Охота на охотника

— Джулиано, ну давай же! — Пускай! Сокола и ястребы взвились в небо на долиной — чужие. Джулиано опустил руку, ястреб с так и не снятым колпачком отозвался клекотом. Недоуменные взгляды друзей быстро обратились к их птицам, а Джулиано отошел от них туда, где на расстеленном ковре валялись бутыли и корзины. — Что ты? — удивленно спросил Полициано. — Скучно, — Джулиано отдал птицу мальчику-служке, лег на ковер и уставился в выгоревшее от солнца небо. — Одно и то же. — Ну скачи, загонишь нам оленя? — улыбнулся ему Полициано. — Я вам с Лоренцо сонет напишу. Про Аполлона или Марса, хочешь? — Не хочу. Надоело. Играем в это, как дети, но все равно все ненастоящее. — А какого настоящего тебе надо? — обиделся Полициано. — Оставь, Анджело. В семнадцать всем хочется чего-то особенного, вот и Джулиано мается, — подкрался Пульчи. — А в тридцать, видимо, от старости уже тупеют, — Джулиано бросил в него яблоком. «Бригада» Лоренцо вся рассеялась по долине, а сам Лоренцо вдалеке манил своего сокола обратно на руку. Те, кому не повезло, понемногу стягивались обратно хлебнуть вина для передышки. Джулиано поднялся и угрюмо взглянул по сторонам. Друзья прятали улыбки: пухлые губы и круглые глаза делали лицо Джулиано не злым, а по-детски обиженным, даже раздавшиеся плечи не исправляли впечатления. — Скучно с вами, — Джулиано с земли, без стремян, вскочил в седло и протянул руку к служке. — Давай! — Джулиано, что ты творишь! — заорал Фолько, один из охотничьей ватаги, когда на его ястреба камнем упала подброшенная с руки птица. — Пусть покажут, у кого когти крепче, — Джулиано усмехнулся и послал коня вперед, но не в долину, а на лесную тропу. Фолько оскалился, но спорить не решился — сорвал злость, сказав что-то подошедшему Гульельмо. Тот вспылил, но Джулиано этого всего уже не видел, скрывшись под дубами. Ветки зацепляли волосы, когда Джулиано не успевал пригибаться, вокруг все слепило золотым и зеленым. Он мчался, пока тропинка не стала совсем узкой, и только тогда остановился и прислушался. К счастью, никто за ним не погнался следом, вокруг были слышны только птичьи голоса. Джулиано огляделся и медленно, шагом поехал вперед. Пробираться сквозь заросли одному было гораздо интереснее. Джулиано ни за что не признался бы никому из друзей, что в таких прогулках представляет себя рыцарем из волшебного романа, а то и даже самим Артуром. Он знал все леса вокруг, но ничто не мешало вообразить, что за той аркой из ивовых ветвей откроется поляна с волшебным источником, или таинственный рыцарь, или, может быть... — В густую погрузившись тень, Блуждал я лесом целый день. Кругом боярышник, шиповник. И неприветливый терновник... Джулиано прошептал почти беззвучно и хотел сжать рукоять клинка, но вспомнил, что и лук, и меч остались на поляне, при себе был только кинжал. Он еще раз огляделся, но никого и близко не было. Джулиано спешился, привязал поводья к ветке дерева и крадучись направился сквозь заросли. Он настолько увлекся игрой воображения, что просвет за кустами ему показался ослепительным сиянием. Джулиано пробирался осторожно, как только мог, но не успел выглянуть, как увидел силуэт и услышал резкий свист тетивы — шарахнулся назад, опомнился и осторожно выглянул снова. Стрелок стоял спиной к нему: в охотничьей куртке, с непокрытой головой, с широко расставленными ногами и взведенным луком в руках. В дубе на другом конце поляны, почти в середине толстого нароста, уже торчало несколько стрел. Джулиано затаил дыхание: это было почти так, как он ожидал. Неведомый встречный в глухом лесу, под огромным дубом, с ножнами на поясе! Высокий и, судя по стрелам, сильный и меткий! Он понимал, конечно, что стрелок обернется — и окажется кем-нибудь из соседних мелких городков, а то и фермером... Нет, фермером вряд ли. Джулиано с восторгом рассматривал его, затаившись, и провожал глазами полет стрел. А потом его «рыцарь» положил лук на траву, поднял