Я … тебя

Блиц втолкнулся в Столаса до конца, сжал в ладони его член, задвигал рукой и бедрами в едином ритме. Столас застонал. Жаркий, страстный, красивый — он был совершенно потрясающим. Как божество, спустившееся в ад с небес, как самый настоящий смертный грех. Не знай Блиц главу круга похоти в лицо, увидев сейчас Столаса, точно бы подумал, что именно он заведует адским развратом. Губы Блица потянулись к губам Столаса и нежно их поцеловали. Признание само вырвалось наружу: — Я… я люблю тебя. Столас выгнулся, кончая. — Спасибо. — Чмокнул он Блица в лоб после. — Это было очень горячо. *** Конь был невероятным. Черным, высоким, горящим голубым огнем. Блиц провел ладонью по длинной шее, почесал коня за ухом. — Это правда мне? — Он обернулся к Столасу. — Да, Блици, с днем рождения! Благодарность, радость, чистое незамутненное счастье накрыли Блица с головой. Никто и никогда не дарил ему таких подарков. Да что там, почти никто про его день рождения даже не вспоминал. На мгновение позабыв о коне, Блиц кинулся Столасу на шею. Тот сжал его в объятьях и закружил. — Спасибо! — Блиц не мог удержать слов. — Спасибо-спасибо-спасибо! Я так люблю тебя. Столас поставил его на землю. — Иди насладись своим подарком, дорогой! *** Огромная черно-красная демоническая сова материализовалась из воздуха. Полицейские, все как один, вскинули ружья и дали залп. Сове было похуй. Пара взмахов гигантскими крыльями, росчерк когтистой лапы и вот полицейские уже лежат на земле. — Блици, ты в порядке? — Огромная сова уменьшилась в размерах, снова став изящной и ну просто очень сексуальной. Блиц залип. От вида демонической формы и муда спасителя Столаса у него каждый раз каменно вставало. Хотелось упасть Столасу в объятья, позволить отнести себя в спальню и хорошенько отодрать. Блиц не стал себе отказывать. Взяв разбег, он и запрыгнул к Столасу на руки. — Сука, до чего же ты горячий! — Блиц от переизбытка эмоций прикусил Столаса за шею. — Как же я тебя хочу, как же, как же… люблю. — Я тоже, дорогой. — Столас прижал к себе Блица крепче. — Я тоже тебя хочу. Перенести нас домой? *** — Физз, я говорю тебе, что-то не так. — Чел, ну не накручивай. Вы все сотню раз обсудили, вы ходите вместе на терапию. Если бы что-то было не так, он тебе бы сказал. — Ты не понимаешь! — Блиц залпом допил эспрессо. — Он… он… по-моему, Столас меня не любит. Физзаролли молча приложился головой об стол. Поднял голову. Снова приложился. — Бро, ты идиот или да? Как Столас может тебя не любить? Он проявляет к тебе столько внимания, дарит подарки, поддерживает во всем. Он даже терпит твой сучий характер, а это чего-то да значит. — Но он никогда не признается мне в любви… — Я не хочу на тебя давить, но ты пробовал для начала сам ему признаться? Блиц вздохнул, постучал пальцами по столешнице, украл из-под носа Физзаролли последнее пирожное и только тогда заговорил. — Я пробовал. Я признавался ему в любви уже раз пять. Он не отвечает. Даже “я тебя тоже” не говорит... — Дела… — Физзаролли покачал головой. — Дела… *** К новому разговору Блиц готовился, как к самому страшному бою. Он успокаивал себя тем, что действительно Столасу дорог, что их связь наконец-то действительно можно назвать “отношениями”, что пару дней назад Столас предложил ему начать жить вместе. Если бы он не хотел видеть Блица рядом, он бы не стал так делать, верно? И все равно коленки Блица подрагивали, а ладони потели. Он бесконечно боялся узнать, что все его опасения не напрасны. Столас вернулся с какой-то скучной ботанской встречи слегка навеселе. Он, не раздеваясь, бухнулся на диван рядом с Блицем