Сломанный

Это какой-то...бред. Бред, чушь собачья, брехня. Все кадры на кинопленке жизни, и прошлого, и настоящего - слиплись в одну сплошную какофонию. А в грядущем ждать светлого не приходится. Какой смысл? На руке уже нет места для новых порезов. Да что уж там, руки, на ногах — ровно та же картина. Глупый, глупый Армин! Обреченный петлять в дебрях минувшего, нынешнего и грядущего. Сидящий взаперти ослепительно-белой комнаты. На окне — решетка, как напоминание, что он давным-давно отрезан от жизни. Не имеет даже права на мысль выйти наружу. Куда-то туда, далеко, где вместо сереющего тяжелого воздуха — прозрачный голубой купол неба. А он тут… И дело даже не в треклятой комнате. Даже не в чертовой белой двери и прутьях на окне во внешний мир. В голове — сплошная каша. Все смешалось воедино. А он один. Здесь одиночество будто подсвечивается пустотой, подчеркивается отсутствием звука, даже осколкам голосов извне сюда не добраться. Скоро должен прибыть медбрат. Дать вкусный прозак в количестве одна штука и отправить Арлерта проходить глупые упражнения на память. Видимо, чтобы тот окончательно не свихнулся от таблеток и отчаяния. — И так, господин Арлерт, — голос врача хоть и был мягким и вкрадчивым, успокоить парня ему не под силу, — Вас вновь посещали ваши видения? Можете рассказать о них подробнее? Чего там рассказывать? Все повторяется из раза в раз. Разумеется, вслух это Армин не произнес и опять, как и в прошлые-позапрошлые разы, бесцветным голосом перечислял все то, что он видит на протяжение не то что нескольких месяцев. Тут уже идет исчисление в годах. — Павшие в бою люди. Черные души с пустыми белыми глазами, как у мертвой рыбы, обезличенные, жаждущие упокоения. Некогда товарищи, хоть я так до сих пор и не понял, где мог их видеть, мертвые, преображаются. А мои воспоминания будто что-то похищает, и я... Превращаюсь в одну из этих прокаженных душ. Я вижу гигантских людей. Они хотят уничтожить человечество. Они пожирают всех, кого встретят на пути. Я вижу пышущего жаром гиганта. Меня уносит прочь ударной волной. Я вижу себя. Я стал таким же гигантом, пожирающим своего товарища. Я вижу… Слова отказывались выходить. — Я вижу, как тот, кого я любил, превращает мир в руины. Тысячи гигантов шагают вперед, и они не остановятся, пока не снесут все на своем пути… Врач внимательно взглянул в глаза Арлерта. — Как я понимаю, речь идет о вашем бывшем… — Все верно, это Эрен. И... он тоже изменился, став чем-то совершенно иным. Наверное, именно это люди называют "просветленным", "божеством", не знаю. — Но ведь господин Йегер погиб в аварии, разбившись на своем мотоцикле? — Да знаю я! — конечно, грубить Армин не хотел, но вечный недосып, нервное истощение и галлюцинации давали о себе знать, — Черт. Извините. Я знаю. Но, по какой-то причине, все это кажется таким нереальным, в то время, как все эти видения — и есть реальность, от которой меня оградили, вырвали оттуда. Скажите, я действительно псих? Врач долго, будто изучающе, вглядывался в лицо парня. И, спустя мучительно долгие секунды, возразил: — Отнюдь. Знаете ли вы, что существует теория о перерождении? — Я в такое не верю, — отрезал Армин. — Я и не прошу уверовать. Просто пища для размышлений в стиле: "А что, если..?". Арлерт усмехнулся про себя. Ну и кто из них двоих — сумасшедший? — Во всяком случае, — продолжал психотерапевт, — Я настоятельно рекомендую вам посетить диспансер нашего института Белая Дверь. Имея в виду все то, что вы перечислили, а также ваше саморазрушающее поведение, это будет наилучшим вариантом для вас. Глубокая депрессия, длящаяся несколько лет, галлюцинации, в принципе ухудшенное качество жизни… — все перечислял док, — Вам обязательно помогут. Пока я вижу, что дневного стационара не достаточно, дабы улучшить ваше состояние. — Я…— занялся парень, — Я подумаю. Вот что-что, а лечь в психушку у Армина в планы не