Пожалуйста, не признавайтесь мне!

В лагере близился праздник, и конечно, организаторами выступали вожатые. И конечно, даже "дошколят" без развлечений оставить не выйдет, и зал тоже нужно будет украшать. Слава богу он у них один, и другие отряды тоже помогали. Им сначала должна была выпасть честь рисовать плакат на листе ватмана, но потом все быстро передумали и решили, что такое дело лучше доверить детям постарше, а не семилеткам. Видите ли, криво выйдет. Криво! Да под его чутким руководством хоть раз криво было? Кретины. А ему теперь, помимо того, что нужно как-то донести эту новость детям, чтобы не расстроить их, так ещё и работы прибавилось в 2 раза: если с рисованием надо было следить, чтоб никто никому глаз не выколол, не засунул карандаш в нос и не съел колпачок от маркера, теперь, когда им надо было делать ромашки из бумаги, ему надо было найти не слишком сложный вариант в интернете (который, слава богу, быстро отыскался на форуме для учителей), и следить, чтобы никто не начал есть клей и не убился, пока резал ножницами листы! Но все равно у семилеток резать овалы выходило криво, поэтому, сегодня вожатый был занят тем, что помогал вырезать фигурки, параллельно рассказывая какую-то маленькую историю детям, которую он подглядел в интернете и поглядывая за теми, кто уже собирался начать рукодельничать, чтобы никто, повторяю никто, ну так, вдруг случайно, не убился ножницами и не начал есть клей... — А где клей? — непонятливо спросила девочка, оглядываясь то на стол, то на вожатого. — Чего-чего? Неужели у нас, нету клея? — Приходили взрослые ребята, и сказали, что им нужен клей. — Надо же, я даже не заметил. А они не сказали, когда принесут его обратно? — Не знаю. — Сказали, скоро. Скоро... Да это же никогда! Вот чёрт, сначала у них забрали право на рисование, в теперь ещё и клей! Почему у них только один клей... Или они вообще весь клей у них "конфисковали"? Вожатый поднялся со стула и уже планировал уйти к тем самым "старшим детям", как вспомнил, что ещё есть ещё и его "младшие дети". Он не может уйти! Он неуверенно глянул в коридор, будто там был кто-то к мог бы ему помочь, а потом обратно в комнату. А потом снова в коридор. По которому шел неизвестный темноволосый юноша. Вожатый шёпотом окликнул его: — Эй ты! Тот остановился, и взглянул на него, подняв бровь и указав на себя. — Я? — Да ты, иди сюда. — В чем дело? Когда он послушно подошёл, вожатый заговорил уже нормальным голосом. — Слушай, у меня тут маленькие дети, но я не могу оставить их. Можешь сходить забрать клей у старших? Парень пожал плечами и кивнул: — Я как раз туда иду. Вожатый выдохнул, и сделав жест мольбы поблагодарил: — Отлично, спасибо. Очень выручишь, буду признателен. После этого он сразу обратно, хлопнул в ладоши и успокоил шумевших детей: — Спокойно, клей будет! Нам принесут, а пока давайте нарежем побольше лепесточков, а потом всё склеим? — Да! Стоило ему вернуться, дети снова начали работать над аппликациями и увлечённо слушать ещё одну историю вожатого, пока в комнату не постучали. — Я принес клей, он был у нас, — юноша передал несколько клеев карандашей и один жидкий. Вожатый мысленно обрадовался. Было настоящим везением что ждать пришлось не долго, — Мы уже закончили, так что возвращаем весь вам. — О, спасибо большое, — он кивнул и улыбнувшись спросил, — Ты же новенький да? Извини, я плохо запоминаю новых в коллективе, так что не знаю, как тебя звать. — В каком смысле "новенький"? — непоняв, аккуратно спросил он. — Ну, новый вожатый, приехавший только к этой смене. Юноша распахнул глаза, а после рассмеялся и с неловкостью ответил: — А, нет, простите, я не вожатый. Я отдыхающий из старшего отряда. — А вот как, я перепутал. Просто недоразумение, — согласился вожатый с холодцой (или ему показалось?) и кивнув отвернулся. Он хотел было уйти обратно, как подросток окликнул его: — Может быть, Вам нужна ещё какая-то помощь? У меня нету дел, мне не трудно. Когда вожатый обернулся и взглянул на улыбающееся лицо стоящего в дверях человека, его будто передёрнуло, и он покачав головой ответил: — Нет, спасибо, дальше я тут сам справлюсь. Тебе не стоит прогуливать занятия твоей группы и так просто отлынивать от работы. Плакат сам себя не нарисует. Вожатый ответил категорично, напоследок любезно улыбнувшись и закрыв дверь перед носом. Подросток ничего не успел понять. Этот вожатый был так мил пару минут назад. Было ли что-то не так с тем, что он не работал здесь? Что ж, возможно... Нет, он обязательно найдет ключик к этому человеку. Сидя за столиком с детьми, вожатый, размышлял. Если честно, он правда считал себя отличным вожатым. Почему? Просто потому что он мог все. Убери его из команды — вы все увидите, кто свои деньги честно отрабатывал. У него были все креативные идеи для различного рода праздников, фестивалей, огоньков, которые