Пожалуйста, не уходи

— У нас... получилось? — Сережа еле выговаривал слова. Вроде как он только что обезвредил бомбу, спас людей, а через секунду уже лежит на полу в луже собственной крови. Он даже не понял как потерял контроль над своим телом, не помнил, что он натворил. Руки Грома аккуратно держали его за плечи, а рыжая макушка покоилась на коленях майора. Кровь быстро пропитывала белую рубашку, но боли не было. Он вообще ничего не чувствовал. Разве что облегчение? Свободу? Повернув голову, Серёжа взглянул на себя в отражение осколка. Какой побитый, — думал он. — Чтобы подумал Олег, если бы увидел меня сейчас... Я умираю? Но смог ли я искупить хоть немного своих грехов или испачкался в крови еще больше? Если я умру, смогу ли я встретиться с ним на небесах? Но достоин ли я этой встречи? Примет ли он меня? Простит? Но я не достоин его прощения. Мысли путались. Потихоньку сознание покидало Сережу. Он даже не помнил, что пару минут назад собственными глазами видел своего друга, живым и почти невредимым. Не помнил, что Игорь Гром вызволил его из психиатрической клиники для того чтобы остановить Олега. Пальцы Грома прикрыли ему глаза, а он полностью утратил сознание. Мертв или жив - какая разница. Он демон. Грязный демон.

***

Солнце стояло высоко на горизонте, ослепляя своим сиянием, но совсем не грело. Холодный ветер колыхал траву, кусты и деревья, чьи листья медленно осыпались на землю, подхватываемые новым порывом. В эту глушь леса мало кто заходит. Это огромный лесной лабиринт в котором легче заблудиться и умереть, чем найти выход. Но даже в таком месте найдутся свои жильцы. Небольшой домик был спрятан среди деревьев. Из трубы шел дым, поднимаясь в небо. На деревянных ступеньках сидел мужчина, снова заросший небольшой бородкой. В руках он держал старую советскую кружку с горячим чаем, который отхлебывал маленькими глотками. Он думал о том дне. Олег не знал, откуда у него появились силы встать и не твердым шагом дойти до Грома и Разумовского. Не помнил, как именно он вырубил майора и вырубал ли его вообще. Он помнил лишь боль в его сердце, когда он увидел тело самого дорогого для него человека. Олег взял Сережу и сбежал. Даже в такой ситуации, он умудрялся продумывать каждое свое движение, каждый шаг. Пока в душе бушевали эмоции, тело со всех ног пыталось сбежать и найти безопасное место. Он бежал. Бежал и прижимал к груди тело. Весь в крови. Такой холодный. Олег на мгновение остановился и прижался спиной к стене. Он смотрел на человека в объятиях и был рад лишь одной маленький вещи: он все ещё дышал. Когда Олег нашел более безопасное место, в первую очередь он сделал все, чтобы помочь Сереже, а только потом обработал свои раны, так любезно оставленные младшим Хольтом. И вот теперь прошло уже несколько недель, а может и месяц, – Олег давно потерял счет времени – а рыжая макушка до сих пор ни разу так и не поднялась с кровати, а любимые голубые глаза так и не открылись. — Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам, а вода по асфальту рекой... Олег залпом выпил оставшийся чай и встал. Он не любил уходить из хижины и оставлять Серого одного, но еда сама собой не появится. Приходится раз в месяц отлучаться за пропитанием и лекарствами. Олег никогда так не волновался, как в моменты, когда приходится оставлять Сережу одного. На прощание, Олег всегда заходит в комнату, где спит Разумовский и проверяет его здоровье. На этот раз что-то в подсознание говорило Олегу, что не надо уходить. Волков сидел минут пятнадцать и просто смотрел на бледное, как снег, лицо друга. Эти черты лица всегда были в его памяти. Они были опорой и поддержкой. Напоминаем, что есть кто-то, кто ждет и волнуется за него. А точно ли это лицо принадлежит его другу? Олегу всегда было трудно понять свои чувства. Особенно к этому человеку. Единственное, что он понимал трезво – он должен защитить его, не дать погаснуть последнему лучику в его черной жизни. Оставив лишь невесомый поцелуй на холодной ладони, он ушел, надеясь, что когда придет, его лучик останется на месте.

