В классе английского

      Шота остановилась около открытой двери кабинета, прислушиваясь к разговорам учеников и незаметно наблюдая за ними. Обычно ей было все равно, что там болтают эти геройские зиготы, но если Айзава между делом слышала свою фамилию, то иногда не могла совладать со своим любопытством. В конце концов, ей тоже нужно расти и становиться лучше, как преподавателю, и разговоры учеников между собой часто помогали исправить допущенные ошибки или обратить внимание на что-то, чего она не замечала, хотя и должна была.       Но этот разговор явно был не из числа тех самых… — Да Стерка же стерва! Натуральная мегера! Как она может тебе нравится? — один из них вскинул руки. — Да эта чокнутая учеников отчисляет просто по приколу! — Ну, знаешь, так бывает с одинокими женщинами за тридцать. Обручального кольца то у нее нет, — отвечал ему другой, паривший в воздухе в метре над полом. — Просто давайте ей на День Рождения подарим вибратор. Уверен, это решит проблему. — Удивительно, что с такой задницей она никого себе не нашла. Сиськи у нее конечно маленькие, но зато сзади…       Договорить он не смог — переплетенная ткань перекрыла ему рот, обматываясь вокруг головы. Парень, что летал, упал на пол под действием ее причуды. — Еще раз услышу подобные разговоры в чью-либо сторону из учителей — вылетите из школы чисто по приколу, — едва не прорычала Айзава, отменяя действие блока и возвращая ленту к себе.       Никакого уважения к преподавателям… А потом они еще смеют удивляться и жаловаться родителям, что с ними обращаются якобы чрезмерно строго. И эти дети хотят быть героями? Ну ничего, если у нее и не получилось, то с большинства таких сбивает спесь первая же практика, а ее время уже близко… Шота закрыла дверь кабинета ногой, про себя продолжая ругаться, обнаруживая, что за происходящим наблюдал Ямада. — Не смотри на меня так, мне становится смешно. А я не хочу попасть под удар, — он выставил руки вперед в защитном жесте, но все же негромко засмеялся. — Ну чего ты так строго с детьми? — Ты вообще слышал, что они говорили? — Шота скрестила руки на груди. — Слышал. Но они мальчики-подростки. К тому же, что из сказанного неправда, не считая подробностей твоей личной жизни? Разве ты не строгая, имеющая право отчислять учеников, учительница за тридцать с красивой задницей? — Хизаши подошел к ней, спрятав руки в карманы и наклоняясь к ее лицу с придурковатой улыбкой. — Ну, а то, что у тебя грудь маленькая, — он на мгновение опустил взгляд на ее бюст. — Так это правда. — Хорошо, они — мальчики-подростки, а у тебя какое оправдание, Ямада? — Айзава прищурилась.       Хизаши взял ее за руку. — Пошли, Стерка. У нас есть еще минут двадцать, так ведь? — Что? Ты о чем?.. Погоди, Ямада, не здесь же! — шепотом сказала она ему, тормозя, когда до нее дошло, на что он намекал. — Конечно не здесь. В классе английского, — он улыбнулся и с большей силой потянул ее за собой, затягивая в пустой кабинет.       Ямада закрыл дверь на ключ. Айзава закатила глаза так сильно, что ей показалось, что она может увидеть собственный мозг. Он всегда был таким: хаотичным, громким, активным, и всегда был… мальчишкой. Хизаши справлялся с ролью хорошего полицейского, потому что прекрасно понимал всех этих детей в их детских взглядах, ведь сам по итогу не сильно далеко ушел. Когда обстоятельства позволяли ему не быть ответственным взрослым, он всегда пользовался возможностью побыть собой.       Ее это должно было раздражать так же сильно, как в школьные годы, но со временем это даже стало каким-то… привлекательным. Она не могла расслабиться даже в отпуске, все время думая о том, как там ее бедственные дети, не разнесли ли они школу под чужой опекой, не доставляют ли проблем, как и не могла не думать о своей практике героя. Хизаши же всегда легко оставлял работу на работе.       Такой уж он был, герой Сущий Мик, каким его всегда описывали журналисты — легким, живым, жизнерадостным и отлично приспосабливающимся к постоянным переменам. Создающим перемены. Совсем не похожим на нее.       Ямада, оставив на ближайшей парте ключи и часть геройского обмундирования, что могла им помешать, подошел к ней, но Шота сделала несколько коротких шагов назад. Это продолжалось до тех пор, пока она не уперлась в стол. Хизаши приподнял ее за талию, усаживая и хитро улыбаясь, хватаясь за переплетенную ткань как только появилась возможность. — Поймал, — заключил он. — Как там ты показывала… Господи, уже почти десять лет, когда я запомню… — забормотал Ямада, став резко очень серьезным и сосредоточенным.       