Дайс двадцать

      Битва представляла собой примерно то, что не предполагала сама Маня. Гитьянки рванула вперёд со скоростью МиГ-25, очевидно, ожидая поддержки с тыла от девушки. Впереди замаячили четверо оголтелых беса. Для справки своих наблюдений бард заметила, что они были похожи на вытянутых детей лет семи, без каких-либо половых обозначений, зато имеющие при себе арсенал из длинных когтей и зубов. Помимо всего прочего, передвигались они не уступая гитьянки, если не быстрее, за счет того, что перемещались по воздуху. Но, совершенно понятно, были слегка туповаты. Это стало ясно, как только один из них пролетел мимо воина, не рассчитал траектории и навострил когти на Марию. И только траектория по форме дуги всё-таки не дала им встретиться — бес был словно комар, которого неровным дуновением ветра откинуло куда-то в сторону. — Цк-ва! Двигайся быстрее, я не буду защищать тебя пока ты стоишь столбом! — раздался впереди голос гитьянки.       Взмахом меча она отбила атаку когтями и встала в боевую стойку, оглядываясь искоса назад. Все это время она следила за нерадивой помощницей, стараясь и под удар не попасть, и бесов на себя взять, и при этом отвечать на атаки. И только Мане захотелось всплакнуть от раскаяния во всех своих грехах, а в частности беспомощности, поймала на себе тяжёлый взгляд темных лягушачьих глаз. Этот взгляд и выражение лица не угрожали, но предупреждали, что ещё одна попытка не участвовать в бою, и следующей жертвой ее хладнокровного мастерства после бесов будет, непосредственно, Мария.       Выхватив из-за спины лютню Маня напряжённо растопырила ноги и крабиком переместилась чуть поодаль от гущи событий, но достаточно близко, чтобы иметь в обозрении и спутницу, и врагов. Первое и самое главное, что запомнила девушка о партиях, в которых была бардом — используй чёртово вдохновение на все и вся, что тебя окружает, иначе потом пиздить будут тебя и весьма не вдохновенно. — Ну что, поехали, родные мои! Концерт по запросам зрителей гитьянки! Все для тебя! — девушка подняла руку, указывая пальцем на спутницу и ударила по струнам, яростно переходя в знакомую мелодию, дай бог успеть, — РАССВЕТЫ И ТУМАНЫ ДЛЯ ТЕБЯ!       Гитьянки на долю секунды остановилась, ее длинное лицо вытянулось раза в два, а в глазах четко читалось недоумение от всей этой ситуации. Но, получив заряд энергии и открывшееся второе дыхание, о целесообразности действий спрашивать не стала — развернулась на сто восемьдесят градусов и одним ударом перерезала артерию на горле беса, вместе с этим раскрашивая лицо и доспехи алым цветом. — Для тебя, цветочные поляны для тебя, лишь для тебя горят на небе звёзды для-я тебя безумный мир наш создан, ДЛЯ ТЕБЯ-Я! — не унималась Мария, перепрыгивая с холмика на холмик, будто сурикат-разведчик, высматривая драку Рики-Тики-Тави и гадюки.       Пока что силы были в пользу гадюки, но исключительно засчет количества. Следом за своим собратом второй бес, круживший вокруг гитьянки, отхватил стали меча, воин ловко отрубила ему руку, но этим лишь разозлила его и оставшихся двух исчадий ада. Двое из них бросились на гитьянки спереди, третий же попытался накинуться на спину, тесня тем самым ее в импровизированный круг зла. — А у тебя хуй маленький! — крикнула Маня, зажимая струны.       Бес, повисший на доспехах воина моментально отлетел в сторону и взревел. Из его рта хлынула горячая кровь. Впрочем, он ещё не помер, но был уже на пол пути. — Морковный сблевыш жирной адской дьяволицы, — запыхавшись, гаркнула ему вдогонку пути на тот свет Мария и устало расправила плечи, не переставая при этом тарабанить по струнам.       