***

Вернулся Олег только на закате с двумя пакетами еды и небольшим количеством лекарств. Зайдя в дом, начинает раскладывать продукты по полочкам и размышляет, что лучше приготовить сегодня: суп, плов или просто подогреть какую-нибудь консерву. Проходя мимо зеркала, задумывается: — Снова побриться что ль? — шепчет Олег, на что слышит странное шуршание из соседней комнаты. Ноги сами понесли его в небольшую комнатку, куда помещались лишь кровать, тумба и небольшой шкаф, стоя впритык друг к другу. Шуршанием и правда оказались движения пришедшего в себя Разумовского. Слабый и бледный, он все-таки нашел в себе силы забиться в самый угол кровати и, обняв свои колени, с испугом и со странной дымкой в глазах смотреть на вошедшего Олега. Волков так и оторопел от этого. Первым его чувством была радость, ведь Сережа наконец-то очнулся, но потом Олег понял, что что-то не так. Как будто он еще во сне. Олег сделал шаг вперед. — Не подходи... — голос хриплый и очень тихий. Сейчас Разумовский не мог соображать нормально. Ему казалось, что он снова находится в психиатрической больнице, а человек перед ним это то странное существо, которое разрушило его жизнь и сломало его. Он зажался в угол еще сильнее, пока его самого трясло как от лихорадки. "Как будто загнанный в ловушку зверёк, " — подумал Олег и сделал еще два маленький шага на встречу. — Пожалуйста, оставь меня, — этот голос, отчаявшийся и запуганный, разбивал Олегу сердце. На войне он видел многое, его эмоции давно притупились и он многое не чувствовал. Но именно сейчас ему захотелось разрыдаться от безысходности. — Всё хорошо, Серый. Это я, слышишь? Олег — твой друг. Ты в безопасности, — он говорил спокойно, растягивая слова, как будто успокаивал ребенка. Не дав Сереже сделать лишнее движение, Волков заключил его в крепкие объятия и прижал трясущиеся тело к своей груди. Он чувствовал холод кожи и пытался всеми силами его согреть. Рука медленно гладила Сережу по рыжим запутавшимся волосам, а тихий голос шептал на ухо успокаивающии слова. Через минут двадцать человека в объятиях перестало трясти, а еще через пару минут тонкие бледные руки схватили Волкова за одежду. — Олег... Футболка пропиталась чужими слезами. Олег и сам больше не мог сдерживаться, и одинокая слеза скатилась по щеке и исчезла в рыжих волосах. Перед тем как снова погрузиться в сон, Сережа прошептал, прижимаясь к теплой груди: — Олег, пожалуйста... не уходи. Не оставляй меня опять одного. — Я не уйду. Больше никогда не уйду.

