real angel

В Средней школе Южного парка снова шумный день, возможно, даже слишком. Абсолютно во всех коридорах заведения царит анархия и суматоха. Кто-то не успевает в свой класс, а кто-то просто хочет побегать по коридорам, попутно сбивая с ног случайного бедолагу. Особенно беспокойно сегодня в одиннадцатом классе, оно и неудивительно, кому-то удалось раздобыть информацию о том, что к ним переводится новенький. К ним вообще много кто за этот год переводился, но надолго не задерживался, удивительно, почему же. Девчонки на последних партах скучковались и оживлённо обсуждали, будет ли новый ученик девушкой или парнем. Так или иначе, все предвкушали знакомство и дожидались звонка. Хотя, один человек всё же находил в себе силы оставаться всё таким же спокойным, это Филипп. Или Пип, как кому угодно. Англичанин сидел за своей партой, склонив голову над учебником. На его месте в независимости от ситуации оставалась идеальная чистота: книги сложены в аккуратную стопку, пенал на краю парты, и, конечно же, тетрадь. Её он особенно бережно оформлял, ведь тетрадь - это лицо ученика. Но несмотря на попытки поддерживать порядок, из всего этого идеального вида выбивалась лишь парта, любезно расписанная нелестными высказываниями в сторону Пипа. Да что уж, никто не брезговал кинуть в него комок из бумаги и скотча, плюнуть под ноги в коридоре, или типично обозвать бабой. И знаете, парень не злился на них. Казалось, он этого вовсе не умеет, с его лица почти никогда не сходит лёгкая улыбка, даже в момент очередных издевательств. Именно это и придавало азарта одноклассникам. Всем хотелось увидеть тот самый блеск злобы в небесных глазах парня, чтобы он наконец сорвался и перестал корчить из себя тряпку. Но к несчастью для них, этого никак не происходило. Филипп всё так же смотрел на них, с ноткой горечи, всё так же улыбался, и за такую скучную реакцию часто огребал подзатыльник... Но вот все обсуждения резко прекратились, в кабинет зашёл Мистер Гаррисон. Ученики, словно муравьи, разбежались по своим местам, чуть ли не сбивая друг друга из-за спешки. Все взоры были направлены на учителя, казалось, его сейчас просто напросто съедят. Учитель оглядел класс, и громко объявил: -Итак, доброе утро дети, хочу сообщить что в нашем дружном классе пополнение, - тёплая улыбка не сходила с лица мужчины, он, видимо, и сам был рад этой новости. Все затаили дыхание. Гаррисон помахал рукой в сторону двери, и сказал что-то по типу: «Давай скорее!» И вот, в помещение заходит он - новенький. Причём заходит так уверенно, будто с первого класса здесь учится. Парень встал у доски, и громко огласил своё имя: -Дэмиен Торн, сын Сатаны, так что не думайте что я тут с вами дружить собираюсь, - он самодовольно хмыкнул. На этом моменте интересно стало даже Пипу, который до этого просто втыкал в пол, но громкий и довольно таки высокий голос вывел его из транса. Блондин сверху вниз оглядел новичка: растрёпанные, чёрные как смоль волосы, тëмные глаза, в которых если сильно всмотреться, можно заметить какой-то алый отлив, такой же чëрный свитер и не менее чëрные джинсы. Одним словом - самый настоящий гот. Казалось, он должен отлично вписаться в ту компашку готов, вечно сидящих на лестнице. Пип даже не заметил того, как неприлично пялился на Торна, а сам парень этого без внимания не оставил, он покосился на англичанина и взвëл бровь, как бы намекая на то, что Филипп делает что-то странное. Пип в момент покраснел от неловкости ситуации и вжался в стул. А ребята уже вовсю голосили: кто-то из-за разочарования, некоторые из-за радости, кто их знает. Мистер Гаррисон пролепетал Дэмиену усаживаться за любую свободную парту, так он и сделал. Парень сел около блондина. Тот в свою очередь умирал со стыда, как он мог так открыто пялиться на незнакомого человека, он же ему наверняка это припомнит! От такого стресса Филипп начал теребить краешек тетради, напрочь позабыв о своих устоях поддерживать