входило. — Хорошо, тогда, как надумаете, позвоните по этому номеру, — с этими словами врач протянул парню маленькую визитку. На лицевой красовалось изображение головы и двери в ней. Под логотипом — надпись “Белая Дверь: ментальное здоровье и рыбалка”. На обратной напечатан номер, по которому, в теории, Армин должен был позвонить. А что же было когда-то давным-давно?.. С чего все началось?. . — Ну привет. Руми. За дальним столиком Армина ждал Он. Все те же темные, собранные в небрежный пучок волосы. Взгляд холодный. Им можно людей резать. Они могли бы встретиться дома, но Он настоял на нейтральной территории в крохотном пабе. Или что это вообще, бар? Армин не особо разбирался, что это за место. — Привет, Эрен. И Армин подсел, хотя внутри все буквально орало об опасности, било набатом о приближении неминуемого. Арлерт словно без одной секунды в точке невозврата. Но парень, несмотря на все это, подсел к своему молодому человеку. У него было нехорошее предчувствие. Все любуясь на визитку, Армин шел по дороге домой. — Даже название ироничное, — усмехнулся Арлерт, — небось, там в палатах белые мягкие стенки. Он шагал, не особо обдумывая свой маршрут. Ноги сами несли его. Вся жизнь будто на автопилоте. Он навряд-ли обратится по этому номеру. Взял визитку чисто из вежливости. Не сказать же своему лечащему врачу что-то вроде: “Чего? Идите вы к черту!”?.. Внезапный дребезг выудил парня из глубин мыслей, липких, как свежий гудрон на солнце. Люди вокруг переполошились. Как муравьишки, чей привычный маршрут изменила палка, упавшая будто из ниоткуда. Стекло крохотного магазина со звоном разбилось, и из оконного проема кубарем вывалились двое человек. Мужчины дрались, будто насмерть. Впрочем, один из них явно пытался замочить второго. В руке блеснул нож. Он приставил оружие к горлу заложника, крича на посторонних, чтобы они не приближались, иначе “я вспорю ему глотку!”. Из злополучного здания выбежал низкий парень. По его внешнему виду было сложно предположить, сколько лет тому. Он с леденящим душу взглядом буравил захватчика. Повсюду стоял гомон. “О боже! Кто-нибудь, вызовите копов!”. Правая рука заложника была усеяна осколками. Захватчик же вдобавок прошелся по травмированной руке ножом, полоснув несколько раз по разным местам. Парень, что выбежал из магазина, с криком бросился на преступника, но тот явно намекнул на то, что так делать не стоит, вновь приставив нож к горлу мужчины. Наконец, на улицу посыпались охранники и повалили захватчика на землю. Заложник был спасен. Вдали уже гудели сирены. Армин на едва гнущихся ногах подбежал к раненому, рядом с которым уже стоял тот парень и что-то орал, тряся за плечи. — Эрвин, твою мать! Только попробуй тут мне сдохнуть! Арлерт сел на корточки, оценивая состояние. Надо оставить кровь. Сняв с брюк ремень, он затянул руку пострадавшего. — Пожалуйста, вызовите скорую! Скорее… — обратился он к тому парню. Тот провел рукой по своим черным волосам и грубо бросил: — Вызвал уже. А ты типо медик? — Ну, я учил…Учусь в медицинском. Разумеется, Армин не сказал ему, что бросил университет на втором курсе еще два года назад. И не скажет… — Отлично… Черт! Да я этого сукина сына на тот свет отправлю… Эй, ты! Я тебя порешаю, слышишь меня?! Преступника к тому времени уже уводила полиция. Полицейские посмотрели на того осуждающе и затолкали внутрь сопротивляющегося мужчину, начав опрашивать очевидцев. Наконец, приехала карета скорой. На носилках увезли к машине мужчину с ранением и принялись осматривать остальных на предмет увечий. Но таковых не оказалось. И уехали прочь, даже не пустив сердитого парня ехать вместе с тем мужчиной. — Да блять! Да как они… Эй, ты, — обратился он уже к Армину, — Спасибо тебе, что-ли. Надеюсь, с Эрвином все будет хорошо. Звать тебя хоть как? — Я? — Арлерт замялся на минуту, — Я Армин. А вы? — Леви меня звать. Ну, бывай. А что было