Good Enough (To Be Good To Yourself)

      Питер настраивает видоискатель и медленно настраивает диафрагму, чтобы сфокусироваться на полосе деревьев, растущих вдоль дорожки по одну сторону водохранилища в Центральном парке, так, чтобы можно было заглянуть за край кованой ограды, отделяющей дорожку от воды. Люди проходят мимо, не обращая на него внимания, потому что он просто сидит на корточках, сосредоточенно морща лицо. Все привыкли к тому, что люди фотографируются в одном из самых популярных туристических мест в городе, и еще один хипстерский прием, на который никто не обращает внимания.       Питер любит Центральный парк. За свои почти 24 года он сам обошел почти каждый квадратный фут этого парка, люди наблюдали за ним, он снимал на все виды ручных фотоаппаратов и бегал повсюду, карабкаясь на то, на что ему не следовало бы забираться, как в детстве, так и в образе Человека-паука. Удивительно, что вытворяют люди, когда думают, что их маленький уголок парка пуст. Хотя это и не идеальное место для раскидывания паутины, у Питера есть и другие полезные навыки работы в темноте, к тому же никто никогда не поднимает глаз.       Но сегодня он здесь не как дружелюбный соседский Человек-паук, борющийся с преступностью, а как обычный Питер Паркер, любитель фотографии и слегка скучающий аспирант. Занятия закончились, и освещение по-прежнему идеальное, чтобы запечатлеть, как летние деревья отливают великолепным золотом, не ослепляя его такими же бликами от водохранилища. Прохладный ветерок пробегает по воде, и Питер вздрагивает, слегка улыбаясь.       Хорошо, что он оделся потеплее, обмотал шею шарфом и надел толстовку с капюшоном. Он не потрудился застегнуть свою грубую зеленую куртку, потому что еще недостаточно холодно, а он хочет, чтобы она хоть что-то значила, когда понадобится ему через час. Это факт, что пауки не очень хорошо справляются с терморегуляцией, и на улице может быть около 72 градусов, но довольно скоро температура опустится до 60 градусов. Через некоторое время он планирует отправиться на патрулирование, но он с удовольствием просто понаблюдает за прохожими и полюбуется флорой парка, пока будет пережидать солнце. Он также мог бы сделать несколько «откровенных» снимков Человека-паука для Daily Bugle, если представится подходящий момент и он случайно не столкнется с… — Ты!       Вздрогнув от неожиданности, Питер чуть не выронил свой старый фотоаппарат, чего он не делал с тех пор, как его укусил паук, но он рад, что у него есть хорошая привычка всегда носить ремешок на шее, чтобы он не упал на тротуар. Нахмурившись, Питер оглядывается через плечо и встречает горячий взгляд белых глаз на маске Дэдпула. — Какого черта, чувак? — спрашивает он у наемника в полной форме, который подбегает к нему и с энтузиазмом машет рукой. Питер хмурится. — Я чуть не уронил камеру, ты хоть представляешь… как…? — продолжает он, собираясь рассказать о том, насколько недешевой будет замена оборудования, но замолкает, когда Дэдпул указывает на сумку-мессенджер, перекинутую через спину и бедро Питера. Питер моргает, выражение его лица меняется с раздраженного на растерянное, когда он смотрит туда, куда указывает человек в красно-черном.       На наружном клапане его сумки прикреплена маленькая эмалированная булавка в форме сердца с изображением маски Человека-паука. В ширину он, может быть, всего полтора дюйма, и издалека его не так-то просто разглядеть, но это был подарок от гражданского на рынке ручной работы, мимо которого Человек-паук проходил однажды поздней весной. Она объяснила, что сама придумала дизайн и отутюжила их, и, сияя, протянула ему один из них, когда он отправился за вьетнамской уличной едой к одному из продавцов. — Человек-паук! — щебечет Дэдпул, и Питер смотрит на него сквозь ресницы, поверх толстой оправы отцовских очков. Они ему, конечно, не нужны, но помогают создать видимость «обычного человека, у которого нет сверхчеловеческих чувств». И ему нравится, как они обрамляют его лицо, это отвлекает внимание от некоторых его… более мягких черт. — Мне нравится твоя «брошь», парнишка.       