты же говорил, что опаздывал, — замечает Роберт. Они продвигаются вперед по очереди. — Что случилось? — Отлетел закрылок крыла, — в последний момент Кен проглатывает имя майора Клевена. Политика наземного экипажа гласит: никогда не называть имя пилота в присутствии другого пилота. Это плохой знак, как говорит Харрисон. Разумный подход, но Коган всегда возражает. Кен больше согласен с Коганом, чем с Харрисоном. Лучше, чтобы пилоты не знали, кто нравится наземной команде больше или меньше. — Отлетел закрылок крыла, — снова начинает Кен, пока они продвигаются дальше по очереди. Роберт кивает в знак того, что слушает. — А этого не должно было случиться. Я не хотел оставлять это на кого-то другого в мою смену. Потребовалось время, чтобы разобраться. — Что это было? — спрашивает Роберт. Он подходит к Кену, когда пара перед ними проходит мимо них, тесня другую пару, нацелившуюся на танцпол. Кен придвигается ближе, просто потому что может. Роберт обхватывает его за талию и прижимает к себе, возвращая в исходное положение. Кена толкают сзади. Кто-то извиняется, и Кен машет рукой. — Резьба на болтах не совпала с резьбой на закрылке, поэтому, хотя они и были закручены, они могли ослабнуть. — Что такое «закручены»? — спрашивает Роберт. — В том контексте, в котором ты это употребляешь. Я знаю, что это сила, но ты употребляешь это слово по-другому. Кен смотрит на него. — О, ты не шутишь, — говорит он через мгновение. Роберт смеется и качает головой. — Нет, — отвечает он. — Они не учат пилотов закручиванию? Роберт думает, пока они снова продвигаются вперед. — Не в том смысле, как это связано с закрылками, — говорит он. Кен кивает, потому что не знает, что еще сделать. — Это… Это важно. — Хорошо, — произносит Роберт, как будто они о чем-то беседуют. Кен на мгновение замирает, размышляя, стоит ли ему продолжать или, может быть, Роберту надоел этот разговор. Определенно есть и другие пилоты, которые не слушают, когда Кен объясняет, какой ремонт он сделал. Но Роберт смотрит на него так внимательно, как только может, а также следит за очередью и толпой. Он сосредоточен и слушает. — Закручивание не дает болтам и панелям двигаться там, где они не должны, — объясняет он. Они снова шагают вперед. Роберт теперь полностью сосредоточен на Кене. — Хорошо, — повторяет он. — Итак, теперь я знаю, что это такое. Судя по тому, что ты сказал, похоже, что в этот раз оно не сработало. — Предполагается, что оно всегда срабатывает, — отвечает Кен. Это одновременно и победа, и поражение, что Роберт не выглядит испуганным, учитывая то, что Кен уже сказал. — Это проблема, что не сработало, — добавляет он. — Хорошо, что у нас есть ты, — говорит Роберт и целует Кена в макушку. — Да, но не совсем, — отвечает Кен. — Есть допустимые нормы, по которым эти вещи должны быть изготовлены, так что мы можем полагать, что они работают правильно. Роберт застывает. — О, — выдает он, и Кен ненавидит то, как дрожит его голос. — Закрылок вообще не должен был отлететь, так? — спрашивает он. — Точно, — соглашается Кен, и наступает его очередь обхватить Роберта за талию и притянуть к себе. — Почему это произошло? — спрашивает Роберт. Кен подталкивает их вперед и прижимается к бедру Роберта. — Болт и закрылок находились на разных концах нужных размеров. Болт был затянут, но закрылок был свободен. Они прошли проверку и держались вместе до тех пор, пока не перестали. — Можно ли увидеть разницу? — Можно, но для этого нужны инструменты. — Кен поднимает глаза, когда Роберт задумчиво хмыкает. — Что? — спрашивает он, когда они снова пробираются вперед. — Как ты научился пользоваться инструментами? — спрашивает