Последнее оскорбление добило беса и тот плашмя лег на пол, издав предсмертный вопль отчаянья, то ли от обиды, то ли от приближающегося конца. И все же, как удивительно, что не смотря на активность всех действий, девушка успевала не только подбирать ноты по памяти, но и безошибочно играть их. Взглянув на лютню, Маня улыбнулась. «Да ты ж моя хорошая. Это ведь ты за меня играешь, а я только и ору. Настрадаешься ты со мной ещё!»       И любовно погладив инструмент, кинулась помогать гитьянки. Та, потеряв на некоторое время поддержку с тыла, пропустила один удар и придерживала кровоточащую рану на плече ладонью. Двое оставшихся бесов с тяжёлым дыханием рычали, скрежетали зубами и всячески запугивали своих врагов. Но было ясно, что и они выдохлись биться с гитьянки, даже ослабшей после игрищ с паразитами и заседаниями в капсулах иллитидов. — Ты как, живая? — крикнула Маня, приближаясь к товарищу.       Женщина сурово оглядела девушку и хмыкнула. — Не говори глупостей, человек, я дышу битвой! Отвлеки их! — из уст гитьянки это прозвучало угрожающе. — Чем блять, молитвой? Хорошо! Анекдот! — бард свела глаза к переносице и двинулась на бесов, — Решил мужик в кино сходить. Купил три бутылки водки, а когда пришел…       Бесы на скорости влетели в вираж и резанули с двух сторон по плечам девушки, оставляя несколько рваных ран. — НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО БЫЛО ВЫСКАЗЫВАТЬ СВОЕ МНЕНИЕ ПО ПОВОДУ МОЕГО ЧУВСТВА ЮМОРА!       Играя в кошки-мышки с адскими тварями всегда можно найти пару плюсов в своей жизни: по крайней мере ты ее имеешь. В принципе, Маня была уверена, что выполняла свою задачу на отвлечение достаточно сносно. Оба беса летали за ней, как вороны, крича что-то на своем и непременно стараясь зацепить ее то когтями, то клыками. Девушка, уже наученная опытом, успевала только падать на землю и по-солдатски ползти от точки «а» до точки «б», в промежутках поднимаясь на ноги и снова падая неваляшкой на липкий пол. — Единственная моя-я, — Окончательно и без сил ложась навзничь завела шарманку Мария, — с ветром обрученная, светом озаренная, светлая МОЯ! ДАВАЙ, РУБИ!       Заряд двойной энергии вдохновения ударил в воина и та, забравшись на небольшой выступ, похожий на ошметок огромной кости, прыгнула. Полет сопровождался боевым кличем, разобрать в котором что-то конкретное не было возможным, но, очевидно, что это был какой-то мат. Замах рассек шеи обоих бесов, пролетающих вместе над девушкой, будто парад планет. Целый душ из крови окатил лежащую под данной картиной падения Вавилона Маню. На живот ей упали две головы с искривленными мордами. Гитьянки филигранно приземлилась рядом с лежащей и вложила меч в ножны, даже не вытирая его от крови. — Неплохо, — кратко выдала воительница, — для человечишки. Ты слабая как червяк, но для поддержки сил хватит. Поднимайся, хватит отдыхать, нам нужно скорее в рубку.       Взглянув на сокомандницу, девушка не увидела и следа от усталости. Будто бой ничего для гитьянки и не стоил, она даже перестала зажимать рану рукой, возвышалась над бардом, как скала, непробиваемая и суровая. Под таким взглядом сопротивляться желания не было. Да и Маня понимала, что в действительности женщина права — чем быстрее они выберутся с корабля, тем скорее смогут полноценно отдохнуть. Смахнув с себя головы, девушка перевернулась на живот и кое-как поднялась на ноги через положение раком, к лесу жопой, к гитьянки лицом. В конце концов Маня решила, что если она будет слишком медленной, то меч воина окажется не в том месте, в каком кому-либо захотелось бы. — Я там видела этот… Как его, — отдышавшись и глубоко