кожаную фляжку и запрокинул голову, чтоб выпить. И Джулиано чуть не взвыл от огорчения и разочарования: неправильные, резкие черты Франческо Пацци невозможно было не узнать! Проклятый Пацци все ему испортил! Лучше б это был фермер, да хоть крестьянин! То ли на вздох, то ли на шорох Пацци обернулся, как укушенный, с уже натянутым и нацеленным луком. Джулиано хорошо видел даже перья на ней и замер, не дыша: стрела «смотрела» ему прямо в грудь. Ветер пробежал по вершинам деревьев. Пацци убедился, что из зарослей не выскочит волк или кабан, опустил лук и снова отвернулся. Джулиано терпел мурашки в согнутой ноге и выжидал удобного момента, чтобы уползти. И что его дернуло прятаться! Надо было выйти прямо на поляну и сказать что-то колкое, было б веселее! А теперь смотри, как Пацци упражняется в стрельбе и, видно, очень собой гордится, раз улыбается во весь рот! Ветер принес шум и веселые голоса, но это была не «бригада» Лоренцо, — с другой стороны на поляну въехали кузены Пацци и их друзья. — Франческо, мы тебя нашли! Нехорошо сбегать в лес от своих! Ну что, кого ты подстрелил сегодня? Да, смотри, что мы нашли по дороге! Джулиано беззвучно выругался: Ренато Пацци вел его коня. — Он был привязан к дереву неподалеку. Смотри, герб! — Видимо, Медичи охотятся с той стороны леса, — небрежно бросил Франческо. С момента, как явилась толпа, он сразу стал таким, каким Джулиано его знал: надменным и мрачным. — Вернемся в город, отошлем коня в их палаццо. — А может... — Лес общий, — пожал плечами Пацци. — Так и скажи, что к ним сбежал Гульельмо, — усмехнулся младший Содерини. — Пусть дьявол их возьмет вместе с их конями, — Франческо как бы невзначай повел взглядом по кустам, а Джулиано задом и боком, уже не заботясь о колючках, выполз за кусты и бегом бросился прочь. Пройти пешком по лесным тропам тот же путь обратно было не так легко, к тому же дважды Джулиано сбивался с тропы. Теперь было не до игр воображения — солнце быстро закатывалось за верхушки деревьев. Уже в густых сумерках Джулиано выбрался на опушку, уставший и проголодавшийся, и воспрял духом, увидев в конце долины огни. До места ночлега ватаги было шагать еще с три четверти часа, Джулиано гадал, как объяснить свое отсутствие. Хотя — зачем объяснять? Он гордо фыркнул и зашагал быстрее. *** Джулиано разминулся с приятелями и не знал, что они уже пару часов как перекликались в лесу и звали его; обшаривали ямы и овраги и наконец в темноте вернулись на ночлег в последней надежде, что Джулиано уже там. Ничего этого он не знал и только видел, что факелы приближаются как-то медленно, а веселых голосов не слышно. — Джулиано! — зоркий Пульчи разглядел его раньше всех. — Ах ты паршивец, дурень, свинтус, плут, мы уже готовились по твоей грешной душе справлять поминки, а ты тут отдыхаешь, лентяй! — Джулиано! — встревоженный Лоренцо обнял его, едва спрыгнул с коня, и тут наконец кольнула совесть. — Ты цел? Ты что, сражался с дикой кошкой? — Только с ветками, — Джулиано смеялся, чтобы скрыть неловкость. — Все хорошо. Я просто шел другой дорогой. — Ты мне убавил за сегодня год жизни такими скачками, клянусь. — Прости, — Джулиано виновато моргнул. Лоренцо нехотя улыбнулся и хлопнул его по плечу. — Я вдвойне проголодался, пока мы искали тебя. Идем скорее. Как он и надеялся, в темноте и суете никто не заметил, что его коня нет. Пока все ели, пили и хохотали, пока мирили Фолько и Гульельмо, Джулиано пил и смеялся тоже, но через силу. Проклятый Пацци! Джулиано теперь просто необходимо было поймать его на чем-нибудь... Чем-нибудь таком, где он был бы таким, как обычно: не ловким охотником, а угрюмым сычом. Если б он хоть раз промахнулся, пока Джулиано сидел в кустах! — Ты что насупился? — Лоренцо обнял его за плечи. — Спишь? — Сплю, — Джулиано нарочно зевнул. Как нарочно, Лоренцо не засиделся за вином с Анджело и Луиджи, а тоже отправился спать. Джулиано забрался к стенке и притворился, что