дальше? Уже и не вспомнить. День был явно насыщенный, но даже, наполненный новыми событиями, не смог вырвать Арлерта из круговерти самобичевания и монотонности. В голове крутились эти люди. Странный низкорослый парень по имени Леви. Ему так и хотелось отдать честь и умолять не ставить наряд вне очереди. Пострадавший. Эрвин, кажется? В животе неприятно скрутило от предчувствия скорой кончины. И будто сам Армин лично будет виновен в ней. А преступник? Арлерт не успел толком рассмотреть уголовника, но пара деталей все же кинулись в глаза, пока его уводили. Старомодные очки в круглой оправе и золотистые волосы. И в голове предательски прозвучало: “Зик”. Стоп, Зик? У него был старший брат по имени Зик, и он по описанию был тем еще отморозком. Впрочем, сам Эрен попал под влияние братика, когда впервые встретился с ним. Не самая веселая история о не очень счастливой мамочке, родившей этого Зика гулящему папеньке. Собственно, после одной из таких “прогулок по перекрестку” и родился сам Эрен. Как он сам рассказывал Армину, был жуткий скандал, когда правда вскрылась. Отец ушел к матери Эрена, госпоже Карле Беккер, ставшей впоследствии Карлой Йегер, а матерь Зика пристрастилась к шприцам и травке. Но почему он резко вспомнил про этого Зика?! Это же просто совпадение в именах (хоть в Нидерландах редко можно встретить это имя). Чай со вкусом бумаги, серый фильтр вместо красок жизни. И опять прием у психиатра. Заученная наизусть дорога опять не вызвала никакого отклика, да и должна разве? Пару раз Армин останавливался разве что с вопросом, разве приевшийся урбанистический пейзаж так выглядит? Да, он всегда так выглядел. Опять дереализация. И таблетки уже не помогают. Армин буквально рыдал, умоляя Эрена не оставлять его одного. Йегер же был непреклонен. Он все меньше и меньше напоминал Арлерту человека. И это неудивительно, признаться честно. Он в принципе раньше был не таким. Или, все же, был, но умело прятался за человеческим лицом?.. — Прекрати истерику, идиот! Я же уже сказал, что уеду с братом. И никто, тем более ты, меня не остановит! Боже, ты достал! И как меня вообще угораздило с тобой сойтись?! И он ушел. Просто вышел из заведения, хотя казалось, будто тот растворился в воздухе. Просто вычеркнул себя же из сознания парня. У больницы стоял тот самый Леви. Он вышел из здания, того самого дневного стационара, где Арлерта уже ждал “любимый” врач, и закурил. Он тоже заметил Армина и, видимо, узнал также, помахав рукой приближающемуся Арлерту. Дабы не было неловкостей, Армин пересилил свою нелюбовь к диалогам: — Здравствуйте, эм, Леви? Как там тот мужчина?... — Эрвин-то? — Леви почесал подбородок и тряхнул головой, заставляя причудливую черную челку колыхаться в такт, — Жить будет. Правда, руку все-таки ампутировали, суки. Черт бы побрал того… А ты че тут забыл? — Он резко перескочил на другую тему. — У меня прием тут. У вас, как я вижу, тоже? — Истинно так. А че у тебя? Ой, не хотелось Армину рассказывать причины посещения дока. Он выбрал наиболее мягкое из всего своего букета болячек. — Да так, с тревожностью хожу. А вы? — Ну, бессонница мучает и ебаные флешбеки не вовремя. Врач говорит, что это ПТСР, колеса даже выписал. Вот так и работай копом, если хочешь заработать как можно больше хрени с башкой. Ах, воспоминания… Как же Армин его понимает. Интересно, на сколько бестактно будет спрашивать мужчину про конкретно его флешбеки? Впрочем, сам Леви будто прочел все мысли Армина. — Ты, вероятно, решишь, что я псих. Возможно, это галлюны у меня. Там все вперемешку. И моменты с захватов преступников, и чертовщина с полетами во сне и наяву. — В смысле, просто полеты? Или хотя бы на каких-то устройствах? Леви в шоке уставился на парня. — Ну, как бы… Да. А ты откуда узнал? Сука, только не говори, что мой док на хую вертел всю эту чухню с врачебной тайной и распиздел все! Ну и как тут Армину