Когда он становится серьезным, то становится просто ужасно смешным. Айзава засмеялась, и он тут же прикрыл ей рот ладонью, тсыкнув, но Шота продолжала смеяться. Она помогла ему снять с ее шеи ленты так, чтобы он не запутался. Хизаши недовольно что-то пробурчал, но быстро переключился обратно на нее.       Он притянул ее к себе за шею, целуя в губы. Что-что, а вот целоваться Ямада всегда умел… Она до сих пор помнила их первый поцелуй. Может, конечно, больше от того, что он произошел после трагедии с Обуро, но факт оставался фактом — Шота могла воспроизвести в своем воображении каждую деталь того момента. Тогда она еще не чувствовала к нему ничего из того, что чувствует сейчас и просто искала утешения, а Хизаши… ну, он справлялся по-своему, и ее в это как-то втянул…       Его рука скользнула под водолазку, сквозь ткань спортивного топа стиснула ее грудь. Он обхватил пальцами сосок, крутанул, заставляя ее сделать резкий вдох и податься вперед от прострелившего тело удовольствия. В голове начинало мутиться от возбуждения, низ живота сводило сладкими судорогами, а он продолжал изводить ее, касаясь самых чувствительных мест, кусая ее губы и шею. Он знает ее слишком хорошо, знает, куда поцеловать, чтобы она намокла за считанные секунды.        Ну ничего, в эту игру, вообще-то, играют двое… Айзава зацепилась пальцами его ремень и расстегнула пряжку, потянув вниз ширинку, а затем и бесцеремонно дернув вниз край кожных брюк вместе с трусами. Обхватив ствол набухшего членами пальцами, она принялась неспешно и умело ласкать его, пользуясь возможностью перенять ненадолго ведущую роль. Шота мягко прикусила мочку его уха, аккуратно поцеловала в шею. В отличии от нее Хизаши больше предпочитал нежность. Это ей нравилось то, что он вертел ее сосками, будто у нее не грудь, а диджейский пульт, и когда он кусался, и когда трахал грубо и почти насильно натягивая на себя…       Поэтому сейчас все было именно так. Он хотел отвлечь ее, хотел, чтобы она расслабилась и не злилась на учеников, неважно, для их благополучия или для ее… отвлекал ее сексом всякий раз, и ему всегда это удавалось. Сколько лет уже она попадается на одну и ту же удочку.       Он дернул ее за запястье на себя, вынуждая соскочить со стола, разворачивая одним движением за плечи и тут же наклоняя. Айзава уперлась руками в стол и обернулась, через плечо глядя в его голубые глаза, и тут же отвернулась, почувствовав, что смутилась. Хизаши смотрел на нее все так же влюбленно, как когда-то в школе и иногда, ловя этот взгляд, Шота ощущала, как все внутри переворачивалось и переставало быть привычно холодным и равнодушным ко всему.       Ямада спустил с нее штаны. Он насадил ее на член резким движением, как куклу, схватив за локти, и Шота ахнула, запрокидывая голову и прогибаясь в спине. Слегка больно, но, черт, как же хорошо… С ее губ сорвался судорожный стон, и Хизаши прижал ее к себе, закрывая ладонью рот. Она чувствовала, как его дыхание обжигает шею, как рука крепче сжимает, пока он вдалбливался в нее, едва не рыча ей на ухо.              Почему она так легко теряет голову от его голоса, от его прикосновений? Он ведь был таким ужасно раздражающим мальчишкой в школе, и таким и остался, но она чувствовала себя с ним так, будто… так и должно быть. Будто они двое действительно две части чего-то целого. — Поцелуй меня, — прошептала она. — Хизаши… поцелуй меня.       Он прижался своими губами к ее, и этот поцелуй стал для нее последней каплей. Шота застыла с тихим стоном, чувствуя, как внизу живота лопается скопившееся напряжение, разливаясь по телу сладким ощущением. Она вздрогнула и обмякла в его руках. Ямада уткнулся носом в ее волосы и с тихим стоном кончил.       Шота принялась приводить себя в порядок. Оставалось не больше трех минут до звонка, нужно было возвращаться в класс… — Слушай, Стерка… — Хизаши наблюдал за ней краем глаза. — Шота, может нам уже с тобой стоит… не знаю… пожениться? — Ты… делаешь мне предложение? — Айзава остановилась, замерев с протянутой к переплетенной ткани рукой. — Не смотри на меня так. Будто если бы я притащил кольцо и упал на одно колено при всей школе, тебе бы это понравилось больше? — он усмехнулся, отвернувшись. — Просто… можно считать, что мы вместе уже больше десяти лет, а до сих пор ныкаемся по углам, и не только от учеников ведь, а от всех. Это как-то… не серьезно, что ли. — Наверное, — она улыбнулась. Слышать от него о серьезности… а с другой стороны он ведь прав. — Но я ведь буду ужасной женой. К тому же я стерва и мегера, — Шота подошла к нему. — Я так не говорил. Я сказал, что ты строгая и что у тебя красивая задница. И я считаю, что для меня это идеальный вариант. — Я подумаю над твоим предложением, Ямада, — она наклонила его к себе за шею и поцеловала в щеку.