Драконья ласка

Солнце заливает просторную поляну, на которой лежат две особи разных видов. Самец горного дракона прижимается сверху к такому же самцу смешанного горного и морского дракона. Крепкая чешуя отливает золотом, контрастируя с жёлто-синеватым свечением снизу, как будто свет пробивается через толщу воды. В свою очередь, свет горного дракона пробивался через тьму, заставляя его сиять одновременно изнутри и снаружи. Завораживающее зрелище. Вместе с тяжёлым дыханием из приоткрытой клыкастой пасти ящера вырывался жар. В горле вибрировало ласковое урлыканье. Он чувствовал, как их хвосты беспокойно мечутся в сторону и ничего не мог поделать со стремительно нарастающим возбуждением. Кожные складки под хвостом начали раскрываться, прохладный воздух щекоткой осел на обнажённой красноватой плоти, слегка выглянувшей наружу. Лапы задрожали, сильнее сокращая мышцы. Синий ящер сразу же уловил эту перемену в настроении, благодаря тому, что всё это время прислушивался к происходящему очень чутко. Воздух явно потяжелел, ему и самому было достаточно тяжело дышать, на глубоких выдохах вырывались крохотные язычки пламени. Всё внутри изнывало от желания, ощущая близкое соприкосновение с горячим телом. Будущее потомство, несколько упругих яиц, уже давно созрело внутри дракона и жаждало оказаться в подготовленном для кладки влажном тепле. С низким извиняющимся рыком, ловкое тело выгнулось, будто змея, и выскользнуло в сторону. Тёмная фигура всей своей позой выражала растерянность, не понимая, почему тот решил уйти. Синяя чешуя уже не так влажно блестела на солнце, успев подсохнуть за время валяния на траве, каждое действие выражало искрящее напряжение и желание. Хвост властно размахивал из стороны в сторону, тяжело ударяясь о землю. Рога потусторонне светились. Жёсткая пульсация во всём теле не давала покоя, из-за чего тот фыркал и вздрагивал. Горный дракон, всё ещё наблюдающий за его действиями, по-своему расценил поданные сигналы. Кажется, он был готов растянуться прямо на открытом пространстве, вблизи к общей территории крылатых созданий. Но ящеру похоже всё равно на их уязвимость. Беспечность диктовалась силой, он прекрасно знал, что в случае чего даже в компроментирующем положении сможет дать отпор. Кожаные крылья беспокойно раскрывались и не доходя до полного раскрытия закрывались. Глубокие глаза свелись съедающей его похотью. Кисточка хвоста мелькала где-то за спиной. Однако другой дракон был совершенно не согласен. Зная, что по близости есть те, кто может воспользоваться их ослабленной бдительностью, он хотел вернуться в пещеру. На открытом воздухе будет ненадёжно, холодно. Но озабоченный клёкот не встречает никакой реакции. Он в один прыжок оказывается вплотную, слегка бодая чужой рог собственным, более мягким. Уверенный рокот и увлекающий жест ведут за собой, гибкий ящер с грацией существа, обитающего в воде, скрывается в пещере. Горный, недолго думая, распрямляется, разочарованно прифыркивая. Лапы подводят, приходится цепляться когтями за почву, чтобы те не разъезжались в стороны. Но всё же, он устремляется за партнёром. Ящер, ожидающий появления пары, замирает и подбирается в углу пещеры, когда тот влетает внутрь на полной скорости. С коротким глухим выдохом кидается сверху, они катятся кубарем по мягкой подстилке, путаясь в конечностях. Снизу раздаётся сдавленный вибрирующий звук недовольства. Чёрные глаза смотрят с непонятным выражением. Змеиный зрачок , расширяясь, жадно пожирает глаза напротив. Синий ящер частично переносит вес на лапы, извиваниями и встряхиваниями распутывая конечности. Фыркает, достаточно агрессивно, но всё же без видимых признаков злобы. Тяжёлое дыхание постепенно восстанавливается, медленно приходя в норму. Пара мгновений тягучего бездействия заставляет прислушаться к чужому пульсу, энергии кристаллов в груди, к собственным ощущениям. Синий ящер с приятным удивлением обнаружил, что кроме тянущей тяжести в животе появилось другое чувство, возросшее при близком соприкосновении. К низу таза тянулось что-то