опрятность. У брюнета же было другое занятие - собрать школьные принадлежности. Голубоглазый робко посмотрел на то, как Торн упорно выпрашивает хотя бы одну ручку и учебник. Кто-то был особо щедрым и подогнал новенькому целую тетрадь. Вот, на его столе уже красовались учебник, та тетрадь и какой-то огрызок, вероятно, являвшийся карандашом. Англичанин отвёл взгляд и уже было хотел начать записывать тему, как вдруг его окликнули. Да ещё и как. -Ты, - Дэмиен ткнул парню чуть ли не в лоб, - есть ручка? Пип был ошарашен таким бестактным, но всё же вниманием к своей персоне. Он резко повернулся к брюнету справа. Не сразу поняв, что от него хотят, парень глупо похлопал глазами, и через несколько секунд уже копался в пенале. Блондин аккуратно протянул Торну ручку, неуверенно улыбнувшись и промямлив: «Конечно, держи...» -Ага, - Дэмиен резко выхватил ручку и уткнулся в тетрадь. Это «ага» слегка смутило Пипа, но не сказать что удивило, ему тут вообще никто благодарность особо не высказывал.

***

Спустя четыре урока, наконец пришло время столовой. Думаю, не нужно описывать то, как все туда разом ринулись, как будто их месяц в подвале держали, хотя, ощущалось это именно так. К слову, Дэмиен Торн прижился в новом классе как родной. Конечно некоторые всë же не очень полюбили его, но ему было наплевать. Время от времени он что-то или кого-то поджигал, тем самым завоëвывая внимание компании из Кайла, Кенни, Стэна и Эрика. Именно поэтому сейчас он сидел вместе с ними за столом для "крутых". Они там что-то бурно обсуждали и смеялись на всю столовую. А Пип... Ну а что Пип, он сидел на своём привычном месте, столик у окна, почти в самом углу просторного помещения. Блондин поспешно извлёк из рюкзака сэндвич, завёрнутый в крафтовую бумагу и термос с каким-то травяным чаем. Он откусил маленький кусочек от сэндвича и стал задумчиво пережёвывать. Парень довольно таки часто уходил в себя, особенно на переменах. На уроках же он себе такой роскоши не позволял. В один момент, ему стало как-то немного завидно от того, что новенький только пришёл, а уже обзавёлся компанией и каким никаким уважением, а он, все десять лет провёл здесь и ни разу ни с кем нормально не подружился. Может, ему тоже стоило кого-нибудь поджечь? Хотя нет, англичанин бы не смог. Проще оставить всё так, как оно есть, оставаться незаметным. Эта перспектива парня вполне себе устраивала, не хотелось наживать себе проблем, да ещё и расстраивать отца, и так помятого из-за смерти любимой жены. Филипп и сам был ужас как расстроен. Теперь, приходя домой, его ждал не вкусный ужин в компании с любимыми родителями, а отец, сидящий в гостиной за столом с наполовину полной бутылкой. До этого он никогда не пил, по крайней мере мальчик этого не видел. В пьяном в стельку состоянии мужчина просто сидел и рыдал от горя, а Пип был вынужден смотреть на это. Правда, из неприятных воспоминаний парня вывел голос, который он на удивление хорошо запомнил. Филипп поднял взгляд на стоящего впереди новенького, а из-за него выглядывали четыре головы понятно кого. Англичанин скосил голову на бок. -Вам что-то нужно?, - вежливо поинтересовался парень. -Боже, меня так раздражает твоя рожа, че ты лыбишься то? - с неким азартом выпалил Картман. -А ты что это, француз? - вставил свои пять копеек Торн, - ты на девчонку сильно смахиваешь, знал об этом? Тут же все пятеро залились смехом, а блондин себе места не находил, то ли от того что его опять девчонкой называют, то ли от того что спутали с французом, а Пип, к слову, не очень-то их и любил. Он уже хотел что-то ответить в свою защиту, но к рукам резко подступил жар. Филипп громко вскрикнул. Это Дэмиен поджёг сэндвич прямо в его руках. Ладони неприятно жгло, а от обеда остались только полу остывший чай и пепел, такое себе сочетание. Господи, как обидно... Парень попытался скорчить жалкое подобие улыбки, но вышло мягко говоря плохо. Вот сейчас он разрыдается, и его остаткам приличной