Мистики в чешуе

      Семья Пайнс всегда была сильнейшей и богатейшей семьёй королевства Фоллз. Да и всего континента в принципе тоже…       Правда на данный момент ситуация оказалась весьма шаткой. После удачного брака единственной наследницы Пайнс и тогда ещё принца Томаса, у семьи будто началась чёрная полоса… Нет, сначала всё было более или менее нормально. Они усилили своё влияние в королевстве и на континенте. Прошлый король достаточно быстро передал престол своему наследнику, после чего Карен стала королевой… Ей даже удалось очень быстро забеременеть и принести королевству сразу двух малышей…       Только вот увидеть внуков герцог Пайнс так и не смог. По дороге в столицу им не повезло попасть под оползень, всё же в этом году поздние летние грозы оказались весьма сильны и разрушительны…       По сути, герцогство должно было перейти под власть короны. Однако всё оказалось не так просто. Счастливой новостью герцог успел поделиться со своими старшими братьями, что всю свою жизнь посвятили магии и охоте на опасных мистических существ. И эти отшельники всё же решили выбраться из дебрей Чёрного леса, чтобы устроить себе долгожданный отпуск. Да и возраст всё же уже давал о себе знать… Вот и получилось, что попали они как раз на похороны брата и его супруги. Конечно же им не особо хотелось заниматься герцогством, однако это всё же наследие предков, да и младший из близнецов был слишком уж жаден, чтобы так просто выкинуть накопленное за века состояние. Потому братьям в старости лет пришлось учиться вести хозяйство и изо всех сил стараться удержать герцогство на плаву. Ухватить кусочек от медленно разваливающегося гиганта хотелось всем…       На внучатых племянников уже ни осталось ни сил, ни времени. Так что Карен оказалась фактически заперта в стенах замка. Родное поместье более не могло для неё оставаться несокрушимым оплотом безопасности и покоя. Мейбл и Мейсон так ни разу и не видели своей малой родины…       И ладно бы только это…       В три года каждое дитя проходит особый ритуал посвящения, что дарует ему благословение, а также определяет вторичный пол… Тогда Томас и Карен впервые действительно сильно поссорились… Мейбл была Альфой, а Мейсон – Омегой… Будь всё наоборот и это стало бы чуть ли не праздником – идеальный наследник и потенциальная невеста… Однако так…       ***       – Тише, мои маленькие, – ласково приговаривала Карен, поглаживая своих детей по мягким пушистым макушкам. – Всё будет хорошо…       Мейбл доверчиво ластилась к материнской руке, быстро успокаиваясь и веря каждому слову. Малышка была слишком доброй и светлой, чтобы запоминать что-либо неприятное надолго. Она была самой обычной маленькой миленькой принцессой, что просто любит красивые платья и игрушки. Наивная и легкомысленная девочка, что не желает забивать голову чем-либо серьёзным. На Альфу она походила лишь своей упертостью и превосходящей физической силой…       Мейсон же напряжённо замер под боком матери. Забыть недавнюю ссору родителей он не мог. Мама впервые кричала так зло и отчаянно… Отец впервые посмотрел на них не с безразличием, а с отвращением… Мальчик был весьма умён для своего возраста и уже понимал, что быть Омегой для него плохо. Не осознавал точно почему, но знал. И в отличие от сестры он смотрел именно вглубь. Он видел то, что под кружевами внешнего приличия было заметить весьма непросто. На Омегу он походил лишь физической хрупкостью. Если бы не его второстепенный пол, то из мальчика явно бы вышел лучший из возможных наследников…       Однако он всё ещё оставался ребёнком и тепло матери и её тихий шёпот незаметно убаюкали обеспокоенного мальчика, унося малыша в страну грёз. Он вновь водил хороводы с тремя такими разными братьями, что почти всегда приходили в его сны…       ***       – Мне всегда говорили держаться подальше от того, что мне не принадлежит… Разве вас подобному не учили, леди Анна? – холодно проговорила Карен, едва сдерживая слёзы. Она действительно любила Томаса… И его безразличие всегда причиняло ей боль… А теперь ещё и измена?       – А я был когда-то твоим? – жестоко усмехается мужчина, ближе притягивая стройное тело, светловолосой девушки.       – К тому же, он желает меня… Так разве в том моя вина? Ваше величество, – дерзко отвечает девица, произнося вежливое обращение скорее как ругательство.       «Глупая девочка… – думает Карен. – Неужели она не понимает, что однажды он бросит и её также? Предавший единожды, всегда может предать вновь…»       – Ах, избавьтесь уже от неё! Неужели она не действует вам на нервы также как и мне? – нахальная девица сильнее прижимается к телу короля, жалобно хлопая глазами и картинно дуя губы.       – О, конечно, – с улыбкой тянет король, внимательно наблюдая за единственной слезинкой, скатившейся по бледной щеке Карен. – Стража, казнить её! – безжалостно командует король.       Мейбл недовольно кривится от громкого голоса отца. Она так сладко дремала на широком подоконнике, надёжно скрытым за тяжёлой портьерой…       Мейсон застывает от ужаса, цепляясь за юбку матери. Он всё это время прятался за ней, стараясь ступать как можно осторожнее, чтобы ненароком не повредить дорогую красивую ткань нового платья его матушки, но при этом и не показаться никому на глаза. После слов отца он больше не мог думать о дороговизне ткани или о собственной незаметности… Ему было ужасно страшно…       – Папочка, почему ты так кричишь? – Мейбл лениво вылезла из своего укромного уголка, потирая кулачками заспанные глазки.       – Мейбл, Мейсон, быстро идите в свои комнаты, – сдавленно приказывает Карен, хотя голос её всё равно немного дрожит.       Стража уже неловко топталась около королевы, не желая причинять боль женщине, прославившейся среди простого люда своей добротой и кротостью. Народ действительно любил свою королеву. Ядовитые шёпотки и мерзкие слухи гуляли лишь среди знати, некогда завидовавшей власти и силе семьи Пайнс, а сейчас просто насмехающиеся над их падением.       Однако приказ короля всё ещё остаётся их приоритетом. Затеять восстание не так просто как казалось бы. Откажутся выполнять приказ они, и это сделают другие, просто на эшафот отправятся ещё и непокорные вместе со своими семьями.       – Мама… – негромко зовёт Мейсон, но под испуганным, хоть и твёрдым взглядом матери всё же отцепляется от неё и быстро идёт к сестре, утягивая ту прочь из комнаты. – Давай не будем им мешать, Мей, – негромко просит он, и девочка послушно уходит, с широкой улыбкой помахав на прощание маме…       Стоит им выйти из зала, как Карен прикрывает на мгновение глаза, невольно роняя ещё пару слезинок, и кивает страже.       – Глупая ты девочка, Анна, – печально говорит женщина, пока рыцарский меч готовится лишить её головы. – Не найдёшь ты своего счастья, шагая по головам. Всё в этом мире однажды воздаётся, так постарайся хотя бы стать хорошей королевой и матерью этого народа. Не будь жестока к безвинным… – негромко, но так, что каждое слово отпечатывается в сознаниях тех, кто находится в этом зале, говорит Карен и опускает плечи, позволяя мечу беспрепятственно окончить её жизнь.       Она жалеет о своей смерти лишь от того, что знает – Мейсон сейчас стоит за дверями и подслушивает, а может даже и подглядывает, глотая горькие слёзы. Она никогда не пожелала бы своим детям такого, но выбора у неё нет, а её малыш слишком умён, чтобы не понять происходящего…       «Спокойной ночи, солнышко моё, – печальные бледные глаза в последний раз встречаются с испуганными большими глазками её малыша. – Он так похож на маленького хрупкого оленёнка…»       Зрачки мальчика сужаются превращаясь в точки, а из горла рвётся тоскливый крик, но он продолжает молча глотать слёзы, дрожа от ужаса. Он уже никогда не забудет этих остекленевших глаз и лица, будто покрытого печальной маской…       Девушка смеётся, вновь начиная флиртовать с королём, что прямо там делает ей предложение. Она теперь новая королева…       …       Он никогда не простит…       ***       – Ах, Мейбл, милая, тебе стоит вести себя более сдержанно, ты же леди, а не деревенская простушка! – с притворной заботой качает головой Анна на очередном уроке манер.       Девочка обиженно надувает губы и складывает руки на груди, отворачиваясь от дам, что были их учителями.       – Как не стыдно! – возмущённо хмурится леди Виолетта, подруга королевы Анны, что стала их наставницей почти сразу как та заняла место их покойной матери.       – Прошу простить мою сестру, леди Виолетта, – склоняется в поклоне Мейсон, внутренне проклиная высокомерных подлых дам, одна из которых погубила его матушку, а вторая упорно убивает самооценку его драгоценной сестры. – Однако, как кронпринцесса, она имеет право сама решать как ей себя вести до тех пор, пока её поведение не станет представлять прямую угрозу власти.       – Молчать! – резко и немного истерично вскрикивает леди Виолетта, болезненно ударяя хрупкого принца веером по плечу. – Не дорос ещё, чтобы о правах своих говорить. Ты – Омега! Вот и веди себя соответствующе, молчи и улыбайся. Ты просто очередной товар на рынке невест, не забывай это!       – Прошу меня простить, леди, – незаметно стискивая зубы от боли и обиды, проговаривает мальчик не позволяя себе ни прервать поклон, ни тем более нахамить в ответ этим двум… курицам.       – Леди Виолетта, – внезапно как-то жутко тянет Мейбл, лицо её непривычно серьёзное и пустое, а глаза будто проникают в самую душу, медленно цепенеющей женщины. – Если вы ещё раз посмеете ударить брата, я убью вас. И мне ничего не будет, ведь хорошей репутации вашими стараниями у нас и так нет, а вот королевская кровь во мне всё ещё есть. Я – закон. А вы – всего лишь аристократка. Будьте благодарны, что я проявляю к вам необходимое уважение. Чего и вам следовало бы придерживаться. Невежливое отношение к члену королевской семьи приравнивается к измене и ведёт к казни с конфискацией всего имущества. Не пытайтесь достучаться до моей плохой стороны, я не люблю вредить людям… По крайне мере пока вы таковыми являетесь в моих глазах…       Женщины застывают в безмолвии. Страхе и ошеломлении. От легкомысленной маленькой принцесски никто такого не ожидал. Никогда.       А вот Мейсон застыл в чистом изумлении и гордости… Вот бы и у него было столько власти и главное смелости, как у Мейбл… Если бы так… Если бы так, то он смог бы спасти маму… Теперь он понимал, как это можно было сделать, и жалел, что не сообразил сразу…       Хотя учитывая, что у их отца и Анны был сын задолго до казни их матери… Нет, всё равно. Гидеон – незаконнорождённый. Сколько ни пытайся его вписать в семейное древо, он никогда не станет полноценным членом королевской семьи. Никто не сможет доказать, что он именно сын короля, ведь встречи Анны и Томаса были строго тайными, а слово прислуги в судебной системе ничего не значит…       ***       – Мы выбрали тебе жениха, – однажды на «семейном» обеде объявляет Томас, глядя ровно на Мейсона. – Джошу Сайферу ты пришелся по вкусу, так что в конце года состоится свадьба. Он даже приедет к нам ради этого.       …       Джошу Сайферу?       Королю-тирану Империи Армаг, которого боятся абсолютно все?! Неуравновешенному психу, убивающему по настроению?!!       Они издеваются?!       …       Мурашки бегут по спине Мейсона, но что он может сделать? И Мейбл тоже не сможет. Особенно если договор уже заключен. Хотя бы устный. Этот человек… нет, монстр. Он никогда не оставит их в покое, если не получит желаемого. Сотрёт с лица земли всё королевство, если они посмеют сопротивляться…       «Мне страшно», – внезапно осознаёт мальчик, что просто не может ответить. Его вечная маска спокойствия трескается, наливаясь слезами на глазах. А он ни разу не плакал с тех пор, как умерла их мать…       Пальцы дрожат, а грудь едва способна вобрать достаточно воздуха, чтобы он не потерял сознание…       – Что такое? И не поблагодаришь отца за такую хорошую партию? Целый Император! – пытается поддеть его Анна, но что её слова против того ужаса, что расползается по телу и сознанию мальчика, которому едва исполнилось четырнадцать?       – Прошу прощения. Благодарю отца за заботу, – всё же способен взять себя в руки и произнести Мейсон. Верно. От его чувств и страхов ничего не зависит. Он ничего не может сделать. Только подчиниться и умереть в руках монстра… А ведь поговаривали, что семья Сайфер тоже демоны, как и многие жители империи…       Мейсон улыбается. Кукольно, пусто. Одна лишь слеза ужаса скатывается по щеке, но её едва ли заметно на фарфоровом лице юного принца…       Сейчас он слишком похож на Карэн. На прошлую королеву и их мать, что перед смертью выглядела точно также…       Как будто ему подобное замужество оставит хоть какой-то шанс на жизнь…       Мейбл на этом обеде нет. Её наказали за «излишнюю дерзость» на последнем приёме, хотя она просто снова защищала брата от злых языков…       Мейсон возвращается в свою комнату. Вернее в гостиную, что объединяла их комнаты, ведь близнецам было неприятно находиться на большом расстоянии друг от друга…       – Хей, Дип-дип, как прошёл обед? – улыбаясь спрашивает Мейбл, слыша стук двери. Она не оборачивается, долепливая какую-то поделку на столе.       – Я… – Мейсону тяжело вздохнуть. Наконец истерика накрывает с головой, отключая любые рациональные мысли…       – Боже, Диппер! – принцесса быстро понимает, что что-то не так. Она будто чувствует боль брата, особенно когда они находятся близко. Поэтому бросает своё дело и спешит к младшему брату, обнимая и прижимая к себе. Что угодно, чтобы помочь и успокоить. Хотя она совсем не умеет это делать, просто повторяет то, что обычно он делает, когда она начинает плакать или даже просто грустить…       – Мне страшно, Мейбл. Мне так страшно… – прерывисто шепчет парень, сжимая сестру в объятиях. Они всё равно никогда не станут достаточно крепкими, чтобы он, Омега, мог причинить какой-либо вред ей, Альфе…       – Я здесь, Дип-дип. Я рядом. Всё будет хорошо. Мы справимся.       Ответить сил нет. Он знает, что у этой ситуации нет выхода. Хотя старое прозвище греет сердце, постепенно успокаивая.       Диппер или, на манер Мейбл, Дип-дип. Он получил это прозвище от матери едва ли не с рождения. А всё из-за родинок на лбу, составляющих созвездие Большой Медведицы. Он всегда дорожил этим прозвищем… Пускай оно и несло с собой тоску по былому, оно было слишком дорогим сердцу, чтобы грустить…       В эти моменты он не принц Мейсон, у которого есть обязательства перед страной. Он просто Диппер, простой мальчик, простой ребёнок, что может быть слабым, может грустить и веселиться, плакать и смеяться… Просто Диппер…       …       Конечно же он расскажет сестре. Конечно она будет возмущена и даже устроит скандал перед отцом… Настолько серьёзный, что наконец откажется признавать его родителем…       Конечно она будет пытаться придумать хоть что-нибудь, чтобы уберечь близнеца от свадьбы и их неминуемого расставания…       Она сможет. Она старше. Она выше. Она сильнее. Она – Альфа! И её обязанность, защищать родного Омегу.       ***       Мейсон замирает в ужасе. Он поддался на уговоры сестры и сбежал. В самый день свадьбы сбежал вместе с ней, спрятавшись на одном из кораблей в порту. Вот только их быстро нашли. А ещё этот корабль оказался совсем не простым. Это были пираты, тайно проникшие в порт, чтобы отремонтировать своё судно!       …       Среди моряков ходило два поверья. Глупые, но устойчивые.       «Омега на корабле к беде».       «Девушка на борту ко злу».       …       Он был омегой, а Мейбл девушкой. Им ужасно не повезло, ведь пираты оказались уж очень суеверными… И они уже успели отплыть очень далеко в море…       ***       Он больше не мог паниковать. Мейбл сбросили первой. Вырваться из рук альф или даже бет он точно не мог. Поэтому когда камень потянут его ко дну, он смирился со своей участью. По крайней мере они будут рядом. Они оба погрузятся в вечный сон где-то на дне океана…       ***       Мистики.       Едва ли кто-то помнил это слово, а вернее его первоначальное значение…       Мистики – неофициальное звание семьи Пайнс. Они испокон веков были стражами королевства, полностью контролируя все магические действия, производимые на его территории. Их собственные силы практически всегда находились в спящем состоянии, но были поистине огромны и если рождался ребёнок с активным наследием, то более сильного и способного мага было не представить.       Однако о них начали забывать… Пайнсы уже долгое время следили за магической составляющей мира опосредованно. И магия в детях не побуждалась уже на протяжении нескольких сотен лет. Поэтому о них, как о Мистиках, уже давно забыли. Теперь Мистиками называли лишь отдельных членов рода, которые сумели отметиться в учебниках истории королевства Фоллз. Как их много раз «пра» бабушка Мейвель, создавшая первые Академии Магии и положившая начало уходу Пайнсов, как Мистиков, в тень…       Вот только у спящих Мистиков рода Пайнс была одна интересная особенность. Внезапно умереть как обычные люди они не могли. Магии внутри них было настолько много, что при насильственной или как минимум преждевременной смерти она не позволяла душам уйти за грань. Поэтому старый замок королевы Карэн был заброшен. Её призрак скользил по коридорам, распевая колыбельные для своих детей и ожигая потусторонним холодом любого, кто осмелился вторгнуться в её владения… Увы, много сознания она не сохранила. Карэн оказалась слабовата, чтобы стать полноценным привидением, душой, запертой в мире живых. Она была скорее отпечатком былой себя, зацикленной на определённых действиях и реакциях…       …       Поэтому близнецы вновь открыли глаза.       