Роберт. — Пришлось учиться на ферме, — отвечает Кен. — Иногда мы сами делали детали. Я работал со штангенциркулем с тех пор, как научился ползать на коленях. — Подожди. Сами делали детали? Для своего оборудования? — Конечно, — отвечает Кен, озадаченный тем, насколько удивлен Роберт. — Это дешевле, чем заказывать новые, и для основы просто нужна та часть, которая сломалась. Роберт качает головой. — Не хочу показаться странным, но, наверное, я никогда не задумывался о том, как много нужно знать, чтобы чинить вещи. Я знал, что у тебя есть мозги и красота, но думаю, что мозгов даже больше, чем я думал. Кен толкает Роберта в бок, отчего тот вздрагивает. — У меня просто лошадиное чутье, — говорит он. — Ты же с высшим образованием летаешь на этих штуках. — Я управляю ими, потому что ты держишь их в воздухе, — отвечает Роберт. Они подходят к стойке и заказывают напитки. Кен берет пиво. Роберт берет виски. Когда они поворачиваются, чтобы пропустить следующую пару, Роберт направляет их к столику на двоих. Кен сидит и смотрит, как Роберт оглядывает зал, оценивая, кто пришел и насколько заполнен танцпол. — Ты действительно так обо мне думаешь? — спрашивает Кен, привлекая внимание Роберта. — Что? — спрашивает Роберт, потягивая свой напиток. — Что я умный. — Конечно, да, — отвечает Роберт, протягивая Кену руку. — Нужно иметь большой мозг, чтобы разбираться в механизмах так, как ты. Кен переплетает их пальцы. — Наверное. Не знаю. Я просто всегда их понимал. Я думал, что для того, чтобы быть умным, нужно работать над этим, по-настоящему учиться. Как для того, чтобы летать. — Конечно, изучение учебников и книг — это один из видов обучения, но ты учился руками. В первый день знакомства ты сказал мне, что работал над оборудованием своей семьи и соседей. Ты рассказывал мне истории о том, как разбирался во всем с тех пор, как ты… как ты это сказал? Начал ползать на коленях? — Похоже, это так и есть, — кивает Кен. — И ты не только разбираешься в механизмах, но и в людях. Все твои ребята любят тебя. Они на тебя равняются. — Ладно, теперь ты заходишь слишком далеко, — отвечает Кен. — Мы просто все друг другу нравимся. Роберт смотрит на Кена долгим, теплым взглядом. — Это правда, — соглашается он. — Но больше всех им нравишься ты. Кен отпивает из своего бокала. — Если ты так говоришь, — произносит он. Роберт бросает на него взгляд и берет его за руку. — Давай, — говорит он. — Потанцуй со мной. Эта песня не слишком быстрая. Кен отпивает еще один глоток пива, уже более долгого, но потом встает и позволяет Роберту повести себя на танцпол. Роберт держит их у края, подальше от тех, кто хочет немного покрасоваться. Это вальс, который Кен знает довольно хорошо, и он улыбается Роберту, когда тот кладет руку ему на спину и притягивает к себе. — Хороший, легкий танец для начала вечера, — пробормотал Роберт. — Может быть, я даже смогу пригласить тебя на что-нибудь более быстрое, пока Иган не разгромил музыкантов. Кен ухмыляется. О любви Игана к хорошим пьяным застольям ходят легенды. Пару раз он видел это на других танцах Красного Креста, но, судя по всему, это происходит и в офицерском клубе. — Думаешь, он принимает запросы? — Он смеется, когда Роберт щипает его за щеку, а потом целует в то же место. Когда песня заканчивается, они возвращаются к своему столику. К нему придвинули еще один, и Кастильо с Нэшем сидят друг напротив друга, каждый со своим напитком в руке. — Только не говори мне, что ты уже выбыл из игры? — спрашивает Роберт у Нэша. Нэш стукает его по руке кулаком. — Уинкс, Прайс и Коган переманили всех девушек за один раз, — говорит Нэш. — Ты