***

Временами Сережа просыпался, но все время путал сон и явь. Олег казался ему лишь плодом собственного воображения, но даже так он всеми силами цеплялся за него. Волков в свою очередь использовал моменты бодрствования Разумовского чтобы накормить его горячей едой, напоить водой и дать ему несколько таблеток, которые должны помочь справиться после ранения и комы. Давать какие либо психотропные вещества Олег не хотел и надеялся, что его Сережа справится и без них. Часто, когда Разумовский находился в сознании дольше обычного, Волков сидел рядом и обнимал его, рассказывая о всяких глупостях и много шутя. Сережа молчал, но было видно, что он вслушивается в каждое слово. Иногда он даже позволял себе улыбнуться, хотя шутки Олега и были до безумия не смешными. В один из таких вечеров Олег рассказывал любимые военные анекдоты и случайно засмотрелся на рыжую макушку своего слушателя. Волосы были спутанные, как будто их не расчесывали несколько месяцев. Хотя почему как будто? Олег и так тратил много сил чтобы помыть это чудо, что ухаживать за волосами ему было впадлу. Но сейчас он загорелся идеей привести Разумовского в порядок, а потому побежал в соседнюю комнату в поисках какого-нибудь гребешка или расчески. Сережа все это время сидел смирно и лишь поглядывал на Олега из своей комнатушки. Вскоре Волков вернулся с маленькой раскладной расчёской и сел рядом с Разумовским. — Серый, сядь ко мне спиной. Сережа спокойно пересел и начал пялиться в стену, пока Олег пытался расчесать его. Волосы были сильно запутаны, а Волков не хотел делать Сереже больно. Он пытался аккуратно распутать все узелки, бурча себе под нас множество ругательных слов. Олег сделал себе заметку при следующей вылазки купить какие-нибудь шампуни и всякую остальную дрянь, чтобы сделать волосы Сережи еще лучше. Наверняка во времена бытия богатым человеком, он тратил кучу денег на уход за этой, хоть и не настолько длинной, но все-таки длиной. Когда половина головы были расчесаны и выглядели довольно опрятно, Олег услышал тихий голос: — Это правда ты? — Что? — Волков вопросительно поднял бровь и перестал любоваться своим успехом в парикмахерстве. — Я имею ввиду... Это ты? Не галлюцинация и не... тот? — Я уже говорил. Я – это я. Олег Волков и никто другой. Бледные руки с тонкими пальцами сжались в кулаки. Кадык заходил ходуном, перед тем как Сережа собрался с силами: — Я думал, ты умер. Думал, больше тебя не увижу, — голос дрогнул, но когда Сережа снова ощутил тепло чужих объятий, он смог сказать, то, что давно вертелось у него в голове: — Я скучал. В этот вечер Олег полностью потерял контроль над своими эмоциями. Он был счастлив: во-первых, Сережа наконец-то начал мыслить и говорить; во-вторых, первыми его словами были, что он скучал по нему. Тогда Олег подумал, может ли быть так, что Сережа тоже что-то чувствует к нему? Не дружеские или братские чувства, а что-то большее?