Проснулись, ощущая вокруг себя Океан, поющий им колыбельную, укачивающий и радующийся их «воскрешению»…       – Мейбл… – тихо зовёт сестру юноша, смущённо аллея и отворачиваясь когда девушка оборачивается в его сторону, оказываясь абсолютно нагой… Хорошо, что теперь нижняя часть их тел была хвостом, и скрывала самое срамное…       Хвостами…       Растерянный взгляд обращается вниз, но ног не находит. Ноги слились воедино, покрытые мелкой слабо блестящей чешуёй. А мягкие плавники, похожие на щупальца медуз, дивным нарядом, расплывались вокруг. Две полоски в районе колен, распускающиеся цветами с прямыми тонкими усиками и ребристыми, будто кудрявыми широкими лентами щупалец. Примерно на уровне лодыжек начиналась вторая часть. Сильные длинные плавники, постепенно смягчающиеся и вьющиеся дивной вуалью. И всё те же щупальца и усики, создающие совершенно удивительный лёгкий и прекрасный образ… А ещё более короткие полоски шли вдоль ребра локтя, от запястья до самого плеча, расходясь в две дорожки. Одна скользила на спину и к низу лопаток, создавая ощущение то ли крыльев, то ли дивного цветущего плаща. А вторая заходила на грудь, вдоль ключиц. Длинные прикрывали подмышки, смешиваясь в локтевыми лентами щупалец, а посередине были совсем короткие, едва прикрывавшие грудь, будто крайне короткий топик, которого хватало только по соски…       И это у него.       У Мейбл была похожая картина, но короткие ленты щупалец на груди были ещё короче, лишь обозначая линию ключиц. Да и на спине вуаль была менее богатой, у неё там был дополнительный двойной плавник. Тоже длинный и смягчающийся, как и на хвосте. Но всё же щупалец у неё было меньше, а усиков не было вовсе…       Кто они?       О, Мейсон прекрасно это знал. Они были сиренами. Точно не русалками, те рождаются в пресных водах, и они именно духи. Сирены – старые легенды, вымерший народ, который даже в империи Армаг не встретишь. Именно нынешний Император их и уничтожил, причём ещё несколько сотен лет назад… Жили Сайферы очень долго… Их считали магами, а те могли дожить и до тысячи лет… Императору было уже восемь сотен, но он явно был ещё в самом расцвете сил и сыновей завёл больше чтобы укрепить свою власть через брак, чем чтобы у него были наследники…       Сирены были именно полноценным народом. По легендам для них Океан был полноценной сущностью, с которой они могли общаться и теперь было понятно почему. Сама стихия имела некое сознание и сирены были теми, кто был способен воспринимать его сигналы. Наверное единственный народ с подобной чувствительностью, учитывая, что больше ни у кого даже близко такого не было. Символы поклонения, культы предков, божественная или демоническая вера, язычество или вовсе безверье. Но такой плотной связи со стихией – нет. Ни у кого не было даже легенд связанных с постоянным общением с какой-либо сверх сущностью, коей можно было считать стихии…       Внезапно парень прерывается, растерянно вслушиваясь в мягкий смех Океана, что будто радуется и одновременно журит его за излишнюю задумчивость в такой момент. Что ж… И то правда. Сейчас ему следует поговорить с Мейбл, успокоить её объяснить, что он успел понять и подумать о будущем…       ***       – О, мой Клематис –       Ты надежда, что рождена в бездне! – начинает Мейбл, с улыбкой растягивая мелодию       – О, мой Клематис –       Ты та, кто будет всегда со мной! – негромко, но глубоко подхватывает Мейсон, будто поглаживая своим голосом…       Они поют много. Теперь почти постоянно. Им просто приятно слышать собственные голоса. Хотя помимо этого они ещё и хотят развить свои силы. Но в первую очередь всё равно лишь голоса…       С другой более яркой и злой они зачаровывали пиратов, что утопили их, уводя всех за собой в океан. Вот только те не были мистиками и просто отправились на корм рыбам…       Но кто сказал, что близнецы должны быть добряками?       