не говорил мне, что вы, механики, такие акулы, Леммонс. Кен ухмыляется и садится, прихлебывая пиво. — Ты ничего не сказал о Харрисоне. — Харрисон уже на заднем дворе с одним из штурманов, — сообщает Кастильо, и на его лице появляется ухмылка. — Сандерсон, — бросает Нэш Роберту, и тот смеется. — О, это имеет смысл, — говорит Роберт. — Он неравнодушен к блондинам. Кен и Кастильо тоже смеются. Харрисон настолько блондин, что его брови едва видны. Они сидят и болтают несколько минут, но тут Нэш замечает толпу вошедших девушек и покидает их, чтобы попытать счастья. — Хочешь потанцевать? — Роберт спрашивает Кастильо, когда музыканты снова меняют песню. Она более быстрая, и Кен определенно не хочет пока пробовать. Кастильо смотрит на Кена и ждет его кивка. — Конечно, — отвечает он Роберту. — Ты можешь вести. — Я принесу нам еще выпить, — заявляет Кен. Он смотрит, как они идут к танцполу, Роберт указывает на центр, а Кастильо кивает в знак согласия. Кен при этом ухмыляется. Кастильо платил за свою глажку тем, что учил пару парней танцевать фокстрот, и Кен наблюдал за этим и понимал, что этот человек знает, что делает. Кен снова встает в очередь у бара, и через минуту его плечи обхватывает рука. — Ты выпустил этого пилота из виду? — Это Иган с бокалом в руке и слегка сдвинутой набок фуражкой. — Нам нельзя так доверять. Мы — собаки. — Он ухмыляется, излучает обаяние и непринужденно горбится. — Вы также думаете о Клевене, сэр? — спрашивает Кен, изображая чистую невинность. Иган показывает на него пальцем. — Во-первых, не называй меня сейчас «сэр». Это танцы, а не работа. Во-вторых, я вызову тебя на дуэль за честь Клевена. Кен хихикает. — Да, сэр. — Опять это «сэр», — восклицает Иган, тряся Кена за плечи. — Попробуй Баки, а если не сможешь, зови меня просто Иган. — Я постараюсь, — отвечает Кен. — Хороший парень. — Он гладит Кена по затылку, и Кен вдруг вспоминает, как он делал то же самое со своими младшими братьями и сестрами. — Позаботься о нем, ладно? Дело… — Он прерывается и качает головой. — Неважно, — говорит он. — Не обращай на меня внимания. Кен смотрит, как он уходит, и гадает, что Иган собирался сказать. В его голосе была какая-то напряженность, напомнившая Кену, что он слушал по радио в день бомбардировки Перл-Харбор. Серьезность, которой он никогда в жизни не слышал. Он берет напитки для себя, Роберта и Кастильо и возвращается к столу. Роберт и Кастильо вернулись с танцев. Они сидят, разговаривают и поют несколько песен, потом Кастильо уходит. Роберт с улыбкой и поцелуем в ухо уговаривает Кена станцевать второй танец. На танцполе Роберт прижимает Кена ближе, чем нужно, а Кен склоняет голову на плечо Роберта, наслаждаясь его близостью. После этого Роберт танцует с несколькими девушками из Красного Креста, а Кен бродит по залу и болтает с разными людьми. Он застает Уинкса и Прайса за карточной игрой, затем приходит Харрисон с такой прической, что Кен давится от смеха. Коган находит его, когда тот возвращается за свой столик, и они сидят и разговаривают ни о чем конкретном на протяжении нескольких песен, после чего девушка из Красного Креста с понимающим видом спрашивает, не хочет ли Коган прогуляться на улице. Роберт появляется и уходит, останавливаясь через каждые пару песен, чтобы сесть рядом с Кеном и выпить. Приходят другие офицеры, чтобы поболтать, и Кен заводит правильные знакомства с парой штурманов, которых он знает в лицо, и несколькими артиллеристами. Иган и Клевен приходят, но ненадолго. Иган раскраснелся от выпитого и пытается уговорить Клевена потанцевать. — Я в это дело не вмешиваюсь, — говорит Роберт, и Кен смеется