Когда он не понимает по человечески.

—Джон, говори. Шерлок не отвлекался от просмотра рыб. —А? Что? Слова друга вышвырнули Джона из облаков, ибо он молчал уже больше четырёх минут и двадцати восьми секунд. Не пойдёт. —Я же вижу, ты хочешь что то сказать. Ты уже больше четырёх минут молчишь, твои губы плотно сложены, что говорит о том, что ты волнуешься, брови немного сведены к глабелле или к надпереносице, ты хмуришься, а так бывает когда ты обдумываешь, как преподнести ту или иную информацию, а ещё ты постукиваешь пальцами ритм марша по бедру. По моим наблюдениям, это тоже происходит когда ты волнуешься перед серьёзным разговором. Так что хватит сверлить мой затылок, и не медли. На последнем слове он делает акцент особо чётко и поварачивается лицом к совсем перепугавшемуся Джону, удостаивая его своим взглядом. Ещё два часа назад они с Шерлок второй день подряд бегали за серийным маньяком, на счету которого на тот момент было пять жертв. Убийца был невероятно умён и проворен, для величайшего Шерлока Холмса, гениального детектива, он идеально подходил, как противник. В предкушении очередной сложной загадки, Шерлок немедля откликнулся на просьбу о помощи Лейстреда, и стоит упомянуть, что тот был невероятно благодарен, когда Холмс дал утвердительный ответ. Что бы полиция делала без известного Шерлока Холмса? Этот вопрос сам обладатель данного имени задал за день раза три точно, и в каждый раз отвечал совершенно по разному. Сегодня у сыщика хорошее настрение, поэтому, день обещал быть быстрым и суетливым. Но дело оказалось слишком уж простым, что сильно отразилось на настроении детектива. Сейчас он молча стоял, не произнося не единого слова, лишь поглядывая на проплывающих мимо перёд глазами ярко оранжевых рыб. Но вот снова, снова заинтересованный взгляд колючих, карих глаз. Глаз, которые глядят прямо в душу, выедают её изнутри. Джон несмело подошёл к аквариуму. Каменное спокойствие рыб немного умерили пыл и страх. Холмс терпиливо ждал ответа. Слишком уж сильно он знает повадки, привычки, эмоции Джона. Но тот, кажется, говорить и не собирался. В гнетущем молчании смотрел в глубь аквариума. Ухо обожёг громкий выдох. В миллиметрах от Ватсона, на плече почти лежала кудрявая голова. Растрёпанные кудри щекотали ухо. Джон ловко вывернулся и оказался лицом к лицу к обладателю таких очаровательных кудряшек. Шерлок всё так же выжедающе смотрел сверху вниз. Зрачки заметались. Доктор нервно прикусил губу, притоптывая ногой. —Я думаю, что это подождёт. Он отвёл взгляд, разглядывая очень интересный и привлекательный пол. Но Холмса такой ответ не устроил. Больше всего он ненавидел оставаться в неведении. Нерешённая загадка плавленным железом растеклась в голове, причиняя своим существованием дискомфорт и ярость. Это отвратительно — чего то не знать. Особенно, это касалось Джона. Тот был самым дорогим, что у него было. Ну, из людей конечно. Волнение на его лице читалось отчётливо. Даже приглядываться не нужно. —Джо-о-он. Обычно Шерлок всегда терпелив. Если это поможет решению загадки, то он готов терпеть столько, сколько потребуется. Сейчас же, терпение было на исходе. Плюсом сыграло плохое настрение. Но Ватсон всё так же молчал. В глазах страх. Человек, что был на войне, видел смерть, был в таком состоянии, которое не поделаешь никому, пережил много потерь, боится что то сказать. От этого любопытство кипело внутри, наседая на мозги ещё сильнее. Интерес бросил самоконтролю козырный туз, тем самым избавившись от последней карты. —Господи, Ватсон. Прекрати тянуть время. Мы не уйдём отсюда, пока ты не скажешь. Фраза была выговорена безэмоциональной скороговоркой, но не представить сколько чувств в неё было выложено. Пусть и не очень положительных. От такого обилия эмоций даже стало страшно. Никогда он себе такого не позволял, а сейчас вид взволнованного друга, стоящего настолько близко, будоражил что то внутри. Оно было настолько далеко, что казалось чем то новым и неизведанным, но всё же открыло глаза после долгово сна. —Как же ты… Молчи. —Так нагло детектива никто не затыкал. —Видимо, мы ночуем здесь. Повисла неловкая тишина, что ощущалась пузырём вокруг. Воздух стал словно плотнее, и дышать стало тяжело. Доктор всё ещё надеялся, что Шерлок закончит эту игру, но тот не двигался с места. —Шерлок, идём. —Ты сказал, мы ночуем тут. —Бога ради, хватит. Пошли домой. И когда Ватсон собирался выбраться из-за друга, ему переградила дорогу рука, поставленная у его головы. —Твою мать! Холмс, прекрати. Такое поведение вовсе неприсущее Джону Ватсону его и самого удивило. Тон серьёзный, приказной. Не больше чем блеф. —Вроде мы уже договорились? На чужом лице появилась наглющая ухмылка, по которой очень хотелось врезать. —Ты… —Джон схватил того за воротник, чтобы притянуть к себе для угрозы, но в последствии остановился. Носы почти касались, чужое, горячее дыхание обжигало губы. —Хорошо… Хорошо. Раз ты так хочешь. Зло прошипел Джон в самые губы, а потом коснулся этих же губ своими. Он теребил в руках воротник пальто, который до сих пор держал в руках мёртвой хваткой. Руки Холмса всё ещё находились на уровне головы. Его губы слегка обветренные, мягкие, созданные для поцелуев. По телу разлилось тепло, и Джон выдохнул от облегчения, что Шерлок его не оттолкнул. С этими мыслями он отстранился, стыдливо отводя взгляд. От прежней смелости не осталось и крупицы. А внутри у Шерлока всё рушилось. С оглушительным треском обвалились барьеры, что строил мужчина практически всю свою жизнь, давая волю эмоциям. В голове не осталось ничего, кроме ветра. Рука закрылась в мягких волосах, притягивая ближе для ещё одного поцелуя. Для уже более чувственного, яркого поцелуя. В несколько мгновений лучший друг стал чем то большим. Такое обилие чувств, что скрывал он уже очень давно, всё лавиной вырвалось сейчас. Конечно, это единичная ошибка. Ошибка, которая влечёт за собой огромнейшее количество последствий. Но с последствиями они разберутся позже, не сейчас. —Ты понял, что я хотел тебе сказать? Холмс не ответил. Вместо ответа он разглядывал голубые глаза и залитые румянцем щёки. Лишь про себя он произнёс: —А как не понять?