и притянул его к себе. Губы накрыли губы, прохладные с улицы пальцы забрались под футболку. Блиц выгнулся ласкам навстречу. Как всегда, его моментально обожгло возбуждением. Он обожал чувствовать мягкие перья Столаса на своей коже, любил его запах, сходил с ума от вкуса его рта, пусть и отдающего сегодня то ли вином, то ли абсентом. Хвост Блица сам собой обвился вокруг хвоста Столаса, ноги сомкнулись на его талии. — Мр-р, я скучал. — Столас спустился поцелуями по шее Блица, лизнул языком ямочку между ключиц. — Клянусь, твой член — это единственное, о чем я мог думать сегодня вечером. Просто ужасно, Блици, ты отвлекаешь меня от работы. — Ты заслужил! — Блиц мстительно потянул Столаса за перья на голове. — Я уже много месяцев не могу прекратить каждую секунду мечтать о твоей птичьей киске и птичьем же хуйце. Клянусь, вышибаю мозги плохим парням, а в мыслях только ты. — А-а-а-в, Блици, как же ты мне нравишься… — Ты мне больше. Я и вовсе люблю тебя. Столас не ответил. Он скользнул по телу Блица ниже, прикусил его сосок прямо через ткань футболки. Блиц замер. Возбуждение как рукой сняло. — Почему ты никогда мне не отвечаешь? — не смог удержать он рвущегося с губ вопроса. — М-м-м-м? — Столас продолжил ласкать его сосок сквозь ткань. — Столас, стой. Погоди. Прервись, пожалуйста! — Что-то не так? — Столас поднял голову. В его глазах мешались обида, беспокойство и удивление. — Нет… да… ты… — Блиц набрал полную грудь воздуха, помолчал, набираясь храбрости, и выдохнул: — Ты никогда не реагируешь на мои признания в любви! Я уже столько раз говорил тебе это, но за все время ты даже ни разу не ответил: “я тоже”! Ты… ты… ты меня не любишь? Столас заметно напрягся. Он выпустил Блица из рук, отстранился, неуклюже сел на небольшом незанятом участке дивана. — Честно говоря, я думал, это ты меня не любишь, — пробормотал он после длительного молчания. — Чего?! — Блиц не удержался от крика. Сказать, что он был в ахуе — это очень сильно преуменьшить. — Ты че, издеваешься? Я раз за разом признаюсь тебе в любви. Какого хуя ты воспринимаешь это, как нечто противоположное?! Столас завис. Он затянул ноги на диван, обнял колени руками, сжался в крохотный (хотя все еще более крупный, чем весь Блиц целиком) комочек. — Просто… просто… ты вообще помнишь, как впервые сказал мне эти слова? — Конечно! Мы тогда очень горячо трахались, ты кончил подо мной, и я… — Нет. — В каком смысле нет? — Впервые ты сказал мне “я люблю тебя” в день, когда я подарил тебе Кристалл. Блиц замер. Несмазанные шестеренки в его мозгу завертелись, воспроизводя в памяти тот злополучный вечер. А он ведь и вправду огорошил тогда Столаса этим признанием. Да еще и сделал это в откровенно издевающейся манере. Какой же он, сука, идиот! Блицу захотелось двинуть себе по роже. — Столас… — Блиц придвинулся к Столасу и осторожно заключил его в объятья. — Я… я… тогда я был не прав. Я даже не думал, что ты… что ты до сих пор… бля-а-а-а-а. Короче, ты это… прости меня. — О, дорогой, я вовсе на тебя не обижаюсь, просто теперь мне немного сложно поверить, что ты говоришь все это всерьез. Блиц тяжело вздохнул. Он обнял Столаса крепче, обвил его хвостом за талию, окружил своим теплом и телом. Столас потихоньку расслаблялся. Он даже отпустил собственные колени и теперь нежно поглаживал Блица по шипам на спине. — Я тебя люблю, — тихо прошептал Блиц, — и я буду повторять это до тех пор, пока ты, наконец, не поверишь. Столас согласно ухнул. Сердце Блица сжалось. На самом деле, ему даже не нужны были ответные признания. Достаточно держать Столаса в объятьях. Достаточно всегда быть рядом.