нравились детям. И у него же был талант к их организации. У него были все интересные занятия, будь это рисование, танцы или складывание оригами. В конце концов, у него приятная глазу внешность и мягкая улыбка, способная успокоить как детей, так и родителей! Чёрт возьми, это у него вообще все дошколята доедали кашу, а на тихом часу спали! Ну или хотя бы просто сидели тихо, не издавая не звука. Да, он — просто отличный вожатый. Но есть одно но. Он. Никогда. Не берёт. Старших детей. Даже не хочет с ними работать. Дети семи, восьми, девяти, десяти лет — пожалуйста, сколько угодно. Одиннадцати, двенадцати, тринадцати — ладно, давайте мы с вами договоримся об этом за повышенную плату. Но взять группу с детьми четырнадцати, пятнадцати, шестнадцати, семнадцати лет — всегда ответ нет. "Можете увольнять, но нет". Даже если его просто на денёчек попросят заменить кого-то — сразу "Извините, простите, ребенок ножку подвернул, локти ободрал, глаз задёргался, в ухе стреляет, из носа течет, голова болит, суставы хрустят, маркер не рисует, съели жука, кошка рожает — прости, никак не могу, если бы я мог, но не могу, ну вот вообще никак". Если честно, ему очень нравится работать с детьми. И он не понимает, почему все его коллеги хотят вести старшую группу! Все друзья в лагере среди вожатых считают это странным: — Старшие дети же нам ровесники, с ними чилльно! Они все вменяемые ребята, а эта неугомонная мелочь просто неконтролируемая... Кто в своем уме, тем более кто-то ленивый, вроде тебя, будет осознано брать на себя больше работы, чем нужно? Но на самом деле это они все странные! Младшие группы они... Они все добрые и искренние, и если они вас невзлюбили — значит вы не умеете с ними обращаться. Да, к детям нужен творческий подход. Но они не смертельная зараза, чтобы от них отказываться! Это, к слову, тоже причина, почему он был отличным вожатым — все дети из группы его слушались! "Странные" это те, кто отказываешься от такой простой работы, в которой не было проблем. Просто расскажи сказку, если не хотят спать, просто преврати все в игру, если не хотят есть, просто помажь зелёнкой и подуй на ранку, если упали! Просто сиди и крась раскраски, что ещё нужно? Если честно, кто-то даже не стеснялся отвратительно шутить, что ему нравятся помладше. Но те, с кем по-настоящему сложно, так это подростками! Они все нарушают правила просто ради того, чтобы навести суету. Они ругаются матом, проносят алкашку и сигареты, по ночам играют в карты, не дай бог если ещё и на деньги! Они пытаются сбежать, даже если это хороший лагерь. Даже если это очень хороший лагерь. Он бы понял, если бы тут было плохо — он был в плохом лагере, и если честно, он сам хотел от туда сбежать, но в таком райском месте вроде этого! Ешь, пей, спи, гуляй на свежем воздухе — что вообще ещё нужно? А ещё... Они делают то, что им не по возрасту! Да, у них играют гормоны, ладно! Он может это понять! Пожалуйста — дарите своим девочкам и мальчикам шоколадки, ему будто жалко! Но эти подарки, любовные записки, неуместные вопросы, касания, как бы невзначай, слежка исподтишка и как вишенка на торте, личные признания в любви... Он просто не хочет про это говорить. Он не собирался соблазнять несовершеннолетних, разбивать им сердце и больше всего ему не хотелось разбираться из-за всех этих недоразумений с их родителями!! Поэтому он выбирает не работать с подростками. Просто оставьте его в покое, ладно? Но возможно, к нему кто-то случайно или назло привязал магнитик для неприятностей, а он этого не успел заметить. Потому что даже не работая с подростками он умудрился подцепить его! Ещё одного подростка! Который пытался примазаться к нему! Ему же не казалось? То выловит случайно в коридоре, случайно пересекаться то в столовой, то вечером у озера... То постоянно он сам ловил за тем, что тот учиняет неприятности. А он как нарочно. То о нем ничего не слышно было, а теперь в хулигана заделался. Так или иначе он мог просто проигнорировать это. Время шло, и день праздника тоже прошел. Абсолютно отлично. Дети оценили, организаторы тоже. Один он уставший как собака. Вожатый, стоя на балкончике, чиркнул зажигалкой, чтобы закурить. — Господи, помоги, как же всё достало! Да, ему нравится работать с детьми. Но иногда это так эмоционально изматывает, что, если честно, хочется просто с этого самого балкона взять и спрыгнуть. Но нельзя, потому что завтра когда детей утром выведут гулять, они увидят труп не выдержавшего всей нагрузки вожатого. Глубоко вздохнув, он не успел он сделать затяжку, как позади послышался звук открывания двери и уже знакомый голос: — Господин вожатый детской группы, гроза всех подростков, которые проклинают вас за невероятную возможность рассекретить любого нарушителя правил, чем же Вы тут заняты? Вожатый оглянулся и лениво... Хотя