сказать, что его уже много лет мучают фантомные воспоминания о гигантах, темных душах умерших и полетах на причудливых устройствах с лезвиями, как у канцелярских ножиков? — Извините, а у вас там в ваших воспоминаниях нет огромных людоедов? — осторожно спросил Армин. — Этого сказать не могу. Только какие-то черные черти с пустыми глазами. — Забавно, — Арлерт горько усмехнулся, — Я рассказывал доктору примерно такую же картину про темные души. Только там еще были огромные люди и мой бывший парень, устроивший геноцид всего мира. И мне начали вещать про какое-то перерождение. — Да по этим докторишкам психушка плачет, — выплюнул злобно мужчина, — Хоть и сама мысль интересная. “The past is never dead. It is not even past”, как говорится. — И что это значит? — “Прошлое никогда не мертво. Это даже не прошлое”. Постоянно вертится в голове. Внезапный стрекот телефона нарушил незатейливый диалог. — Черт, это Эрвин. Ну, я погнал, бывай, солдат. Ну прям капитан какой-то. Уже в спину уходящему Леви Армин отдал честь. Уж извините, не сдержался. В самом здании его уже поджидала сердитая женщина на ресепшне, пассивно-агрессивно намекающая на то, что Арлерт опоздал на прием (хотя по часам он как раз вовремя). А на приеме у врача не было ровным счетом ничего нового. Ну, кроме вопроса, надумал ли Армин лечь в их “ультра-мега-престижную” психушечную. Нет, не надумал. Мерзкая трель звонка рикошетом отскочила от пустых белых стен. Видимо, опять пришел тот медбрат на очередной осмотр. Армин не заметил, как в очередной раз чуть ли не уснул, сидя на заправленной кровати. Такой же белой, как и все остальное. Из этого места будто все краски жизни вымыли. — Здравствуйте, господин Арлерт, — этот неловкий долговязый паренек не вписывался своими несуразным красками в обезличенном пространстве ослепительной белизны. Какой-то с рыже-каштановым маллетом на голове, с серьгами в ушах и миной с долей пофигизма ко всему, как бы ни старался держаться профи. Чем-то Его напоминает, — Как ваше самочувствие сегодня? В этом вопросе чувствовалась какая-то фальшивая дежурность. Где-то там, за окном, утвердительно закричала чайка. Откуда тут вообще чайки?! На выходе из больницы Армин чувствовал себя опустошенным. Не то чтобы это ощущение его раньше не преследовало. Но теперь казалось, что внутри зияла черная дыра, засасывающая в себя все. Эмоции, свет, планеты, время и прочее. Все последующие дни были такими же монотонными. Кто-то нехороший явно поставил жизнь Армина на репит. Работал Армин в маленьком продуктовом. Он притворно улыбался покупателям, пробивал покупки. Все, в принципе, как обычно. До поры до времени. Хотел хоть какого-то разнообразия в надоевшей статике? Пожалуйста, распишитесь. Все началось с какого-то недовольного парня с военной выправкой, которого пыталась успокоить миниатюрная девушка, причитая и выплясывая вокруг него со словами: “Порко, Порко, не горячись!”. Только сам этот Порко не хотел успокаиваться. Он требовал Армина быстрее пробивать его пиво, вопрошал, почему акция не действует. А в такт кулакам, которыми несносный покупатель барабанил по ленте, у самого Армина дергался глаз. В нем накопилось слишком много. Даже черная дыра, сколько не втягивай в себя, не выдержала и взорвалась сверхновой. Арлерт уже сам наорал на нерадивого клиента. Обозвал его мудаком и истеричной тварью, хотел даже ударить, но вовремя подоспели охранник Райнер и работник зала Бертольд. Так сказать, успели растащить борцунов по разным углам. В тот же день управляющий Садис со скандалом уволил Армина. Ну и пожалуйста. Всплеск эмоций оставил за собой привычную пустоту где-то внутри. В таком зомбическом состоянии Арлерт доковылял до дома. Хотелось лишь напиться до потери памяти. Телефон трезвонил от многочисленных вызовов. Коллеги сгорали от любопытства, что это вообще было. А вот желания и сил отвечать у Арлерта как-то не возникло. Даже