над тем, как забавно перекашивается Клевен. — Я дал Клевену слово, что не буду вмешиваться. Иган поворачивается к Клевену с изумленным видом. — Ты действуешь против меня? — При каждом удобном случае, — отвечает Клевен. Иган пристально смотрит на него, затем берет его за лицо и целует в щеку. — Извините, парни, он занят, — обращается он к Роберту и Кену, многозначительно подмигивая. — К сожалению, должен сообщить вам, что он мне очень нравится, — говорит Клевен, качая головой. Иган тянет Клевена за пиджак, и они уходят, Клевен быстро кивает на прощание. Оркестр начинает медленную песню, и Роберт протягивает руку. Кен принимает ее, и они танцуют очень близко друг к другу. Следующая песня тоже медленная, поэтому они не расходятся, когда музыка меняется. Кен чувствует, как Роберт целует его в макушку, и думает, что если бы он мог простоять здесь всю ночь вот так, то так бы и сделал. — Пойдем со мной на улицу, — шепчет Роберт Кену, когда вторая песня подходит к концу. — Конечно, — отвечает Кен. Они выходят на улицу, и оба облегченно вздыхают от дуновения ветерка. Темно настолько, что на базе в основном тени, но нетрудно заметить парочки, которые заняли самые темные уголки, чтобы украсть несколько мгновений. Кен ожидает, что Роберт приведет его куда-нибудь в подобное место, но вместо этого Роберт притягивает его к себе и ведет дальше. Они оказываются на взлетной полосе, прислонившись к одному из фортов. Роберт держит лицо Кена в своих руках и, кажется, запоминает его. Кен вздрагивает от этого. — Что случилось? — спрашивает он. Роберт качает головой и смотрит на самолет. — Это ведь Клевен потерял закрылок? — Да, — отвечает Кен. — Как ты узнал? — Он упомянул, что видел что-то на взлетной полосе, когда вылезал из своего форта. Ты ему не сказал? — Я обнаружил это только после того, как он ушел, — объясняет Кен. — Я заметил пропажу, только когда проводил осмотр. — Ты не заметил закрылок на взлетной полосе? — Харрисон заметил его, — отвечает Кен. Он качает головой. — Что происходит? Что-то не так? — Ничего не произошло, — отвечает Роберт, но в его тоне нет уверенности. Он снова смотрит на форт, потом снова на Кена. — Может ли это случиться снова? У кого-то может оторваться крыло? Или что-то еще? — Роберт, что происходит? Роберт целует Кена в лоб, затем крепко притягивает его к себе. — Мы улетаем, — говорит он. — В понедельник. Кен испускает слабый, потрясенный вздох. — Что? В понедельник? Но они говорили, что мы узнаем об этом гораздо раньше. — Я знаю, — отзывается Роберт. Кен толкает Роберта в грудь, чтобы тот ослабил хватку. — Откуда ты это знаешь? Почему я этого не знаю? — Формально это слухи, — поясняет Роберт. — Но Иган разнюхивал, пока не получил достоверное подтверждение. Официально об этом еще не объявлено. — Чего они ждут? — Завтра, — отвечает Роберт. — После танцев. У Кена голова идет кругом. — Я должен отправиться раньше, — говорит он. — До того, как ты появишься там. Я должен помочь все подготовить, чтобы ты смог приземлиться, где бы мы ни оказались. — Я знаю. — Роберт снова прикасается к лицу Кена. — Я не хочу… — Он качает головой. — У нас еще есть несколько недель. Мы все еще можем получить пропуск, уехать на пару дней. Если ты… если ты захочешь. Кен пристально смотрит на Роберта. — Почему ты это сказал? — спрашивает он. — Как будто я не хотел бы этого? Роберт медленно делает глубокий вдох. — Я люблю тебя, — говорит он. — Но прошел всего месяц. И может быть… — Заткнись, — огрызается Кен. Он ударяет Роберта в плечо. — Как ты смеешь? — Я просто… — Я тоже тебя люблю, — говорит Кен. — Я говорю это и говорю серьезно. — Я тебе