Мертвое болото

***

      Район, в котором живет Ким, был достаточно глухим. Как и весь город. Молодые все поразъезжались по большим городам: кто-то учится теперь в престижном университете, кто-то работает, а кто-то удачно женился или вышел замуж. Но все неизбежно пытались выбраться из поросшего мхами и пропахшего морской тиной городка.       Ныпсэнваль отпугивал своих жителей всплывающими трупами, выкидывая их на грязный берег, после того как накормил ими рыбёшек. Вода в море была мутной и совершенно непривлекательной. От нее несло смертью, унынием и невыносимой тоской по живому.       Ким Тэхен каждый день приходил и сидел на позеленевших камнях, смотрел на волнующееся море, прозванное мертвым болотом. А еще он смотрел за призраками, которые бродили по сырой земле в безнадежных поисках своей давно утерянной жизни.       В черных выгоревших кое-где волосах резвился зловонный ветерок. Казалось, будто трупы своими разлагающимися руками старались раскудрявить их еще больше. Но все мертвые лежали на дне любящего и баюкающего их болота, уже совершенно не заботясь о чужих кудряшках.       А вот призраки действительно иногда так и норовили запустить свои эфемерные конечности в темные пряди еще живого, не пропитанного мертвечиной и не поеденного рыбами, мальчишки. Для них он был будто невыносимо навязчивым напоминанием об их бесконечной необратимой потере, от которого хотелось избавиться, которого хотелось затащить к себе на дно. Болото бы приняло его в свои любезные объятия, подарило бы всю свою нежность и познакомило бы с каждым из болотных обитателей, нестерпимо желающих попробовать его бледноватую кожу на вкус и добраться до переставших проводить кровь с кислородом сосудов.       Море Ныпсэнваля вскрывало вены не лезвиями.       Парень начал работать сразу после школы в продуктовом магазине неподалеку от дома. Для поступления на бюджет его успеваемость была непозволительно низкой, а для платного получения образования был низок уже доход их семьи. Отец старался обеспечивать семью, но на пустующие фабрики приходило все меньше заказов. Их закрывали и сокращали. От людей избавлялись. Мама не работала с тех пор, как Тэхену исполнилось десять. С тез пор, как ему разрешили гулять одному.       У его матери были такие же черные и кудрявые волосы, только длиннее. Намного длиннее. Она всю свою жизнь до дрожи боялась моря, никогда к нему не подходила и все время ругала сына, когда узнавала, что тот вновь сбегал на свидание с мрачным болотом.       Тэхен никогда не понимал маминых страхов. Тэхен любил море. Любил его с мутной, оборвавшей множество жизней, водой, любил его с запахом тины и слишком влажным воздухом. Он любил его и его призраков.       Возможно, мама боялась не моря. Возможно, её пугали полупрозрачные, слишком светлые и чистые для города, силуэты. Они выглядят чрезмерно спокойными, ничем не встревоженными, их лица не искажены нахмуренными бровями и не запятнаны скользким отчаяньем. Они выглядят пусто и совершенно никак.       Мать всегда знала, когда Ким бывал у болота. Женщина каждый раз с ужасом кричала на него, ей все время казалось, что ее милый, живой и настоящий Тэхен-и постепенно становится таким же пустым. Она обхватывала его бледной лицо двумя похолодевшими и дрожащими руками, всматривалась в наивные серые глаза, бессмысленно сверлившие ее своим нечитаемым взглядом. С каждым днем, приходя домой, он все больше походил ни на живого человека, ни на труп, а на опустошенного и потерянного призрака. Мама умоляла его опасаться моря, мама не могла перестать видеть в нем их, мама не могла больше здесь жить. Мама просто не могла больше жить.       В один из дней на берегу моря Ныпсэнваль мальчишка нашел труп, обвитый черными спутанными, словно водорослями, волосами. Он присел рядом с ним и смахнул промокшие пряди с лица, чтобы убедиться в своих домыслах. Тело было свежим. Болото не успело его залюбить до неузнаваемого мешка с протухшим мясом.       Вокруг них собралось несколько вычурно чистых фигур. Они ничего не могли поделать. Истосковавшимся душам оставалось лишь наблюдать за тем, как подобных им становится на одного больше.       Первым желанием стало затащить мать обратно в воду. Но Ким просто встал с колен и пошел прочь. Пусть её найдет кто-нибудь другой.       Призраки разом повернулись в сторону убегающего живого. Они долго глядели на него своими бездушными глазами, но не следовали за мальчишкой, так что, как только он скрылся из их поля зрения, уставились на так и лежавший на сырых камнях труп.       Мать Тэхена перестала бояться моря ровно три года назад. Он хорошо помнит этот день, хорошо помнит отчаявшегося отца, и слишком хорошо помнит ее закатившиеся глаза на искаженном морем лице. Он не навещал море почти месяц, не желая видеть среди жутковатых и мертвенно чистых лиц с белыми, словно слепыми, но на самом деле абсолютно все видящими, глазами... её.              Вот уже три года никто не ругает Тэхена за излишне частые свидания с жестоким болотом Ныпсэнваля.       Несмотря на смерть матери, Ким все равно приходил к гнилой, неприветливой воде. Желания уехать и никогда не возвращаться так и не возникло. Отец начал пить и даже не замечал отсутствия сына. Его заботило только отсутствие его жены, изменившей ему с болотом и почившей в илистых объятиях.       В Ныпсэнвале не было кладбища. В Ныпсэнвале людей хоронили, отправляя их в бесконечное плавание по трупному морю. В нем не купаются. В него не заходят. В нем только хоронят, скрывают и утаивают.       Никто их не видит, но на каждые похороны собирается огромное количество любопытных духов. Они заходят с трупами в море и плавно следуют за ними целые сутки. А Тэхен видел это множество раз.              Когда в болото попадает новый труп, интерес к живым у обесчеловеченных душ пропадает, и они будто бы наслаждаются, наблюдая за тем, как навязчивое напоминание об их недееспособности становится таким же беспомощным кормом для обитателей морского дна.       Теперь, приходя на свидание, Тэхен неизменно встречается с матерью. Она ничего не может ему сказать, лишь сверлит его прозрачно-белесым взглядом, совершенно ничего больше не выражающим.       Он садится на излюбленное место у стены, давно поросшей мхом, как и все вокруг. А она плавно и неощутимо присаживается рядом с все еще живым сыном. Призрачно-нереальные ладони совсем не чувствуются, но Ким знает. Он знает, что она изо всех сил старается потрогать его черные кудряшки.       Мама делала так всегда. Но теперь ее руки не были холодными. Они никогда не бывали теплыми, однако не чувствовать их совсем — до одури болезненно.       Сегодня над Ныпсэнвалем светило бледное солнце, доказывая всем, что вода мутная и непроглядная не из-за серых ненавистных туч. Она такая же грязная, как и жители самого города: запятнана кровью, пропитана смертью и наполнена трупами. На солнце призрак матери не светился так ярко, как в ночи.       Сегодня в его блокноте прозрачное тело духа будут пронизывать лучи света, нарисованные белым карандашом. Тэхен любил рисовать еще с детства, но он никогда не показывал ей свои творения. А еще он никогда и никому не рассказывал, что видит призраков. Поэтому теперь он никогда не узнает, видела ли их мама? Он почти уверен, что да. Видела. Её до ужаса пугали его серые глаза, которые она всегда так пристально рассматривала.       Она боялась их. И боялась, что среди них однажды увидит собственного сына. Поэтому вместо сына сама теперь кормит рыб на болотистом дне и гуляет призраком по сырому берегу.