засыпает, пока Лоренцо раздевался и гасил свечи. Неведомый дух сегодня насылал ему сновидения, но посреди ночи Джулиано подскочил и схватился за грудь: как будто стрела слетела с той тетивы и ударила в сердце. Или не стрела, а волчьи глаза Пацци... — Ты что? — разбуженный Лоренцо зевнул. — Волка во сне увидел, что ли? — Ага, — Джулиано ущипнул сам себя и с облегчением вздохнул. Конечно, ничего не болело и никакой раны не было, только сердце колотилось. Он лег обратно и прижался к спине Лоренцо. Под закрытыми веками реяло и дрожало золотое и зеленое, кисточки зреющих желудей и шорохи леса... Но на поляне вместо рыцаря в броне, хоть тресни, мерещилась охотничья куртка. *** Против всех опасений, приключение сошло Джулиано с рук незаметно. В город он вернулся пораньше и на одной из сменных лошадей, а его коня Пацци прислали поздно вечером — конюх еще не успел доложить, а матушка не успела забеспокоиться, что с Джулиано что-то случилось. Но только впервые в жизни Джулиано сторонился ватаги. Всего-то несколько лет назад он из кожи вон лез, чтоб стать на равных с приятелями Лоренцо и из гордости молча глотал их шутки, пока не научился так же отвечать. Потом вместе с ними с утра до вечера, а то и до зари веселился, охотился, путешествовал — и был этим счастлив. Теперь впервые Джулиано хотел, чтобы никто не мешал ему снова и снова вспоминать и пытаться понять — что такого было в этой встрече, почему он сбежал и даже Лоренцо постыдился рассказать? Чтобы никто его не трогал, Джулиано сбегал к Боттичелли. Когда Сандро рисовал, он никого вокруг не замечал и не допытывался, как Анджело или Луиджи. — Джулиано, ты не болен ли? — с беззлобной усмешкой приглядывались к нему оба за обеденным столом. — Лоренцо, твоего брата подменили! Джулиано сердито косился на них, замечал потаенные улыбки и сбегал бы из-за стола, если б это не было так по-детски. — Поедем завтра снова на охоту, там и развеселишься, — Лоренцо улыбнулся ему. — Может, послезавтра? — беспокойно переспросил Сандро. — Я слышал, Пацци собирались завтра в лес. — Ну и что? — Лоренцо даже не задумался. — Лес общий, хватит места и добычи! Джулиано, ты с нами? Джулиано твердо собирался сказать «нет» и сам не понял, как выговорил: — Да. Поеду. *** Джулиано поднялся еще до зари, раньше Лоренцо, что было почти невозможно. Он всю охоту будет рядом с братом, и тогда все будет в порядке и ничего не случится, — Джулиано сам не знал, что такого может случиться и чего надо опасаться, и почему опасаться, а не бросить страху вызов, — но на охоту собирался, как на войну, проверил меч, кинжал и лук. Птицы за городом уже подавали голос, когда они веселой шумной цепью растянулись по дороге. Джулиано распахнул колет и ворот рубахи, чтобы остудить грудь, глубоко вздохнул и наконец расцвел улыбкой, радуясь утру. Как раньше, Джулиано везде скакал за Лоренцо, — как все, пускал ястреба в небо, перекликался и кричал, когда он брал добычу, — и поглядывал на старшего брата. Конечно, Лоренцо был во всем лучше Франческо Пацци! Джулиано это всегда знал, и если бы кто-то хоть усомнился, Джулиано готов был защищать славу Медичи и Лоренцо кулаками и оружием! Лоренцо отлично ездил верхом, — и тут Джулиано сбился, припомнив, как Пацци сидит в седле и правит конем. Настроение испортилось, Джулиано надел на голову ястребу колпачок и вытер мокрый от пота лоб. Бездельник Пульчи, в этот раз больше занятый винной флягой, чем соколом, что-то болтал позади, наверное, смешное, потому что рядом ржали. — Морганту приволок мешок громадный, Все исчезает снова в глотке жадной! — Вздор! — Джулиано резко обернулся. Смешные стихи Пульчи, в которых он делал из спутников Роланда сущих шутов, обычно нравились и Лоренцо, и матушке, и иногда самому Джулиано. Но сейчас он совсем не хотел, чтобы кто-то переделывал и высмеивал его любимые истории! — Джулиано, тебе что, голову напекло? — участливо поинтересовался Пульчи. — Или тебе теперь