Их убили, так почему они должны щадить своих убийц? В их мире нет ни богов, ни судьбы, они уже давно это поняли. Осталось действовать самим…       Впрочем, Мейбл всё ещё верила в лучшее, а Мейсон всеми силами старался не утонуть во тьме…       Он давно прекратил видеть те прекрасные сладкие сны…       – Что за краса появилась у нас в городе? – именно так их приветствует несколько нахальный блондин, оглядывая парня-омегу с каштановыми кудрями с голубыми концами. Пушистые локоны очень лёгкие, окутывают парня будто одуванчик. А сейчас так и вовсе – настоящий ореол на фоне яркого закатного солнца… И лишь глубокие синие точно морская пучина глаза остаются сверкающими угольями в тени лица…       Мейбл утекла будто вода, лишь махнув на прощание. Её волосы сейчас были небесно-голубыми, прикрывая лицо полностью. Они не хотели быть узнанными. Лица мало изменились, но достаточно было и немного изменить цвет волос и кожи, благодаря дару Океана, глаза изменить было невозможно, но у всех сирен они были синими… Тёплый карий растаял вместе с их смертью…       Плюс, юный принц раньше практически никогда не радовался чему-либо, так что нужно было лишь расслабиться и улыбнуться, прикрывая глаза и представляя мирное океанское дно, ставшее их домом…       Плевать, что он ненавидит человека перед собой. Он желает мести. И для этого нужно проникнуть им под кожу, не просто убить, а изжить со свету, чтобы они сходили с ума от отчаяния…       – Доброго вечера, господин. Мой имя Элиас. Что вас привело сегодня на причал? – Фальшивое имя было необходимо. Он хотел использовать прозвище, но оно было слишком очевидным, ведь Мейбл звала его так почти постоянно… Поэтому пока их месть не свершится, они будут Элиасом и Эллой…       – Услышал ваше пение и не смог сдержать любопытства. Моё имя Гидеон. И всё же откуда вы к нам прибыли? Уверен, что не встречал вас раньше.       Говорит так, будто часто бродит по бедным кварталам у старого порта. Он никогда здесь не бывает, белоручка. Но совсем рядом проходит главная дорога к прибрежному поместью королевской семьи, где он часто бывает. Нужно было лишь вовремя запеть, чтобы привлечь внимание принца, проезжающего на карете совсем близко…       – Я из империи. Решил попутешествовать, пока есть время. Матушка сказала, что если не найду себе в путешествии мужа, то выйду за того, кого она подберёт. Я конечно её люблю, но не слишком хочу выходить за незнакомца…       – Тогда почему бы вам не познакомиться со мной?       – Вы этого желаете? Я ведь простолюдин, а вы явно из знатного рода.       – Верно, очень знатного. Но ведь говорят, что существует любовь с первого взгляда? Вы мне приглянулись.       – Вот как? Даже интересно… Неужели голоса да внешности вам достаточно? Уж точно не такого человека я ищу, – Диппер встряхивает свои кудряшки, недовольно поводя плечом. Пластика сирен просто невероятна. У людей никогда одно движение не может выразить настолько много чувств…       – Именно поэтому я и хочу узнать вас поближе. Книгу всегда встречают по обложке, но это не помешает узнать, что же скрывается внутри, – ловко выворачивает его слова Гидеон. Да уж, языком болтать он мастак. В управлении же бесполезен, это даже их отец признавал, желая завести ещё одного ребёнка, хотя у Анны никак не получалось вновь забеременеть. Лишь поэтому Мейбл оставалась кронпринцессой всё это время…       – Вот как? Значит, и я скор на суждения? – юноша задумчиво постукивает пальцем по губам, полу оборачиваясь к солнцу. Так что свет обрисовывает каждый изгиб его профиля, открывая с новой стороны… Чем сильнее он зачарует своего сводного братца, тем легче будет попасть во дворец. А там и до исполнения финала плана недалеко…       – Не думаю… Вероятно, вы просто разочарованы в чём-то. Ваша песня казалась печальной…       – Что ж, возможно… Мне стоит идти…       – Мы ещё встретимся?       – Я буду в городе ещё несколько дней скорее всего… Если вы и вправду желаете познакомиться, я буду рад встрече…       – Тогда я обязательно найду вас.       – Буду ждать, – мягко смеётся омега, сквозь ресницы наблюдая за лучащимся самодовольством альфой… Хоть в чём-то он подходил на место наследника…       ***       Конечно же всё идёт быстро. Гидеон нетерпелив, так что Мейсону приходится быть осторожным со своими действиями. Ему нужно не сдаваться так просто, но при этом держать уровень близости, чтобы зацепить принца достаточно сильно…       И это работает.       