верю, — произносит Роберт, поднимая руки в знак капитуляции. — Но… послушай, я знаю нескольких парней, у которых были романы на базе, и когда они шли в бой, ничего не получалось. Так или иначе. Так или иначе. Эта фраза пронзила Кена до глубины души. Расширенные, обеспокоенные глаза Роберта усугубляют ситуацию. — Они расстались? — Шепчет Кен, хотя ему не хочется этого говорить. — Или… — Или… Кен качает головой, отказываясь произносить эти слова. Он не суеверен, не как некоторые парни, но все равно не хочет произносить правду вслух: Или кто-то погиб. — Мы не расстанемся, — заявляет Кен. Его голос дрожит, но он изо всех сил сжимает куртку Роберта. — Мы не расстанемся. Роберт смотрит на него, и беспокойство не исчезает, но что-то меняется в его взгляде. — Кен. Я… — Он качает головой. — Хорошо, — отвечает он через мгновение. — Хорошо. Я согласен. Мы не расстанемся. Его голос дрожит, но он снова звучит уверенно. Кен целует его настойчиво, сильнее, чем обычно. Роберт подталкивает его к форту и прижимает к себе. В конце концов они забираются на крыло форта и ложатся вместе, Кен кладет голову на грудь Роберта. Они смотрят на небо. — Я всегда думал, что европейские страны — это нечто, — тихо говорит Роберт. Кен чувствует, как эти слова вибрируют в его груди. Он прижимается чуть ближе. — Правда? — спрашивает Кен. — Увидеть континент. Я много читал об этом. Люди могли путешествовать месяцами и даже годами. — Марк Твен писал об этом, — рассказывает Кен. — Это была любимая книга моего деда. Иногда он читал мне ее отрывки. Он говорил мне, что если я когда-нибудь поеду туда, где еще не был, то должен думать о таких вещах, как Твен. Я никогда не думал, что куда-то поеду, правда. Роберт хмыкает и гладит Кена по спине. — Может, после войны мы вместе отправимся путешествовать. Посмотреть континент. Думаю, это зависит от того, кто нас примет после войны. — Если никто из них нас не примет, мы можем отправиться в турне по Америке, — предлагает Кен. — Я был только там, куда меня посылала армия. — Я тоже, — отвечает Роберт. Он целует Кена в макушку. — Куда бы ты поехал, если бы мог? — Я хочу пойти в музей, посмотреть на искусство, — отвечает Кен. — Посмотреть на картины и все такое. Мы со Сьюзан брали в библиотеке книгу, в которой были изображения всех этих знаменитых картин. — Какая из них была твоей любимой? — «Подсолнухи» Ван Гога, — отвечает Кен. — Когда я впервые увидел ее, я не мог в это поверить. Летом они все время стоят у нас на столе, а тут их нарисовал кто-то важный, и они выглядели так, как нужно. Немного погнутые и немного потрепанные. — Он был голландцем, — сказал Роберт. — Думаю, после войны Нидерланды снова откроются для нас. Мы могли бы поехать и посмотреть его картины. — Как ты думаешь, они еще будут там? — спрашивает Кен. — Надеюсь, что да, — отвечает Роберт. — Я знаю, что сейчас предпринимаются усилия по сохранению таких вещей. — Да, об этом рассказывают в кинохронике, — отвечает Кен. Они снова погружаются в молчание. Через несколько минут Роберт поднимает голову Кена и целует его. Медленно, нежно и сладко. Это похоже на обещание. — Возможно, нам придется немного подождать, — говорит Роберт, прерывая поцелуй. — Но я отвезу тебя через Европу, как только мы сможем. — Это хорошая идея, — отвечает Кен. — Будет к чему стремиться после всего. — Да, — соглашается Роберт. Они обнимают друг друга, пока танцы не заканчиваются, затем спускаются и гуляют вместе столько, сколько могут, прежде чем им придется разойтись по своим койкам. — Я люблю тебя, — говорит Роберт своим твердым и уверенным голосом. — Я тоже тебя люблю, — отвечает Кен таким же тоном.