больше нравятся эти унылые октавы? Рыдает он, и с ним бароны все, без чувств там двадцать тысяч человек? — затянул он нарочно противным козлиным голосом. — Да уж лучше они, чем рядиться богами, которые только и бегают за юбками! — Джулиано в румянце гнева стиснул поводья. — Лучше сражаться, чем бросать все ради капризов и превращаться в тряпку! Что еще делают все ваши сонеты, кроме как стонут о любви? Ненавижу этот бред! — Джулиано! Лоренцо смотрел на него как-то так, что Джулиано сразу присмирел. Все вокруг тоже были мрачны. Джулиано опустил глаза. — До жары осталось мало времени, — Лоренцо взмахнул рукой. — Скорее, мы еще успеем! Словно спало заклятие, все загомонили, заговорили и устремились вперед. Джулиано, наоборот, придержал коня и переместился сперва в хвост, а потом и совсем отстал. Лесная тень освежила пылающее лицо. Джулиано сорвал ветку и приложил ко лбу прохладные листья. В груди еще кипели гнев на себя и на всех сразу, вина и стыд. Он тряхнул головой, вцепился в поводья, зажмурился и дал шпоры коню: пусть несет куда захочет! Свернуть шею сейчас он не боялся, а ветер скачки хлестал лицо и выдувал из головы все лишнее. Конь вдруг на всем скаку сбился, Джулиано уцепился и удержался в седле, но невольно открыл глаза. Косуля, оказывается, выскочила на тропу перед ним и помчалась дальше, Джулиано даже не успел схватиться за лук или кинжал. Следом налетел гомон, лай, ржание, из кустов выскочили собаки и кольцом окружили коня, а за ними — всадники. — Медичи?! Ты его спугнул?! — горящий, яростный взгляд Франческо Пацци обжег. — Что ты здесь делаешь?! — Охочусь. Лес не твой! — Джулиано надменно поднял голову. — По тебе и видно, какой ты охотник, — Пацци обежал его взглядом, и Джулиано сейчас все бы отдал за хоть одну куропатку у седла. — Загнать чужую добычу, все как любят Медичи! Прочь с дороги! — Пацци замахнулся плетью то ли на коня, то ли на него. — Да как ты смеешь! — Джулиано вместо того, чтоб дать дорогу, дернул поводья, кони столкнулись грудью. Остальные охотники загалдели, Ренато Пацци потянул Франческо назад за руку; отталкивать Джулиано никто не решался. И тут Пацци снова взглянул на его коня, сначала быстро, потом еще, внимательно, — и у Джулиано похолодело в груди. Франческо наконец посмотрел ему в глаза со странной усмешкой, а Джулиано готов был провалиться в волчью яму — или уже в нее упал. — На этот раз я остался без добычи. Но ты мне, Медичи, когда-нибудь ее вернешь! Едем! Франческо резко повернул коня и помчался назад; за ним все, а Джулиано не чуял под собой земли. В этот раз Джулиано не заставил себя искать — вернулся спустя пару часов, задолго до темноты. Никто ничего ему не сказал: наверное, так велел Лоренцо. Как будто ничего не было, совсем ничего. *** У Сандро всегда было жарковато и пахло землей и красками. Джулиано привык к этому запаху и не замечал его. Это было самое тихое место в жизни Джулиано, если только они с Лоренцо сами не вносили сюда смех и болтовню. На набросках Сандро жили десятки знакомых лиц, семья, друзья и просто горожане, но среди них не было Пацци. Ни единого. Джулиано остался бы здесь жить, но если не показываться домой хотя бы иногда, будут вопросы. Поэтому он пришел домой на ужин — чтобы первым, кого он увидел за столом, был Франческо Пацци. — Что ты здесь делаешь? — огрызнулся Джулиано вместо приветствия. — Не ты меня пригласил, чтоб выгонять, — Франческо ощерился в ухмылке. — Джулиано, сядь за стол, — Лоренцо снова нахмурился как на охоте. Непонятно, от чего больше холодело и замирало в груди: от того, что Лоренцо снова на него злился, или от того, что с Пацци он был дружелюбен, как с родным! Или от того, как Пацци иногда коротко, между фразами, смотрел на Джулиано, и каждый раз сердце ухало в живот. Да ведь ничего и не было! Что он был в кустах, Пацци доказать не сможет, а стычка на тропе — они не в первый раз так сталкиваются! Джулиано не помнил, съел ли он хоть