Всего месяц и парень очарован сиреной, делая предложение руки и сердца, несмотря на разницу статусов…       К тому же, если реально посчитать, получается, что Мейсону потребовалось всего неделя для полного воплощения плана. Пять дней они встречались после первого знакомства. Потом на три недели он «вынужден» был уехать. И затем ещё пара дней встреч, которые закончились долгожданным финалом…       Ах, свадьба, свадьба…       «Элиас» был прекрасным цветком, ещё более абсурдно-идеальным на фоне толстяка-Гидеона. Казалось, что омега был королевских кровей, а не Альфа. Хотя что могли знать обыватели?       Вот только в момент, когда церемония была почти завершена, а обвенчавшимся предложили поцеловаться, жених внезапно застыл, задёргался, а затем упал в судорогах на пол…       Поднялся шум. Новоиспечённая жена пыталась помочь мужу, но тот продолжал биться в конвульсиях, что уже начинали затихать, пока он не перестал двигаться вовсе…       – Принц мёртв, – объявляет королевский лекарь, пока омега застывает со слезами на глазах, готовый вот-вот потерять сознание… И он его теряет…       ***       Не успел стать женой, как стал вдовой…       Музыка сирен имела множество применений. Была и такая, что могла отравить, постепенно накапливаясь будто яд, а затем, стоило сирене приказать, долго и мучительно или быстро убивала жертву… Было множество способов и вариантов… Океан любил своих детей, подарив им всё возможное и невозможное…       Горе родителей, потерявших ребёнка было велико, даже если тот был не лучшим человеком. Лекарь чётко сказал умер принц Гидеон от сердечной недостаточности, спровоцированной категорически неправильным образом жизни. Волнение во время свадьбы стало последней каплей…       Анна хотела извести невестку, но Томас не позволил, принял юношу, как «родного сына» и назначил кронпринцем до тех пор, пока у них с королевой не родится ребёнка…       Элиас продолжал петь, накладывая всё новые и новые кольца проклятий на своих жертв. Королева не могла забеременеть, теперь уже под действием песен, а не случая. Король слабел…       Народ же обожал омегу. Чужестранец, а заботится получше родного правителя!       И с сиротами помог, и рабочие места обеспечил, и медицину развивал, и школы открыл для всех желающих…       Лежащие мёртвым грузом богатства короны наконец стали работать и всего через год стали приносить неплохую прибыль, хотя при таких темпах и потребуется время для восполнения резкого роста расходов…       И король всё это позволял, каждый раз глядя в глубокие синие глаза… Лишь бы не замечать аккуратненькое личико слишком сильно напоминающее ему о первой жене и близнецах…       Правитель стареет. Сил не хватает уже ни на что. Поэтому он всё же передаёт корону невестке…       – Казнить, – мягко произносит омега, улыбаясь в лицо опешившему мужчине.       – Ты с ума сошёл? В тебе нет королевской крови! И даже так ты лишь регент!       – У него может и нет такой власти. А у меня есть, – довольно усмехается Мейбл, скидывая своё прикрытие и принимая из рук брата корону. Его кожа тоже бледнеет, а волосы темнеют до насыщенного тёмного шоколада… – Я ведь твоя дочь. Я – кронпринцесса Мейбл Пайнс-Фоллз. И я приказываю казнить Томаса Фоллз и Анну Глифул-Фоллз!       – Матушка говорила не засматриваться на чужое, – почти поёт Мейсон. Не Элиас, теперь это становится очевидно…       – Но какое же это чужое, если это наш народ, наше наследие и наша ответственность? – согласно кивает Мейбл, улыбаясь в лицо «отцу», что предал их слишком давно и жестоко…       – Мейбл, доченька моя… Мейсон…       – Стража! Приказ был ясен, разве нет? Казнить этих двоих.       – И по какому это поводу?! – возмущённо вскидывается Анна, пытаясь сделать хоть что-то.       – За незаконное убийство королевы Карэн. Вы не судили, не искали правых и виноватых. Захотели избавиться и лишили жизни безвинную душу. За такое наказывать нужно обязательно. И особенно важно это среди аристократии и королевской семьи. Мы – оплот веры народа. Мы обязаны быть сильны, решительны и чисты перед людьми, что верят в нас. Вы подорвали веру народа ещё давно. Вот и поплатитесь за свои гнилые души!       ***       – Ах, как жаль, как жаль, – качает головой омега, улыбаясь из-за спины самого императора. Да, он безумно рисковал, связываясь с этим монстром, но так у него была полная гарантия победы. И он не прогадал. Томасу удалось воспользоваться неразберихой и сбежать. И конечно же он направился к Императору Армаг…       Вот только Мейсон очаровал и его, хотя тут приходилось полагаться лишь на собственные умения, ведь использовать силы сирен при Джоше Сайфере было подобно смерти…       И ему удалось увлечь жестокого и непостоянного правителя Империи настолько, что он тоже возжелал сделать парня своей женой… А ведь здесь он тоже был под прикрытием…       – Не подаришь мне его голову в качестве свадебного подарка? – хитро уточняет Элиас, с прищуром глядя на императора, что только что сделал ему предложение…       – Конечно, дорогой. Но тогда свадьбы мы сыграем через неделю, и за это время ты никуда от меня не денешься.       – Как пожелает мой господин….       Играть стерву было не слишком приятно. Мейсон не был таким человеком. Он не наслаждался чужой болью, даже если другие её заслуживали, но ради симпатии императора приходилось выбирать куда более кровавые методы. А ещё во дворце империи Армаг он не мог петь. Категорически. Его пение в мгновение ока выдало бы его тайну, и Джош без сомнений избавился бы от него…       Как же хорошо, что Томасу и слова сказать не дают. Стража понятливо скручивает и уводит бывшего короля Фоллз, которому теперь остаётся жить всего неделю… Упустить подарок правителя будущей императрице, пускай даже и временной, учитывая непостоянство его величества…       ***       Однако в день свадьбы в зал врываются войска повстанцев. В Империи переворот!       Мейсон без сомнений всаживает в сердце Императора отравленный кинжал и сбегает. Да, он вновь мстит. Голову отца ему уже преподнесли. А вот все изничтоженные Императором сирены всё ещё не были отмщены…       Теперь, возможно, нужно лишь дождаться результатов восстания, хотя даже так демон не проживёт долго с Гневом Океана в крови…       ***       Однажды в королевство прибывают новые правители империи. Братья тройняшки. Они явно хотели установить новые союзы. А молодая королева должна была понять и поддержать их стремления. Даже если смотреть чисто объективно Королевство Фоллз богатое людской магией, металлами и редкими травами было хорошим партнёром для истощённой внутренней войной империи…       Мейсон гулял по саду, тихонько напевая подзавявшим растениям, что прямо на глазах поднимались, наливаясь новой силой…       – Диппер? – внезапно как гром посреди чистого неба раздаётся очень знакомый и в то же время какой-то иной голос…       Парень растерянно оборачивается, успевая заметить на чужом лице и растерянность, и осознание ошибки, и смирение, и некоторую брезгливость порождённую стыдом за свою ошибку… Вот только он точно знает имя этого ч… демона, даже если встречал его лишь во снах…       – Билл?       – Что? Откуда вы?       – Ты не ошибся. Диппер – это моё семейное прозвище, а ещё во снах я именно его раскрыл вам троим…       – … Диппер! – хмурая надежда расцветает яркой радостью. Когда блондин почти кидается с объятиями на омегу, стискивая будто плюшевую игрушку, но всё же не во всю силу… Во всю он бы просто раздавил своего давнего друга…       – Я и правда начал думать, что всё это было лишь снами…       – Нет, никогда! Мы искали тебя!       – И Килл тоже?       – Он особенно! Ты не представляешь, как он переживал из-за того, что мы больше не могли найти тебя в мире снов! Ты должен встретиться со всеми!       – Я не против. Я скучал по вам…       …       Да… Киллиам, Биллиам и Виллиам Сайфер были теми самыми принцами Империи, которых Император получил почти по случайности. И именно они подняли восстание против своего отца-самодура. Получается, он сильно им помог, отравив древнего демона Гневом Океана…       Его Килл, Билл и Вилл, с которым он в детстве ночи на пролёт проводил в мире снов…       …       Теперь всё будет хорошо…       Теперь точно никто не посмеет вредить сиренам, или скорее близняшкам…       И не так важно, что и где происходит и не попытаются ли их дяди избавиться от тёмных сущностей, каковыми их теперь можно считать… Они точно не дадут в обиду ни себя, ни свой народ. И не посмеют вертеть властью как вздумается…       Теперь их ждёт прекрасное долго и счастливо…