втянув воздух носом, кашлянула девушка, — лечильный душ. Давай для начала воспользуемся. — Устройство гхайков, я лучше умру, чем использую его! — раздражённо рявкнула воин. — Ну и дура! Тебя, между прочим, тоже поцарапали. Хочешь заражение крови? Или руки лишиться? Непонятно ещё не было ли яда на их когтях. Я точно знаю, что эта штука лечит, пошли, — и на грани со слабоумием, девушка смело взяла гитьянки под руку и повела к аппарату, стоящему неподалеку от ответного подъёма, — ты моя возможность отсюда выбраться, и я не буду терпеть твое пренебрежение к собственному здоровью!       Женщина нахмурилась, сквозь зубы цыкнула, но, к удивлению Мани, сопротивляться не стала. Обе они подошли к устройству, девушка дернула за одно из щупалец и их обдало облегчением. Это ощущалось, как чистый поток голубого света, иначе и не сказать. Раны в несколько секунд затянулись, не оставив даже шрамов. — Позорище, использовать устройство гхайков! — как-то слишком раздосадованно для той, кто только что стал вновь полностью дееспособен, воскликнула гитьянки. — А ты подумай с другой стороны, — выдохнула Маня и поправила волосы, уже ставшие практически полностью алыми от крови, — ты ведь используешь их оружие против них. Они-то думали сами тут лечить себя, а ты вот так им.       Воин прищурилась. — Возможно доля истины есть в твоих словах. Не важно, пойдем.       Бард остановила женщину на половине шага в сторону сетки из живых тканей прямо на стене, по которой та, очевидно, собиралась карабкаться как по сетке из канатов. — Стой! Стой, стой. Скажи сначала как тебя зовут, я не могу постоянно называть тебя только «гитьянки» или «воин», ты же не NPC без имени! — взмахнув рукой перед лицом женщины, взмолилась Маня.       Она уже откровенно устала от всего происходящего и ей хотелось добавить хоть чего-нибудь обыденного в их нынешнее положение. — Лаэзель из Клиира. Тебе это, человек, ничего не говорит, но знай же, что имя это было мне дано как защитнице и верной подданной нашей великой королеве Влаакит! — О, вау, это было ожидаемо… Но круто. А я...       Лаэзель сжала ладонь в кулак перед лицом девушки. — Меня не интересует твоя кличка, человек. Замолкни и дай пройти, если мы сейчас же не попадаем в рубку, то умрем на этом корабле!       Оскорблённая честь не заставила себя долго ждать и Маня, сложив руки на груди, нахмурилась. «Вот так и делай добрые дела! А тебе в ответ говорят: «Пошла нахер». Чтоб я ещё раз пела серенады этой жабе!»       Гитьянки молча начала карабкаться по отвесной стене. Следом за ней, в гнетущем молчании обиды, двинулась и бард. По прибытии наверх им открылся коридор и очередная анус-дверь. — А за дверью ещё дверь, а этой дверью ещё дверь, и ещё дверь! Да сколько можно-то, — не сдержав своего слова никогда больше и рта не открывать перед несносной Лаэзель, Маня раздраженно пнула сфинктер и тот раскрылся.       Перед ними был круглый зал. По периметру расставлены капсулы с людьми, на креслах перед какими-то устройствами находились несчастные в бессознательном состоянии. Двое мужчин лежали лицами вверх с крайне сложными выражениями лиц. Никакие толчки или крики не пробуждали их от забвения. Что же, всех спасти не получится. — Эй вы! Слышите меня! Помогите! Пожалуйста, выпустите меня отсюда! — позади раздался чей-то крик.       