Море

Зоя упала на сухое полотенце, расстеленное на песке, и прикрыла глаза. Хватит, накупалась. За сегодняшний день они с Николаем успели проплыть пятьдесят метров наперегонки, трижды сходить в ресторан и наесться морепродуктов. Можно сказать, первый день отдыха прошёл прекрасно. Этот отдых изначально не планировался вовсе. Просто после защиты диплома и выпуска из университета Назяленская чувствовала себя убитой. Просто не было ни сил и желания что-либо делать, ни понимания, что делать вообще. А потом в один вечер Ланцов принёс два билета на самолёт в Ос Керво. И, если бы не Женя, Алина и тётя Лилиана, буквально силой выпнувшие Зою в отпуск, она бы заставила эти билеты сдать обратно. Ей и во время полёта казалось, что ничего хорошего тут не будет. Но отель оказался вполне сносным, постель — довольно мягкой, а отдыхающих — меньше, чем могло бы быть. После завтрака Николай отвёл Зою на платный пляж, куда был запрещён вход с детьми, и это значительно понижало вероятность найти проблемы. Зато нашёлся какой-то надувной банан. Ланцов такое развлечение оценил и провёл на этом банане полдня, пока Назяленская то загорала, то лениво наслаждалась прохладной водичкой. Было хорошо. Сейчас время близилось к девяти вечера. Пора уходить, но Зое не хотелось куда-то перемещаться. Максимум — она бы не отказалась сменить насквозь мокрый купальник на что-нибудь сухое. Если это можно было бы сделать, никуда не уходя, ей не было бы стыдно раздеться прямо тут. Всё равно почти все разошлись по домам и отелям. — Я устал, — заявил Николай, падая рядом с возлюбленной прямо на песок. — Давай останемся спать тут, а? Мягко, тепло, водичка рядом. — Я всё же рассчитывала на кровать, — и на то, что она сможет принять душ. Все волосы теперь в солёной морской воде, и стоило бы поскорее их промыть, пока они в таком состоянии не высохли. Может, ничего плохого и не случится, но Зоя не любила риски, связанные с кудрями. Её волосы выглядят роскошно ровно до того момента, пока за ними не перестанешь ухаживать. — Хотя ты мог бы остаться здесь, раз так хочешь. Он любил море. Любил намного сильнее, чем сама Зоя, и в какой-то момент даже чуть не пошёл в морское училище. Его остановило то, что пришлось бы стать военным, а не пиратом. Но другая профессия ничуть не мешала купить личную яхту и подарить её самому себе на день рождения. Что иронично, в тот же день он получил от своей девушки конструктор в виде пиратского корабля. Пять тысяч деталей и две недели потраченного времени, и теперь личный «Волк волн» красуется на полочке. — Ну уж нет. Я сюда приехал, чтобы провести время с тобой. На море я уже много раз был. — На мне ты тоже много раз был, — очень много. Так много, что близкие удивлялись, каким чудом Зоя до сих пор не забеременела. В отличие от Алины, которую недавно обрадовали новостью, что будет мальчик, и уж тем более от Нины, решившейся в двадцать два на второго ребёнка. Её старшему сыну ещё не исполнилось и полутора лет. По мнению Назяленской, это странно. Но Хельвары хотели детей с небольшой разницей в возрасте, и получалось то, что получалось. Ещё потом третьего родят, чтоб совсем весело было. — Но ладно, можешь пойти спать со мной. Разрешаю. — Благодарю, моя милостивая королева, — с усмешкой отозвался Николай, немного пощекотав Зою и тут же отодвинувшись. А то получит ещё. — Спасибо, что согласилась пустить меня в номер, который я сам же и забронировал. — Всегда пожалуйста. Ну что, идём? Ланцов поднялся на ноги и замер. И сразу же хлопнул себя по лбу: — Вот я дурак! Я же шляпу оставил у мороженщика и забыл забрать! Постой, я сейчас. Зоя показательно закатила глаза. Вот и что это такое, а? Мороженое сегодня дважды покупали, так он шляпой расплатился, что ли? А самое интересное, что никакой шляпы у него не было. Дома лежала пиратская треуголка и зимняя утеплённая кепка. Всё. Куда ушёл, спрашивается? И возвращался Николай ожидаемо без шляпы. Рубашку накинул только, и то застёгивать не стал. Зоя в очередной раз невольно скользнула взглядом по его прессу и залюбовалась. Сегодня на её молодого человека заглядывалось великое множество девушек. А он заглядывался на неё одну. — Гроза моя, я хочу сказать… Понимаешь, я не за шляпой ходил, — сразу же признался Ланцов, подойдя к возлюбленной вплотную и взяв её за руку. — Мне нужна была другая вещь. Зоя намеревалась спросить, что за вещь, но не смогла даже открыть рот. Потому что Николай опустился на одно колено и достал бархатную тёмно-синюю коробочку. — Я давно раздумывал над тем, чтобы это сделать. Мы вместе больше трёх лет, мы через многое прошли… Меня всё устраивает в наших нынешних отношениях, но оставлять тебя в заблуждении по поводу моих намерений просто нечестно, — кто угодно поклялся бы: Николай никогда ещё не говорил так прямо и серьёзно. И кто угодно не заметил бы, как он волнуется. Только вот Зою нельзя приравнять к кому угодно. — Я люблю тебя, буду любить наших детей, если они у нас появятся. Ты делаешь мою жизнь лучше. Зоя, ты выйдешь за меня? А она лишь замерла, не до конца верят, что это говорят ей. Ей, саркастичной и колючей, порой замкнутой, неприступной. Она, оказывается, нужна кому-то со всей своей холодностью и тяжёлым прошлым. Нужна настолько, чтобы предложить брак. Предложить создать семью. Семья. Дети. Ланцов никогда не давил на неё с этим вопросом — знал, что Зоя не из тех, кто легко откажется от карьеры и саморазвития. Они редко задумывались об этом, почти не рассматривали возможность завести ребёнка всерьёз. Они были ещё молоды. Но, оказывается, Николай думал и о том, что произойдёт, если Зоя вдруг забеременеет. Ты делаешь мою жизнь лучше. Так странно. Она, убеждённая в том, что от неё одни неприятности, делает лучше его жизнь. Если ей под силу радовать такого прекрасного, доброго, светлого человека, то, может, не такая уж и противная она сама? — Да, — непроизвольно сорвалось с её губ. — Да, я выйду за тебя. А затем Николай искренне и легко рассмеялся. Первым делом поднялся с колен, подхватил Зою за талию и закружил по пляжу. Его, казалось, не волновало, что по традициям нужно сперва надеть кольцо на палец невесте, да и люди вокруг явно обращали на них внимание. Сам Ланцов выглядил слишком счастливым, чтобы обращать внимание хоть на кого-нибудь, кроме возлюбленной. — Святые, Зоя. Моя Зоя, моя любимая, — горячо зашептал он ей на ушко. — Я так боялся, что ты можешь отказать. — А чего боялся? — спросила она, чуть нервно усмехаясь. — Я ведь тоже тебя люблю. Они редко говорили о своей любви. Просто чувствовали её в каждом своём споре, небольшом заботливом жесте, прикосновении. Любовь как-то витала вокруг и ощущалась чем-то ненавязчивым, но постоянным. Чем-то естественным. Об их любви знали немногие люди, но теперь о ней знало море. А это, пожалуй, намного более существенно.