дома не удалось полежать трупиком и обдумать, что дальше делать. К нему нагрянули неожиданные гости в лице Райнера, Бертольда и, внезапно, Конни. Спрингера, как раз, не было на смене, но, видимо, от кого-то из коллег он быстро разузнал о случившемся и захотел узнать все от лица бывшего коллеги. Пришла троица, разумеется, с пакетом алкоголя. Таить, что творится с парнем не то что последнее время, а последние года, не было никакого смысла. Тем более, дешевое вино некисло так развязывает языки самым отпетым молчунам, вскрывает все семь печатей. Выслушав пьяный монолог Армина, Райнер сухо вывел свой вердикт: — Армин, а может, тебе все же стоит наведаться в эту твою “Белую Дверь”? Ты не видишь, что уже не вывозишь? Что дальше? С крыши сиганешь? Разумеется, Армин протестовал. Если его пьяные бредни вообще можно назвать явным протестом. — Здравствуйте, мистер Кирштейн. Все как обычно. Некая апатия. Есть совсем не хочется. Арлерт хотел ответить со всем напором язвительности. Чтобы эти чертовы уши с чертовыми кольцами в мочках зашипели от яда. Но мистер Кирштейн лишь улыбнулся. И в этой улыбке уже не чувствовалось ничего склизко-пластмассового. Только тепло. И это приятно. — Ничего. Подлатаетесь у нас, и будете радоваться жизни. Апатии не будет, бургеры там наворачивать будете, все будет путем! — и вновь надел маску серьезности, — И так, как всегда, хотел бы вам задать пару вопросов, хорошо? Парни ушли уже как часа два назад. Привели квартиру и самого Армина в более-менее приличный вид (учитывая, что у самого Армина случился рвотный позыв от выпитого алкоголя). Сам Армин ничком валялся на диване. Хотелось еще влить в себя какой-нибудь дряни поядреннее. На ватных ногах он кое-как поднялся, оделся в более-менее приличную одежду и вышел. На картах выпал список баров, куда можно было бы затащить свое тельце. Но внимание привлекла афиша театра “Ржавое Озеро”. Ничего примечательного, какое-то выступление неизвестной оперной певицы Леди Озеро. Ну и погоняло… Но сам Армин, как загипнотизированный, побрел туда. Вот что-то тянуло в ту сторону, а что конкретно — да кто его знает? Хоть бы было что выпить. На самом представлении не было ровным счетом ничего интересного. Оперная певица со смешным псевдонимом пела так громко, как могла. Парень отвернулся от женщины в сторону барного столика, за которым сидел. Бармен, пожилой мужчина со смешными усами, как раз делал Арлерту его Голубую лагуну. Он расплатился и пригубил напиток, еще раз глянув на мужчину. Чем-то этот дяденька ворону напоминает. Но Армин быстро прогнал прочь все мысли и ассоциации о птицах. Как-то невежливо в принципе людей с животными сравнивать, что-ли. — О чем вы думаете? Внезапный вопрос со стороны бармена выдернул парня из ямы с размышлениями. И вот как этому мужику сказать так, чтобы он не вызвал бригаду санитаров со смирительной рубашкой, что Армина уже который год посещают ложно-правдивые воспоминания о каких-то темных душах и огромных людях? — Да так, — мямлит Арлерт ради галочки, лишь бы этот мужик отстал, — О всяком. — Гложут воспоминания? Парень даже опешил на минуту. А бармен все начищал свои бокалы, лукаво посматривая в сторону Армина, будто читал насквозь. — Можно и так сказать, — Арлерт кое-как скрыл дрожь в голосе. — Неразделенная любовь? Вот пристала, ворона! Надо козырнуть вопросом на вопрос, чтобы не докучал. Он кто? Все-таки бармен или личный психолог с функцией таролог? — А вы как думаете? Мужчина же лукаво стрельнул маленькими глазками, прищурившись. — Я вижу, вас захватили воспоминания. Сюрреалистичные, будто нереальные. Ваша душа преображается. Взгляните. И отошел от застекленного стеллажа с бутылками. В отражении был… — И так, — бодро начал яркий медбрат, — Вы помните, когда умер Эрен? Такое никогда не забыть. — Одиннадцатого ноября две тысячи девятнадцатого года. — Отлично, — он пометил что-то у себя на