репутации точно конец. Его до конца жизни оклеймят «плаксой», либо «девчонкой». Хотя последнее уже входило в ряд обращений к Пипу. Когда парням всё же удалось утихомирить друг друга, и свой истеричный смех, прозвенел звонок. В глазах блондина потемнело, но вот он - шанс смыться без жертв в виде него самого. -П-простите, я пойду! - выцедил англичанин и как можно скорее встал с насиженного места. А Торн, по видимому, вошёл во вкус, демонëнку было мало, почему бы не продолжить? И он продолжил. Брюнет подставил подножку Филиппу, который, возможно, и без его помощи упал бы от пелены на глазах. Но что сделано то сделано, поэтому парень через секунду расстелился на холодной плитке. Теперь болели не только ладони, но ещё и колени, правое он похоже даже рассёк. Больше всех происходящее понравилось Кайлу. Он подскочил и слегка присел перед упавшим, каким-то приторно слащавым голосом протянув: -Францу-у-женка-а! У блондина совсем рассудок потупился из-за столь сильной дозы адреналина, собственно, терять ему было уже нечего. Пип зыркнул на рыжего, в его взгляде читалось что-то между ненавистью и обидой, оно и не удивительно. Голубоглазый замахнулся, и вмазал Кайлу прямо в нос. Тот явно опешил, сидя с выражением лица полного непонимания, пока с его подбородка текло аж два ручейка крови. Англичанин ужаснулся. «Боже мой, что я вообще творю?!» пронеслось в его голове, ноющей от стресса. Он оперативно вскочил, схватил рюкзак и ринулся к выходу из столовой, расталкивая всех зевак на своём пути, попутно извиняясь. Пиррип залетел в мужской туалет, пытаясь отдышаться. Он медленно сполз по стенке, глаза начинало щипать от слез. Не в силах больше сдерживать их, он начал истерически реветь, хватая себя за голову в надежде ухватиться за что-то такое, что успокоит его. Но нет, он здесь явно никому не нужен. К нему никто не придёт, разве что, уборщик, но и он просто накричит на парня, за то что тот сидит в туалете и мешает убираться. Слезы, как раскалённая лава текли из покрасневших глаз, обжигая щëки. Пип хрипло дышал, дышать ему вообще было тяжело, лёгкие сковывала отвратительная боль. Ох, как бы Филипп сейчас хотел выцарапать этот ком обиды и переживаний из своей груди, но он не мог. Было бы ему легче, если бы его избили прямо там? Определëнно. Тогда бы парень мучался из-за физической боли, это куда лучше. Ещё несколько минут в уборной раздавались всхлипы и нечленораздельные причитания. В какой-то момент, слëзы закончились. Тогда блондин сидел, с опухшим и разгоряченным личиком, со взглядом в никуда. Его прекрасные, небесно-голубые глаза остекленели. Он в несколько минут выпустил все те эмоции, которые хранил в себе несколько лет. Этот парень, он и в правду самый настоящий ангел, не поддельный. Его невинность и доброту использовали люди, дабы потешить своё самолюбие. Пиррип вроде как более-менее успокоился, и сейчас пытался привести своё лицо в порядок. Холодная вода помогла, и он уже осторожно шёл по просторному коридору в сторону своего класса. Прошло уже пол урока, пожалуй, это первый раз в жизни Пипа, когда он опаздывал, не порядок... Вот он стоит перед дверью на ватных ногах, минимальное спокойствие, былое минуту назад, как рукой сняло. Судорожно вздохнув, парень постучал в дверь. Он робко вошёл в помещение, где уже как тридцать минут кипел урок. -Простите за опоздание, - тихо проговорил он, на большее сил не хватило, так как на него уже таращилось пол класса. Мистер Гаррисон качнул головой в знак одобрения и как ни в чем не бывало продолжил рассказ. Блондин сел за свою парту, сразу же закопавшись пальцами в мягкие волосы. Он чувствовал на себе чужой взгляд, прожигающий самую душу. Конечно, Филипп понимал кому он принадлежал, но слишком боялся повернуть голову, поэтому продолжал игнорировать. Урок длился бесконечно долго, особенно под липким взглядом Торна. Что ему вообще нужно? Неужели, произошедшего было мало, и он будет поджидать парня за углом?