На секунду Мане показалось, что это вновь иллитидские мозги с ней разговаривают, но нисколько. В одной из капсул сидела совсем юная на вид девушка и била по стеклу, пытаясь выбраться. Бард незамедлительно подлетела к ней и постаралась найти хоть какую-нибудь кнопку или рычаг, который помог бы открыть устройство. Но нет, все абсолютно гладкое, липкое и мерзкое, ни намека на возможность выбраться. — У нас нет времени на отстающих, она сама разберётся! Быстрее двигайся! — Лаэзель схватила Марию за шкирку и оттянула от капсулы, словно проказливого котенка. — Не оставляй меня! Не бросай, пожалуйста! — надрывалась несчастная в колбе. — Стой! Нет, Лаэзель, так не пойдет! Мы не можем ее вот так просто оставить, надо найти как открыть капсулу. В конце концов, лишние руки в битве не помешают, сама посуди, от меня проку мало, а она может быть хороший воин! — взмолилась девушка, повисая на сильной руке воина, как тряпичная кукла. — Цк-ва, вы людишки все бесполезные до единого! Но поиском открытия капсулы ты займёшься сама. Я останусь здесь и буду сторожить вход. Даю тебе три минуты, не сумеешь — сама виновата. — Отлично, ты просто лучшая! Я знала, что твое сердце ещё может быть добрым! — ласково мурлыкнула Маня и, смачно чмокнув попутчицу в холодную щеку, кинулась осматривать инородную консоль возле кабины.       Гитьянки, закатив глаза, стёрла слюнявый след с щеки и, выпрямив спину, встала неподалеку, ожидая, когда наконец этот фарс закончится. Маня же в это время осмотрела панель управления, приняла для себя факт, что ничего не поняла о ней, пнула для профилактики и вздохнула. «Тут есть какой-то паз… В него, очевидно, надо бы что-нибудь вставить. Точно не хуй. Надо поискать в ближайших помещениях»       Из большого зала вело два коридора с короткой, и длинной тропинкой-кишкой. Решив на эники-беники пойти по более короткому пути, девушка оказалась в ещё одном зале. Прямо посреди него стояла такая же капсула, в ней находилась незнакомая женщина без сознания. Позади ещё одна панель управления и обескровленный труп человека, бывшего раба иллитидов. Осмотрев консоль, бард не нашла такого же паза и задумчиво оглядела капсулу. «Совсем другая. Может… Здесь не нужно ничего вставлять, чтобы освободить человека? Черт, надо попробовать, вдруг сработает на всех капсулах?»       И боязливо обняв лютню одной рукой, второй девушка нажала на кнопку. По телу пробежал холодок вместе с мурашками. Она поняла, что женщина в капсуле начала… Меняться. — Блять.       Обогнув темницу невольницы, Маня обнаружила отвратительную картину. Череп женщины исказился, ломался на глазах. Челюсть выгнулась в одну сторону, затем с хрустом в другую, кожа начала синеть и изо рта полезли щупальца. Почти перед тем, как кожа несчастной начала лопаться от напряжения по всей поверхности тела, едкий дым заполонил всю капсулу, скрывая за собой все жуткие последствия превращения. Если бы Маня могла, она бы блеванула ещё раз, но было уже нечем. На нее смотрела уже не женщина, на нее ошарашенно и непонимающе смотрел новый иллитид, мерзкая тварь с кальмаром вместо головы. — Твою мамашу за ногу кальмара. Прости, родная, я не знала. Мне жаль, честно, — скривившись, произнесла бард и, задержавшись, чтобы взглянуть на иллитида ещё разок, двинулась к трупу рабыни. «Нет, трупы я ещё, конечно, не обыскивала, спасибо большое, дедуля, чтоб тебе сралось!»       В карманах убитой нашлась странная пластина с непонятными надписями да горсть золотых монет. — Ну, и то хлеб. Пригодится, — рассудила Мария и побежала обратно в надежде, что не увидит в капсуле своей изначальной цели ещё одного иллитида и неодобрительный взгляд Лаэзель.       Но нет, ей повезло, спутница все ещё сторожила вход, а пленница билась в стекло капсулы. — Не бойся, братец кролик! Сейчас я все решу, сиди тихо! — крикнула ей Маня и наклонилась к панели управления.       