что-то за этим ужином. Сегодня он точно сбежал бы ночевать к Сандро, но Лоренцо перехватил его на пороге комнаты. — Джулиано, что с тобой в последние дни? — Лоренцо смотрел мягко и участливо, и Джулиано почти хотел броситься ему на шею и рассказать все, сбросить с себя этот груз на старшего и все понимающего. — Со мной все в порядке! Это у тебя помутило голову, если ты заигрываешь с Пацци! — При чем здесь Пацци? — Лоренцо нахмурился, и Джулиано разглядел — или подумал, что разглядел — под его мягкостью раздражение и усталость от него, Джулиано. — При том, что, кажется, он больше подходит быть тебе братом! Пусти меня! — даже длинная лестница их палаццо наконец закончилась, а дальше все укрывала милосердная ночь. *** Конечно, все вошло в колею. Жаркая осень сменилась теплой, не за горами была и прохладная. Конечно, Джулиано давно вернулся домой, и все пошло как раньше, с бригадой, шутками, охотами и веселыми семейными ужинами. Почти как раньше, потому что в лес он теперь ездил один, отказываясь от компании, а иногда даже грубо отталкивая — как Гульельмо, который был виноват только в том, что был братом Франческо Пацци. «Самый приличный из Пацци», как Джулиано раньше иногда язвил. Гульельмо, может, был и скучноват, но добр. Почти как раньше, потому что игра в короля Артура среди зелени утратила свое очарование. В конце концов, Джулиано было семнадцать и вот-вот исполнялось восемнадцать в конце октября, сколько можно ребячиться! Теперь у него были другие заветные места. Джулиано изучил весь этот лес, знал поляны и толстые деревья, на ветках которых было так удобно лежать и наблюдать за тропой, которой чаще всего ездили Пацци. Он следил за ними и знал их повадки, как охотник знает норов зверя. Знал любимую поляну Франческо и в каких кустах удобнее всего оставаться незаметным снаружи, а трава теперь там так и хранила отпечаток его тела. Нет, Джулиано не прятался целыми днями — он гнал коня по лесу и вслепую, и за оленями, кружил и петлял, но все тропы, как заколдованные, приводили его на поляну. С того дня, когда он после ссоры с Лоренцо решил наконец сделать то, что надо было сделать сразу: выйти из кустов к дубу, когда там будет Франческо, взбесить его, чтоб не мнил о себе много! Джулиано так долго лежал в кустах, придумывая оскорбления позлее, что затекла нога, выйти не получилось бы — только выкатиться. И день за днем не получалось, это ведьмино кольцо тянуло к себе и не давало пересечь границу. Зато Джулиано не хуже Сандро, наверное, мог бы нарисовать Пацци, если б захотел. Он мог закрыть глаза и увидеть, как наяву, всю его фигуру: когда Пацци стрелял, он не сутулился, а гордо держал голову. Красовался даже, — понял вдруг Джулиано и про себя даже фыркнул: и это Лоренцо называют павлином?! Видели бы люди, как Пацци в глухом лесу, в одиночестве, картинно отводит тетиву и медленно улыбается! Иногда осенью случались жаркие дни, и Джулиано сглатывал слюну, когда Франческо на поляне пил из фляги, запрокидывая голову. Или распахивал ворот рубахи, а то и снимал ее, играя сильными мышцами спины — эта сила тоже стала для Джулиано откровением. Самым стыдным, после чего выйти уже совсем было нельзя, стал день, когда он лежал не в кустах, а на ветке дерева, и сверху отлично видел все — и как Франческо отошел за малой нуждой. Джулиано ни за что не стал бы смотреть, если б сдуру вдруг не вспомнилось, как Мартелли и еще кое-кто подглядывали за мессером Ардингелли в брачную ночь, а потом показывали его якобы невероятный размер. Франческо всегда кутался в накидки и плащи и обтягивающих штанов не носил. Это было стыдное любопытство, но Джулиано чуть с ветки не сверзился, пока пытался разглядеть. И если б он свалился на голову Пацци, потом оставалось бы только драться насмерть. Иногда Джулиано удивлялся, как они с Пацци умудряются разминуться — он выбирался из леса обходными тропами, возвращался домой к ужину и снова видел за столом все того же