листочке в папке, — А как конкретно он умер? Ему… Снесли голову лезвием ножа? Нет. Нечто взорвалось на его же спине? — Он погиб в аварии вместе с братом. Они ехали на мотоцикле. Угодили в кювет на шоссе. Не справились с управлением. Ему даже в шлеме разнесло голову. Что это такое?! Вместо привычного замученного Армина в отражении было… Нечто. Чернее мглы. Белые обезличенные глаза. Сломанная душа. — Я знаю, как вам выбраться из этого положения, — бармена, казалось, это никак не удивляло, — Когда-то, еще в семидесятые, сюда приходил один мужчина. Также сидел, прожигал свое жалкое существование. Также сломался. И знаете, что ему помогло? И старик положил на глянцевую поверхность старенький револьвер. — У меня есть действенное решение вашей проблемы. И Армин, а точнее, то, что от него осталось, приставил ствол к виску. Палец медленно, как в замедленной съемке, нажал на курок. Грянул выстрел. — Ну, на сегодня мы закончили, — яркий медбрат поспешил откланяться, — Я проведаю вас завтра. И вновь Армин один. Тупая боль воспоминаний пробила висок. Как он вновь лежал на диване, не имея сил ни на что другое, кроме созерцания выпуска новостей по телевизору. Он не мог заставить себя оторваться от того, что видел. Репортер, стоявший около покореженного, но такого знакомого мотоцикла, монотонно вещал про аварию, про двух погибших парней, как двоим снесло голову. Он умер?.. Нет, не то. Как им двоим снесло голову от лезвий. Разве не из-за того, что они неудачно угодили на полной скорости в овраг? А разве можно развить такую скорость? Армин, сам не понимая, что делает, хватает ветровку и выбегает из квартиры. Все вокруг преображалось, как и сам парень. Тело будто превращалось в нечто иное. Он уже сам не понимал, куда бежит, и кто он теперь. И вот он выбегает на улицу. Грянул выстрел. Нет же, вот он, со сквозной дырой в голове, идет к странному зданию, напоминавшему старую пивнушку конца средневековья или что-то вроде того? На вроде стоял человек с головой вороны. Такие вообще бывают? — Вас приглашали? Назовите ваше имя, — проскрипел ворон-вышибала. А есть ли у него имя? Кто он? — Я не знаю. Ворон более не проронил ни слова. Его впустили. Антуражем внутри здание ничем не отличалось от экстерьера. Длинные столы, мало света и куча народу, лица которых он не знал. Их речь больше напоминала бессвязное шипение, не разобрать. Низкорослый мужчина с темными волосами танцевал с высоким блондином, чья правая рука была заменена на механический протез. Бритый парень бегал с шатенкой на руках. Одинокая девушка с темным каре и в красном шарфе медленно кружилась. За столом скучал долговязый рыжий парень с длинным лицом. Затем он увидел… Эрен, тот самый Эрен Йегер, которого когда-то знал Армин, подошел к нему и потянул куда-то в сторону. Его речь, в отличие от бормотания остальных, была связной и четкой. — Мне жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах и также расстались. — Э…Эрен… Парень не мог из себя выдавить ни слова. — Я был обречен в каждой из жизней. Заблудшая душа. Мне нужно сбалансировать субстанции прошлых жизней, чтобы освободиться и стать свободной душой. Я не желаю для тебя такой же участи. Я хочу, чтобы ты прожил жизнь без мучений о своих прошлых жизнях. Очисти свой разум. И Эрен начал растворяться, покидая Армина вновь. Глоток воздуха мучительно протолкнулся к легким. Армин сам не понял, как очнулся на старой детской площадке. Осмотрев себя, понял, что стал прежним внешне. По крайней мере, руки все те же, обычные человеческие, без намека на колючую сажу. Не до конца проснувшись, вытащил телефон и визитную карточку с номером больницы под названием “Белая Дверь: ментальное здоровье и рыбалка”. Ввел непослушными пальцами медленно номер. Гудки из трубки доносились в унисон биению сердца, и, наконец, ему ответили: — Добрый день, господин Арлерт. Мы ждали вашего звонка. За вами сейчас приедут.