I promise you and i will see you again

— У-у-у, посмотрите-ка, кое-кто прогулял первые два урока. Джейн неторопливо шла на урок, остановившись возле шкафчика с целью вызволить необходимые учебники. Вчера она уснула с Джойс, и плевать она хотела на то, что опоздала. «Игнорируй его», — говорила себе Одиннадцать. Но тут он подошел вплотную. — Хорошая девочка стала плохой, Джейн? Как же её передергивало, когда этот мерзавец называл её имя. Спасибо, что не «Оди», было бы вдвойне тошно. «Молчи», — приказывала себе девочка, «Его не существует.» — Я с тобой разговариваю, глухомань! «Заткнись!!!» Джейн еле выдержала, чтобы не вступить в конфликт, но затем пошла восвояси. Томас последовал за ней. Издалека наблюдала Анжела. О, как её развлекало это зрелище. «Почему он идёт за мной… Кретин… Ублюдок… Что им всем от меня надо?» — Стукачка, — Томас притормозил у двери в мужской туалет, — Ну-ка, по тормозам. — Тебе, кажется, сюда. Рывком он затащил её в ванную комнату. Закрыв дверь, он сказал: — М-м, Джейн, а ты ничего… Не хочешь… — Не трогай меня, мерзавец! — Джейн пыталась оттолкнуть его, но хватка была железная. — Да брось, — легкомысленно бросил задира, — Все твои одноклассницы давно уже.. кхм.. А ты отличаешься… — Идиотина! Прочь! Прочь, я сказала! Джейн смогла ненадолго оттолкнуть его и уже бросилась к выходу, как Томас вцепился в её рюкзак. — Я тебя не отпускал, — грозно сказал он, — Я хочу, а значит — получаю! Томас схватил Одиннадцать за бедро, прижав её к стене. Оди запереживала. Она не понимала, что он хочет сделать, но кое-что слышала об этом. Ярость вскипала в ней, когда он касался её или что-то шептал ей. Она чувствовала, что готова разнести здесь всё. Перебить собственными руками всю плитку, свихнуть раковину, вырвать кран и дать им смачную оплеуху кретину Томасу! Но его руки были такими цепкими. Он занимался каким-то видом спорта, кажется. Но Оди было наплевать. Она пыталась вырваться, и когда точка кипения достигла своего предела, она закричала изо всех сил. — Дура! Не ори! — заорал Томас. — Не ломайся, чего ты. Одиннадцать продолжала кричать, визжать, бить ногой плитку, что была позади. И не зря. На её крики прибежал Уилл. Он не был похож на человека, который может ударить, или как-то навредить другому, но сделал это. — О-о, а вот и наш геюшка! — Не смей!!! — заорала Одиннадцать, чувствуя обиду за всех: за Уилла и за себя. Уилл не стал медлить: он достал из сумки самый громоздкий, новый, с ещё острыми углами учебник физики, и кинул его, попав Томасу в висок. Тот хотел пригнуться, но не успел и упал, не хило ударившись головой о плитку. — Отойди от нее, — Байерс опустил руку в сумку за ещё одним учебником, — Я сказал: отойди от неё!!! — Ага. Томас все ещё был на полу, но схватил Одиннадцать за пояс штанов. «Тебе — конец», — думала она. Затем Одиннадцать крикнула, крикнула так пронзительно, громко и звонко, что, казалось, было слышно на всю школу. Рука её была выставлена по направлению к Томасу, и его неожиданно оттолкнуло к стене. Теперь он был совершенно бессилен: Одиннадцать вся тряслась, десна оголились, а глаза её источали самый настоящий гнев. Она поднимала руку выше, вжимая ублюдка в потолок. Теперь его очередь кричать. — Больно тебе, да, урод? — Уилл подошел ближе. Он был в шоке от того, что к Одиннадцать вернулись силы, но скрыл удивление, не раскрывая карт. Томас корчился от боли, не в силах что-либо сказать. На лице Одиннадцать уже проявлялись вены, в уголках глаз скопилась кровь, в ушах звенело и отдавало гудками, а с носа хлестало нескончаемым потоком. — ТЫ — МЕРЗКАЯ ТВАРЬ!!! — она снова закричала и махнула рукой к противоположной стене — Томас перекочевал туда, вжавшись, разбив плитку и сильно ударившись спиной. Она держала его там, не давая спуститься на пол. Своей силой мысли. — Если ты, — начала Оди, — Ещё раз прикоснешься ко мне, или я услышу твой голос, когда нахожусь рядом, — она подошла ближе, начиная душить его, — если твои друзья-имбецилы не перестанут докучать мне, — Оди выдержала паузу, — В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ ТЫ СДОХНЕШЬ ЗДЕСЬ!!! ТЫ СДОХНЕШЬ В ЭТОМ УБОГОМ ШКОЛЬНОМ ТУАЛЕТЕ!!!!! Томас задыхался. — ТЫ. МЕНЯ. ПОНЯЛ???!!! — отчеканила Одиннадцать. Из последних сил мерзавец закивал. — Ну а напоследок, — шепнула Оди себе и Уиллу, — На!!! Она бросила обидчика в батарею. Раздался болезненный хруст, но всем было наплевать. Пусть переломает себе пару костяшек, с него станется. Одиннадцать потерла руки, и они с Уиллом вышли, оставив полудурка внутри. Когда они ушли достаточно далеко от туалета, а именно под лестницу на последнем, нежилом этаже, в их любимое место, где люди бывали редко, Оди села на пол и начала облегченно выдыхать. — Он с тобой ничего не сделал? — обеспокоено спросил Уилл, — Ты цела? — Я цела, — Одиннадцать не могла отдышаться, — Хорошо ещё, что ты пришел. — Да ты шутишь, Одиннадцать?! Черт, у тебя получилось! Силы вернулись! — глаза Байерса были полны восторга. Оди счастливо улыбнулась. — Хм. Дай ту губку. Парень с отвращением протянул ей старую грязную губку, явно не один год валявшуюся под лестницей. Одиннадцать поставила её перед собой и попробовала поднять силой мысли. Она напряглась изо всех сил, но ничего не вышло. — Вот же… А как же ты тогда? — озадачился Уилл. — Сильные эмоции, — воодушевленно сказала Одиннадцать. — Да, видимо. Крови, конечно, было, чуть ли не хлеще, чем когда ты убивала. Это наверняка потому, что давно не пользовалась силами. — Наверное. Уилл сел рядом с Одиннадцать. Они припали к стене, придвинув ноги к груди. — Не волнуйся, они вернутся. Раз уж произошел такой рывок, — Байерс обнял Оди за плечи, — А этот придурок больше никогда к тебе не полезет. Ему вряд ли кто-то поверит, если он расскажет о суперсилах, но все же пусть держится подальше от тебя. Ты молодец, ты защитила себя и меня. — Наверное, если бы ты не кинул в него ту физику, и он бы не обозвал тебя, я бы не смогла разозлиться так сильно, — улыбнулась Одиннадцать, вытирая кровь с носа. — Ты даже запомнила, что это была физика? — усмехнулся Уилл. — Да, — Одиннадцать посмеялась в ответ. Они так и остались сидеть под лестницей, порой обсуждая произошедшее, или молчали, просто лежа друг у друга на плечах. Пусть Томас, Анжела и все остальные гнусные подпевалы нервно курят в сторонке, завидуя такой крепкой дружбе, как у Одиннадцать и Уилла.