Пленница затихла, Лаэзель прищурилась, силясь понять, что за танцы с бубнами начала устраивать вокруг панели Маня. Та, не сообразив какой стороной вкладывать в паз пластину, вдолбила ее туда кулаком и, перекрестившись, нажала на кнопку.       Разум пронзило волной волнения паразита. Он извивался в мозгу, скрежетал зубами и рвался к устройству. — А-а, больно, блять! — взвыла девушка, хватаясь за голову.       Через мгновение боль ушла, оставляя место ощущению связи, власти над панелью. «Открой» — коротко скомандовала Мария мысленно.       Капсула послушно поддалась и открылась. Заложница неуклюже выпала на пол, как совсем недавно это сделала и сама Мария. Подойдя к несчастной, девушка начала снимать с нее липкую субстанцию, заодно поднимая на ноги. — Ну вот, все! Живая, невредимая, свободная, — с улыбкой хмыкнула девушка, осматривая новую знакомую.       Та была невысокая, на голову ниже самой Марии, худенькая полуэльфийка с черными волосами, завязанными в причудливую прическу — хвост, заплетённый в косичку. Одета она была, как типичный жрец. К слову об этом. «Фиолетовый, типичные черные круги, золотые вставки. Матерь божия меня за ногу дравши, это же последовательница Шар! Ну и компания у нас» — Спасибо… Спасибо, что спасла. Это было неожиданно. Я Шэдоухарт, — отдышавшись, наконец протянула руку эльфийка и улыбнулась краешком губ.       Лицо у нее было светлое, все в мелких шрамах, но красивое. Она выглядела настоящей куклой, если не считать виднеющиеся из-за спины булавы и деревянного щита. Маня почесала в затылке и с улыбкой пожала руку в ответ. — Я… А… «Точно! Точно же, мое имя тут нихера не будет звучать нормально. Надо бы как-то изменить его что ли. Но только не на эльфийское имя… И не гномье. И не тиффлингское. Что-то для обычного человека из Фаэруна, стандартное. М… М…»       Бард огляделась в поисках подсказок. Впереди эльфийка, позади гитьянки, вокруг одни горшки с мозгами. «Горшки… Блять, горшки… Горшок…» — Миша! Меня зовут Миша, — неловко кашлянув, наконец выдала из себя девушка. «Дура, блять.» — Мы можем наконец идти, или вы будете и дальше разговаривать, пока корабль окончательно сведёт нас в могилу?! — рявкнула Лаэзель. — Опасные у тебя спутники, — приподняв бровь, хмыкнула Шэдоухарт. — Ты имеешь что-то против гитьянки? — удивлённо уточнила теперь уже Миша.       Жрица задумчиво пожала плечами и развернулась, чтобы достать что-то из колбы, в которой находилась ранее. — Это скорее у них проблемы со всеми, я бы так сказала. Но не важно, она права, веди вперёд, — и положила за спину какой-то предмет, который бард не успела разглядеть.       Новоиспеченная Миша не стала говорить о том, что у шарийцев со всеми вокруг проблем не меньше, чем у гитьянки. — А это у тебя там…? — протянула девушка, в попытке заглянуть спутнице за спину. — Ничего, что могло бы быть для нашего дела важным, — четко отрезала эльфийка.       Миша, которая к своему новому имени быстро привыкла, спасибо огромное большим количеством партий в днд, где каждый раз ты то Стелла, то Ауриэль, то Гримгрок, беспечно хмыкнула и, наконец вежливо поклонившись, пропустила вперёд Лаэзель. Уже втроём, они направились к оставшейся неизученной второй двери. Судя по всему, именно она и вела в рубку. Из коридора уже доносились звуки битвы, и Миша взяла в руки лютню. — Когда войдём — слушаться моей команды, надо добраться до управления всем кораблем! — приказала гитьянки прямо перед самой дверью. — Я не обязана подчиняться тебе, я сама себе хозяйка! — рыкнула Шэдоухарт в ответ. — Цк-ва! — материнулась воин. Одна только Миша самозабвенно подбирала репертуар. — Вам ведь нравится БИ-2? Надеюсь, да.       И с ноги беспардонно вошла в анальную дверь.