***

Со временем Сережа начал больше бодрствовать. Еще позже у него появились силы на самостоятельную ходьбу. Но по дому делать Олег ему ничего не разрешал, поэтому оставалось присаживаться рядом и наблюдать, как Волков готовит и убирается. А убираться и готовить он начал ежедневно как только Сережа пришел в сознание, до этого и так как-то существовал. Разумовский в какой-то степени обижался, что ему не доверяют даже самую незначительную работу по дому, но понимал из-за чего. Хоть он и чувствовал себя хорошо, но иногда все же случались приступы, когда темнело в глазах, а тело становилось ватным. В такие моменты от падения всегда спасали теплые объятия подоспевшего Олега. Что уж говорить, если и голову Волков мыл Разумовскому самостоятельно. В небольшой деревянной пристройке Олег усаживал Серёжу на скамейку и при помощи тазика с водой и кучи шампуней, купленных недавно, намыливал ярко-рыжие, словно огонь, волосы. Разумовский сидел смирно, сжимая и разжимая кулаки, чтобы расслабиться. Такая забота почти пришедшему в себя миллионеру не нравилась, но сделать он ничего не мог. Оставалось доверить свою голову в руки Олега,а самому размышлять о всем случившимся. С того события в здании новостей он не видел и не чувствовал его. Было ли это из-за того, что Олег снова рядом или по какой-то другой причине, Серёже было наплевать. Главное – он наконец-то начинал чувствовать себя в безопасности. Но с его уходом, начали возвращаться и утерянные воспоминания. День, когда в новенький офис Vmeste пришло письмо с военкомата, в котором рассказывалось, что Олег Волков погиб при исполнении, начал сниться каждую ночь. Спасало только присутствуе рядом Олега, который каждый раз будил Серёжу от этого кошмара и напоминал, что он жив. Он так же вспомнил обещание Олега вернуться через два года, которое Волков благополучно нарушил. Тогда Разумовский устроил небольшую ссору, сказав много чего, что лучше бы не говорил. Олег тогда в гневе ушел из лесного домика и бродил по лесу часа три, но, умерив пыл, вернулся обратно с извинительной речью. Дома тогда он застал перепуганного Серёжу, который сразу бросился к Волкову и, ухватив того за рукав черной куртки и стоя на коленях, умолял простить его и никуда не уходить. Всю пламенную речь Олег благополучно забыл и потратил весь свой словарный запас, чтобы успокоить Серёжу. В конечном итоге помогли только крепкие объятия и поцелуй в пламено-рыжую макушку. Разумовского переполняли чувства. И уже давно они потеряли дружеский характер. Еще года два назад, он хотел собраться с силами и признаться "Олегу", но как всегда струсил, что ему ответят отказом, и он потеряет друга. Теперь он думал, как смешно бы это выглядело, ведь тогда никакого Олега не было... Теперь Серёже предстояло наконец-таки признаться настоящему Олегу. Он не хотел играть в дружбу, притворяться и тому подобное. Но при этом он не хотел и терять Олега. У него в голове, как ангелочек и демонёнок, звучали два голоса: — Врать не хорошо, тебе же хуже будет, Серёж! И с Олегом так поступать нельзя! — Если ты скажешь ему правду, он тебя бросит! Серый, очнись! Он военный, такие люди всегда против голубых. Он думал. Думал. Думал. И еще раз думал. Много размышлял. И наконец решил. Хватит думать. Олег тогда уже закончил мыть огненные волосы и, закутав их в полотенце, начал: — Серый, иди в дом. Я хочу помыться... — Я люблю тебя. Волков застыл с ведром в руках. Он с расширенными, словно две монетки, глазами уставился на прямую, вытянутую по струнке, спину. Горло пересохло, но Олег настойчиво хотел сглотнуть. Именно тогда Серёжа встал и со фразой "хорошо, я пойду" рванул из бани в дом с такой скоростью, что полотенце слетело с волос и упало на пол. "Он сказал... Он правда это сказал?" Сережа вбежал в дом и залез на кровать, с головой укутавшись в теплое одеяло. Он схватил себя за голову и сжался в маленькой комочек, словно испуганный котенок. Демонёнок кажется шептал: — Как я и говорил. Ты потерял его! Что так трудно было играть в хорошего друга?! Он сидел так долго. В какой-то момент Разумовскому показалось, что он чувствует его присутствие. Он паниковал, кусал губы, руки тряслись, как от тех таблеток, которыми его пичкали в психушке. Серёжа все пытался выдумать оправдание своим словам, когда услышал скрип двери. Олег тихо вошел в комнату и остановился на пороге. Разумовский застыл как статуя, прислушиваясь к каждому его вдоху. — Не спишь? — начал Олег. — То, что ты сказал в бане, правда? Серёжа молчал. А Волков продолжил: — Если правда, то... Кхм, в общем, я тоже. Я боялся тебе сказать. Думал, ты не поймешь. Знаешь, а ведь я жив только благодаря тебе, — Олег грустно усмехнулся. — Я чуть не умер в пустыне, но галюцинация с тобой помогла мне добраться до безопасного места. Серый... Я тоже тебя люблю. Разумовский, все также завёрнутый в одеяло, развернулся и с надеждой посмотрел на Олега. Голубые глаза были влажными. — Олеж... Волков больше не мог стоять на месте. Сердце выпрыгивало из груди, когда Олег бросился к Серёже и обнял его, прижимая к груди. Он целовал его волосы, медленно переходя на лицо, на щеках которого блестели дорожки от слез. Кто начал первый этот долгий и обжигающий поцелуй – обоим было всё равно. Лишь когда Серёжа отстранился, тяжело дыша, и Олег увидел покрасневшее лицо этого прекрасного человека, которого чуть не потерял несчетное количество раз, ему в голову пришла мысль. Серёжа теперь его. А он Серёжин. Неважно сколько им выделено времени. Главное, что сейчас они есть друг у друга. И Олег попытается продлить этот момент как можно дольше.