Франческо. Но если днем сердце замирало, то в своем же доме — холодело. При свечах взгляд Пацци был резче, острее, опаснее, и Джулиано из охотника как будто превращался в цель. В мишень для стрел Франческо, как тот нарост на дубе! Если Франческо смотрел слишком пристально или слишком долго, Джулиано бросал какую-нибудь колкость и сбегал из-за стола, а увещания Лоренцо пропускал мимо ушей. Но пару раз он запирался у себя в спальне, закрывал окна и раздевался, разглядывая свое отражение при свечах. Красивым его называли давно: и приятели, и горожанки, и щедрые на ласки деревенские девушки. — Я даже завидую, — шутил иногда Лоренцо. — Нельзя быть слишком умным и слишком красивым одновременно, — ехидничал Пульчи, а Джулиано вспыхивал: — Это ты на что намекаешь?! Теперь он оглядывал свои плечи, грудь, бедра, как чужие, сравнивая и жарко краснея, как будто это на него тайно смотрели. Если б Пацци так следил за ним, Джулиано сам бы умер от стыда. *** — Поедем со мной в Милан? — позвал Лоренцо. — Зачем? — Тебе же там нравилось. Развеешься, а то совсем отбился от людей, — Лоренцо ласково улыбнулся. — А хочешь, поезжай сам, я напишу письма. — Не поеду, — Джулиано резко мотнул головой. — Почему? — Не хочу, — и Джулиано перешел из обороны в нападение, чтоб Лоренцо больше ничего не спросил. — У тебя же теперь лучший друг Пацци, вот и зови его с собой! А я — не хочу. *** Листва становилась прозрачной, небо сквозь нее голубело ярче, крики птиц звучали тоскливее, а трава в его убежище совсем пожухла. Когда листья облетят, прятаться будет сложнее. Джулиано представил себе зиму взаперти в городе и пожалел, что отказался от поездки в Милан. А что, если Лоренцо действительно позвал с собой Пацци? Что он тогда будет делать во Флоренции один, совсем один?! — Медичи. Джулиано вздрогнул всем телом, как будто Франческо застал его в кустах, а не всего лишь под деревом, рядом с конем. — Чего тебе надо? — он повернул голову вполборота. — Это ты мне скажи, чего тебе надо, — Франческо подошел ближе и положил на его плечо руку в толстой охотничьей перчатке. Джулиано по привычке сперва тряхнул плечом, сбрасывая ее, и только потом осознал жест Франческо. — Я не настолько слеп, Медичи. Зачем ты за мной следишь? Хочешь меня убить? Джулиано врос в землю, как тот дуб. Франческо смотрел внимательно и близко, слишком близко. Только когда они дрались, Джулиано прежде видел так близко его смуглую кожу, темные глаза и плотно сжатые губы. Сердце зачастило предательски, Джулиано даже опустил глаза убедиться, что под колетом не видно, как оно бьется. А поднять взгляд снова почему-то было тяжело до жара, до румянца вопреки прохладе. — Ты слишком много о себе мнишь, Пацци, — Джулиано из последних сил усмехнулся. Франческо был пеш, и это был единственный путь спасения. К счастью, привязать коня Джулиано еще не успел и взлетел теперь в седло птицей. Что теперь делать, Джулиано не знал. Тайно наблюдать за Пацци было больше нельзя, и дни с самим собой наедине пугали заранее. Даже если вокруг будет вся бригада — это было совсем не то. Сквозь режущий ветер он долетел от леса до города и долго сидел в комнате, спрятав лицо в руках, пока к вечеру в дверь не постучали. — Джулиано? Ты дома? А что в темноте? — Да, — он кивнул Лоренцо и торопливо зажег свечу. — Я не заметил, что уже так темно. Я поеду в Милан. Сам. — Правда? — лицо Лоренцо осветилось удивлением и радостью, и они пролились бальзамом на сердечную язву. — Джулиано, это замечательно, я уже не знал, как разорваться. И раз ты согласился, то я теперь даже рад, что Франческо отказался. — Что?! — Джулиано резко обернулся. — Я ему предлагал, — кивнул Лоренцо. — Но он отказался. Теперь это к лучшему, как бы я вас заставил поехать вместе? Если б Джулиано сейчас зажигал свечи, не миновать было б пожара. А так пожар полыхал только на его лице, и Джулиано спешно отвернулся. — Я справлюсь. — Я знаю, — Лоренцо обнял его. — Не все