нет, скорее устало, ответил: — Это не твое дело. Шёл бы ты отсюда, ребёнок. Вроде время уже не детское. — Не боитесь, что я администрации расскажу? Вожатый цыкнул. — Мамочке я твоей всё расскажу. Не боишься, что это тебя накажут, потому что ты видел как "благовоспитанный вожатый младшей группой курил в три ночи на балконе у подростков"? Непрошенный гость неловко улыбнулся и пожал плечами, видимо, отказавшись ещё как-то играть на этом. Подойдя ближе и оперевшись на перила, спросил: — Трудный день? Вожатый неопределенно промычал из лени что-то говорить подростку, но тот верно понял это как утверждение, но тактично не стал спрашивать об этом, не не смог унять свое любопытство по одному поводу: — А почему здесь курите, а не у себя? Не было же это просто подарком судьбы, что выйдя на балкон своего строения, чтобы перевести дух, нашел того, кого искал по всему лагерю всю последнюю неделю. Собеседник, усмехнувшись, ответил: — У меня дети в здании. Да ещё и астматик есть. Они меня, конечно, замотали, но я их все ещё люблю. А у вас... У вас и так дымом пропахло, что меня не было, что было — все одно. — А нас Вы, значит, не любите. — А вы и не моя группа, чтобы вас любить, — парировал он. Компания для разговора это неплохо, но сейчас это уже начинало раздражать, — Слушай, я не понимаю, чего ты ко мне прикопался. Тебе что, жалко пустить меня перекантоваться, господин "праведный" ученик? — О, что Вы. Мне для Вас ничего не жалко. Старший фыркнул. — А ты все не оставляешь надежд примазаться ко мне. — А я должен их оставить? "Белый кот" взглянул на него своими янтарными глазами, из-за чего младшему показалось что ещё чуть-чуть и его сердце остановиться. Возможно, на мгновение ему хотелось со стыдом сбежать и оставить вожатого отдыхать в одиночестве, но он быстро постарался унять эту идею, потому что этой ночью он пообещал себе, что если у него выйдет "случайно пересечься" с тем, кто занимал все его мысли, то он пойдет до конца. На итог, после внезапного слишком внимательного осмотра, будто на предмет наличия отклонений психики, вожатый покачал головой. Вероятно, это значило что-то вроде "Нет, этот ребенок точно ненормальный", но "этот ребенок" воспринял это как отрицательный ответ на поставленный вопрос. Ему хотелось в это верить. — Боже, почему я продолжаю сюсюкаться с вами, когда вы даже не под моей ответственностью... Знаешь, просто делай что хочешь. Юноше вдруг показалось, что он спит, потому что такого не могло происходить на самом деле. Он тайно ущипнул себя за ладонь, но поняв, что ничего, кроме боли, нет, переспросил: — Что, вот прям "что хочу"? Вожатый по-лисьи хитро улыбнулся. — Ага, вот прям так, представляешь? Или что, мальчики-подростки лишь в своих похотливых фантазиях смелые, в на деле страшно, что мама заругает? Неуловимый светловолосый юноша всегда казался ему демоном, в обличии ангелочка, иначе не выходило объяснить прищур и зловещий блеск в глазах, когда тот на него смотрел, но сейчас, когда детский вожатый заметив, что за праздным разговором половина сигареты истлела, и спеша сделать ещё одну затяжку, ему подумалось, что даже если это так, он готов провалиться в ад вместе с ним. Иначе не выходило объяснить, почему сейчас он, как будто у него кто-то сорвал предохранитель, подорвался, чтобы хотя бы на мгновение коснуться желанных губ. Иначе не выходило объяснить эту невероятную сладость и мягкость, а также дым в лёгких, от которого до слёз хотелось раскашляться. Иначе не выходило объяснить, почему, несмотря на это, он лишь сильнее прижиматься. Когда младший наконец отстранился, вожатый небрежно затушил окурок о перила балкона. Сегодня ночью, он, вероятно, ему уже не понадобится. Можно ли было назвать это удачей? — Неуловимый господин вожатый, может хотя бы сейчас скажете, почему вы из раза в раз так упорно избегаете брать на себя ответственность за нашу группу? Проведя на последок пальцем по чужим губам, он коротко ответил: — Потому что ты не первый, кто пытался ухлестывать за мной. А вам всем нет восемнадцати. Но, кстати, могу поздравить тебя с тем, что ты первый кому это успешно удалось. — Но господин вожатый, я не малолетка, мне есть семнадцать лет. — А мне есть двадцать один год. Вы все так говорите. Четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать, семнадцать... Все равно не восемнадцать. Я не принимаю признаний и не хожу на свидания с несовершеннолетними. — Но у меня же приняли. Старший покачал головой: — Всеравно не свидание не пойду. — Тогда, выходит, если я приеду в следующем году, когда мне будет восемнадцать, скажем, как вожатый, Вы пойдете со мной на свидание? — А ты сначала приезжай, тогда пойду. А то вы все сначала преследуете меня всю смену, а потом на следующий год забываете и даже в сторону мою не смотрите. — Не волнуйтесь, кого-то вроде вас я не смогу забыть.