***

Наконец-то, звонок. А это значит, что можно идти домой. Обычно Пиррип рад этому, но сейчас... Нет, он ни в коем случае не параноик, но мало ли что может взбрести в голову брюнета. Несвойственно себе, Пип затолкал принадлежности в портфель и поспешил удалиться из класса. Он шёл стараясь не оглядываться, но его окликнули. Угадайте кто? Дэмиен. Поворачиваться не хотелось от слова совсем, но ради приличия... В общем, нужно. Англичанин быстро обернулся и отступил от удивления. Торн стоял уже в двух шагах от него самого. Пип замер. -Тебя... как звать? - как-то замялся брюнет, но звучало это довольно уверенно. -Я... Моë имя Филипп Пиррип, но... Все зовут меня Пип, - с чего он решил узнать его имя, было непонятно, даже подозрительно. Тем не менее, парень по обычному улыбнулся, хоть подрагивающие брови и выдавали его. -Хаха, Пип, смешное имечко конечно, - Дэмиен ухмыльнулся, оголяя острый клык. В мгновение он состроил серьёзное лицо, от былой насмешки не осталось и следа. Взгляд его пал на рассечëнную в результате падения коленку блондина. Затем, он как-то неодобрительно хмыкнул, развернулся, и просто ушёл. Что ему было нужно, черт его знает. Так подумал Пиррип, идя по заснеженным улицам Южного Парка. Внезапно голову посетила мысль: «А вдруг он хотел...» Да ну нет, бред. Пипу было бы конечно очень приятно принять извинения, но он понимал, что не бывать этому. С чего сначала насмехаться, а потом извиняться? Нелогично. Хотя, может он понял, что был не прав? Надежда на это теплилась в душе парня. Когда он пришёл домой и ступил на порог, было непривычно тихо. Это настораживало. Пиррип разделся и прошёл в зал. Там было всегда тепло из-за камина. Он любил сидеть по долгу вечерами там, читать, или есть свежеиспеченные печенья матери. Краем глаза он заметил записку на пробковой доске, которая гласила: «Филипп, я ушёл на весь вечер, скорее всего, приду поздно. Не забудь поужинать, в холодильнике лазанья. Твой папа. » Есть действительно хотелось, с учётом того, что обед был спален в уголёк. Пип отрезал приличный кусок лазаньи и переложил на тарелку. Пока еда грелась, парень устроил ванные процедуры. Как же было приятно постоять под тëплой водой, это действительно сильно успокаивало. Тëплый душ окончательно расслабил англичанина после тяжёлого дня. Уже не было так одиноко, он сам себе компания. После вкусного ужина, Филипп отправился в кровать. Он по долгу взбивал подушку, менял позу, но ничего не помогало заснуть. Бесконечный поток мыслей пробивал его голову, не давая провалиться в царство Морфея. Бессонница, что тут поделаешь. А между прочим, время заходило за час ночи. В этот момент парень признал, что ему жуть как не хватает матери. Обычно она приходила к нему перед сном и говорила поддерживающие слова, эта чудесная женщина любила его, хоть и была приёмной матерью. Сейчас ему бы действительно не помешала пара ласковых слов. А вообще, следовало бы извиниться перед Кайлом за удар, наверняка ему было больно... Да, так он и поступит. За такими размышлениями блондин начал медленно но верно проваливаться в долгожданный сон. Завтра всё будет хорошо, завтра Филипп будет так же улыбаться, ведь он правда не держит зла на одноклассников.