же пропадать на охоте, пора выбирать дичь покрупнее! Они засмеялись вместе, но Джулиано скоро прикусил губу. — Лоренцо, а когда ты предложил Пацци, до того или после, как говорил со мной? Хотя неважно. Пойдем, пора ужинать, да? — Джулиано дунул на огонь и в темноте незаметно вздохнул. *** В лес он поехал по привычке — конь выбрал знакомую дорогу, а Джулиано не стал поворачивать. Скоро дни станут прохладными, потом окончательно облетит листва, и в Милан он поедет уже сквозь пустые леса, где ни человеку, ни зверю не спрятаться. Пахло землей, грибами, мокрым деревом — эти запахи нагоняли тоску. Джулиано свернул с дороги поперек на тропки угольщиков и свинопасов, а потом спешился и пошел, взрывая уже опавшие листья носками сапог. А все-таки древесная сень еще не стала прозрачной, и человека впереди Джулиано увидел, только когда они сошлись на полет стрелы. Увидел и встал, хотя еще не поздно было вскочить в седло или просто уйти. Но чем ближе подходил Пацци, тем лучше на его лице Джулиано видел такое же удивление нежданной встречей. Может, весь этот лес заколдован, раз они снова не смогли разойтись? — Медичи, постой, — от быстрого шага Франческо даже слегка запыхался. Джулиано уперся взглядом в его куртку, чтобы не глядеть в лицо, и видел, как вздымается грудь. — Чего тебе, — угрюмо буркнул он. Франческо молчал. Как-то так долго молчал, что у Джулиано от нетерпения аж уши зачесались. Он поднял наконец глаза — Франческо смотрел на него пристально, этим своим темным взглядом из-под бровей, с плотно сжатыми губами, с натянутой на скулах кожей. Джулиано ощутил, как весь запылал в мучительном огне, до слез, до ушей, до жара в теле. — Медичи, — низкий, хрипловатый голос Пацци заставил вздрогнуть. Франческо сделал шаг ближе, и Джулиано не выдержал — ринулся бежать сломя голову, не разбирая дороги. Ноги несли через ямы, через поваленные деревья, ветки хлестали, но Джулиано только опускал голову, чтобы не выхлестнули глаза. — Медичи! Джулиано! Да постой же! — оклик Пацци за спиной гнал, как голос загонной стаи, и Джулиано готов был мчаться, пока не разорвется сердце. Кажется, он наконец сбежал достаточно далеко, окликов больше не было слышно. Джулиано распахнул куртку, вытер лицо и уперся лбом в сырую сосновую кору, переводя дыхание. Он не успел еще отдышаться, когда на плечо легла рука. Франческо был хорошим охотником, он умел ходить по лесу неслышно. Джулиано еще сильнее вжался лбом в ствол и зажмурился, словно от этого стал бы невидим. — Джулиано, — едва он обернулся, как оказался в кольце рук. — Наконец я тебя поймал. Сейчас ноги бы не послушались бежать, даже если б не удерживали объятия. Джулиано стоял ни жив ни мертв и перестал дышать еще до того, как Франческо наклонился и прижался губами к его губам. Джулиано жмурился и дышал неровно, пока Пацци языком раздвигал его губы. Пока облизывал их, словно стирал все предыдущие поцелуи; пока целовал в щеки, в шею и тоже тяжело дышал. Джулиано наконец открыл глаза, и глаза Пацци оказались так близко, как никогда. Слишком, чтоб это выдержать, и Джулиано торопливо потянулся сам целовать — неловко, жадно, словно ничего еще не знал и не умел. Он ничего такого раньше не знал и не представлял. Франческо обнимал его крепко, жарко, вжимал в свою куртку, и от всего этого так шумело в ушах, словно в лесу гуляла буря. Джулиано наконец сам поднял руки обнять, и Пацци так поцеловал в ответ, что Джулиано невольно подался к нему всем телом, прижался бедрами. Джулиано неуверенно прикоснулся к лицу Франческо, провел по этим резким линиям. Франческо шумно вздохнул, сорвал с себя плащ и бросил куда-то рядом, Джулиано даже не видел, куда. Он только ощущал, как язык Франческо снова ласкает его рот, а руки тянут вниз. Плащ был широкий, теплый, но Джулиано трясло не от холода, а от жажды поцелуев. Когда Франческо оторвался от него, он даже застонал протестующе, и тут же крепкий поцелуй обжег шею. Над головой, в