вязкое, горячее. До безумия приятное, как вода в горячих источниках. Хотелось больше, всё его существо желало прижаться ближе. Поддаваясь инстинктивному порыву, он притёрся тазом вплотную. Тело под ним резко вздрогнуло и дёрнулось, но не в попытке вырваться. Странное тихое вибрирование обнаруживается в горле, покрытом крепкой чешуёй. Крылья вновь полу-раскрылись, чего-то ожидая. Белое веко наползло на глаз и отодвинулось назад, когда приятное чувство в тазу усилилось. Он мог почувствовать, как нежные плавнички раздвигает в стороны что-то большое. Как раздвоенная плоть выскользнула из тёплого укрытия и встретилась, к его удивлению, не с прохладным воздухом, а сначала с жёсткой чешуёй, а потом чем-то очень нежным, слегка рельефным. Он задумчиво опустил морду, глянув вниз. Его члены давили на идентичные половые органы партнёра, слегка покрытые влажной слизью. Они как две капли были похожи на его собственные, только выглядели более толсто и массивно, проигрывая ему по длине и изящной изогнутой форме. Возбуждённое ворчание наполнило пещеру, горячим воздухом отлетая от стен. Дракон под ним рванулся, несдержанно прижимаясь и совершая стимуляцию соединённых длин. Они едва не царапаются о чешую друг друга от резко захлестнувшего удовольствия. Гибкий синий хвост скрутились кольцом вокруг более тонкого хвоста с милой кисточкой, что тут же прижимается ближе. "Я рядом", - преданно смотрели глаза цвета морских волн. "Я знаю, я верю", - отвечало золотое сияние напротив. Лёгкая прохлада пещеры испарялась с каждым дальнейшим мгновением их взаимодействия. Ящеры извивались, сталкивались тазами, лапами, грудью, мордами и рогами. Горячая дрожь приятно сковывала и одновременно заставляла извиваться только сильнее. Плотнее вдавливать в себя пару, глубже, засунуть под чешую, покрыть всего своим запахом, а потом сожрать целиком. Бёдра лихорадочно метались, несдержанно подаваясь вверх. Длинные клыки высовывалисьт из-под губы, стоило только чужой голове отклониться назад, в экстазе, в подчинении. Белая пасть сомкнулась на горле, придавливая к камню без шанса вырваться. Горный дракон испустил жалкий звук. Его плоть призывно дёргается внизу, прося большего, но он не смеет воспротивиться, рвано поверхностно дыша. Через занятую пасть предупреждающе вкрадчивое рычание красноречиво намекает на то, что лучше подчиниться, пока не началчся поединок за право доминировать. Однако его партнёр даже не думал вырываться. Запах сильного, ещё никем не помеченного самца, привлёк его ещё давно. В этот самый день он и не думал обустраивать своё жилище, подготавливаться к встрече своей пары, лишь терпеливо ждал, свернувшись в клубок, светя из темноты невероятными глазами. И когда ему удалось услышать, всё внутри поджалось. До чутких ушей наконец долетел низкий рёв. Где-то там внизу ждал безумно привлекательный самец. Вероятно, в нём уже созрело яйцо, желающее по-скорее попасть в подставленную матку, чтобы быть выношенным. О, он знал как это может мучать. Его лапы подкашивались и совершенно не слушались, пока тот упрямо спускался по горам. Не на крыльях, так, на своих четырёх. Внутри горько плескалось разочарование от мысли, что кто-то мог заинтересоваться им раньше. Однако, его встретила удача. Очень приятная удача, которая сейчас прижимала его к полу. Плоть истекала соками, стекающими по длине вниз, к раскрывшемуся входу в лоно, деликатно розоватого цвета. В обычное время надёжно скрытое толстыми кожными складками отверстие приоткрылось, выделением вязкого феромона маня к себе. Эта особь сейчас больше всего на свете желала стать единым целым. В пасть синего ящера маняще чуть подтекла чужая пьянящая на вкус кровь. Кажется, они оба были более чем довольны находкой друг друга. Игривых потираний ничтожно не хватало. Перехватившись за горло по-удобнее он замер, прикрыв глаза, и искренне наслаждаясь моментом низко заурчал. Это воплощение величия было целиком в его власти. Горный дракон лежал, распластанный на полу в его пещере, откликнувшийся на его зов. Готовый выносить его детей.