высоком небе, качались ветви, кажется, там и правда гулял ветер. Джулиано смотрел бездумно широко раскрытыми глазами, пока все не загородило близкое лицо Франческо, нависшего над ним, вдавившего непривычно тяжело и сладко. Джулиано сам потянулся к нему, к губам, сам выгнулся, чтоб потереться. — Я тебя поймал, — прошептал Франческо и языком скользнул в ухо, а Джулиано подбросило от острой вспышки желания и от вернувшегося стыда, когда чужая рука уверенно накрыла его член поверх штанов. Но если б Пацци отпустил, Джулиано вскипел бы уже от злости, от неудовлетворенной жажды ласк. Он замычал в поцелуй, и Пацци понял наконец: сунул руку глубже, под ткань, поймал губами громкий стон и сжал член уже без помех. В глазах затмилось на мгновение от сладкой остроты, но когда Франческо приподнялся над ним и развязал свои штаны, Джулиано тоже поднял голову: увидеть наконец, насколько Пацци одарен природой. Франческо заметил его взгляд, рассмеялся коротко и хрипло и потянул его руку к своему члену. Разглядеть и осознать Джулиано успел мало, но пальцами теперь хорошо ощущал и толщину, и вздутые вены, и крепкий ствол, — а пальцы Франческо уверенно и немилосердно хорошо ласкали его самого. Слишком хорошо для стыда, для сомнений, — для всего, кроме ненасытного желания. Джулиано уже ощущал, как оно наливается все больше, все ближе, вот-вот выльется совсем и хотел замедлить, но Франческо слишком жадно, вдобавок ко всему, его поцеловал! Джулиано кусал свои и чужие губы, метался, стонал, сжимал в ладони член Франческо и вскидывался вверх, пока не кончил в жесткую ладонь. Как никогда — в лесу и на чужом плаще, под тяжестью чужого тела, в горящих поцелуях Пацци, и это было то, чего сейчас хотелось до безумия. Он лежал и сквозь полуприкрытые глаза снова смотрел в небо. Франческо рядом опирался на локоть и касался его лица, поглаживал неожиданно нежно и легко. Джулиано перевел на него взгляд. Франческо был почти ровесником Лоренцо, но из-за своей мрачности всегда казался старше. Сейчас он... улыбался?! Невероятно, как всего одна улыбка могла сделать Пацци и моложе, и даже красивее! Джулиано опомнился наконец и пожалел, что этот плащ — не плащ-невидимка, чтобы в него спрятаться хоть ненадолго. Как теперь жить, как смотреть на Пацци, как смотреть на всех домашних?! И что, если Пацци сейчас скажет что-нибудь такое, как он умеет?! Франческо, глядя на него, снова нахмурился. Джулиано отстранил его руку, откатился и вскочил, отвернулся и быстро приводил себя в порядок, заодно пытаясь вспомнить, куда он убегал и где теперь искать коня. Франческо за спиной молчал, пока Джулиано не выпрямился. Джулиано страшно хотел оглянуться, но не решался, и уже готов был уйти прочь, когда наконец услышал: — Подожди. Он обернулся. Франческо смотрел хмуро. — Джулиано, если хочешь сейчас уйти, то уходи, — Франческо сглотнул, словно ему тоже было трудно говорить. — И уезжай в Милан вместе с Лоренцо. Подальше отсюда. Но... Я не хочу, чтобы ты уезжал. Джулиано поморгал, осознавая, то ли услышал, и внутри стало так легко, что он с трудом удержал улыбку. — Не хочешь? — Нет, — Франческо подошел ближе. — Тогда попроси, — Джулиано улыбнулся. — Может, я останусь. Франческо покачал головой, но повторил: — Я не хочу, чтобы ты уезжал. Останься. — Нет, — Джулиано выждал ровно миг, чтобы лицо Франческо стало удивленным, но еще не гневным, — я обещал Лоренцо, что поеду, но ты можешь поехать со мной. Если хочешь, — теперь Джулиано сам смутился и посмотрел наверх. Небольшая подкравшаяся осенняя тучка выжидала этого времени, чтобы прямо ему в лицо посыпались крупные частые капли. Джулиано от неожиданности ойкнул и вместе с Франческо бросился под деревья. В его объятиях, под одним плащом было так хорошо, что даже стыдно, но Джулиано только прижался теснее. — Ты опять попался, — Франческо просветлел улыбкой. — Нет, — уверенно заявил Джулиано, развернулся и обнял его сам. — Это ты попался.