Одна вещь, которую другие супергерои никогда не замечают в Дэдпуле, — это его странно искренняя страсть, когда он что-то ценит. Они видят его в действии, со всеми его колкостями и шуточками, а иногда и с проблеском его жестокой, смертельно опасной личности наемника, но они не видят его, когда он просто ведет себя… как человек. Именно Уэйд Уилсон хвалит эмалевые значки с изображением Человека-паука на сумках незнакомцев. Именно Уэйд Уилсон покупает еду для Человека-паука и ругает его за то, что он не ест. Именно Уэйд Уилсон подбирает больных бездомных котят, выхаживает их и ищет для них безопасные дома. Именно Уэйд Уилсон дает чаевые каждому продавцу продуктов питания в размере 200%. Уэйд Уилсон стоит перед Питером Паркером в костюме Дэдпула, и невысокий мужчина медленно поднимается на ноги, эффектно размявшись. — Спасибо, — наконец отвечает он, но тише, когда встречается взглядом с маской Уэйда. Наемник кладет руки на талию, и взгляд Питера скользит по его поясу с подсумками и пистолетам в кобурах на бедрах. Он дал им какое-то название, но Питер внезапно забывает, что такое Би и Артур — катаны или пистолеты. В любом случае, он не может оторвать взгляда от 9-миллиметрового пистолета, пристегнутого к ремню. — Ты обычно берешь с собой «хит», когда гуляешь в парке? — иронично спрашивает он, снова поднимая взгляд на лицо Уэйда в маске, на которое это не произвело никакого впечатления. Питеру и в лучшие дни не нравится оружие, даже если Дэдпул — лучший стрелок из всех, кого он когда-либо видел с таким оружием. А Соколиный глаз когда-нибудь пользовался оружием? Он представляет, как Клинт и Кейт целятся в Дэдпула из своих луков, и быстро отбрасывает неприятную мысль о том, что кто-то из них может быть настроен друг против друга. — Кто, Филлис и Диллер? — Небрежно спрашивает Дэдпул, бросая взгляд на свои кобуры и нежно улыбаясь. — Не волнуйся, Тыковка, они безвредны. Они на предохранителях и все такое. Питер бросает на него самый недоверчивый, сардонический взгляд, который Уэйд когда-либо видел на таком красивом лице, и на его лице появляется улыбка, от которой Мужчина прищуривается. — Не любитель оружия? — Нет, — категорически заявляет Питер, скрестив руки на груди и стараясь не выпускать из рук камеру. Это, наверное, самая дорогая вещь, которая у него есть, не считая его дерьмового древнего ноутбука. — Не люблю парней с оружием, Дэдпул. — Так ты все-таки знаешь, кто я такой! — Размышляет Дэдпул, и его голос звучит слишком довольным, когда он отражает сложенные на груди руки Питера. — Разве это было непонятно? — В основном, когда люди понимают, кто я такой, они гораздо чаще выкрикивают мое имя, но не так весело, как я надеюсь услышать от тебя, парнишка, — он улыбается так широко, что это заметно даже сквозь маску, потому что уши брюнета краснеют, и он уверен, что заслужил это. — Что ты вообще здесь делаешь?       Питер долго смотрит на него, обдумывая, что сказать дальше. Он знает, что Уэйд любит пофлиртовать и очень немногие важные вещи воспринимает всерьез, даже если у него на удивление доброе сердце, скрывающееся за всеми этими броскими репликами. Глядя между глаз маски, он кусает щеку. — Думал, это очевидно, что я фотографирую?       Дэдпул усмехается, но это не насмешка. Он беззаботно машет рукой. — Да, конечно. Но что ты там фотографировала, Красавчик? — Прекрати так говорить, — без энтузиазма говорит Питер, устало переминаясь с ноги на ногу.       Дэдпул замирает, взмахнув рукой. Он опускает ее. — Что ты делаешь? — невинно спрашивает он. — Я фотографировал деревья. И, наверное, весь остальной парк. Освещение сейчас потрясающее, — небрежно объясняет Питер. Он замолкает и бросает на Уэйда косой взгляд. — Очевидно. — Очевидно, — одобрительно вторит Уэйд. Он наклоняет голову и кладет руку себе на талию, делая пробный шаг ближе к брюнету.       Он немного выше Питера, хотя рост Питера в его потрепанных кроссовках чуть меньше 5 футов 10 дюймов, и разница ощущается намного сильнее, когда Питер не в костюме Человека-паука, даже если его непослушные волосы обманчиво увеличивают его на пару дюймов. Дэдпул в полном костюме и ботинках легко может подойти и уже подошел прямо к Пауку сзади, положив подбородок ему на макушку. И обхватив его руками за торс. И подняв его на фут от земли в обратном медвежьем объятии. Может, он и не обладает сверхсилой, но ни Питера, ни Человека-паука часто не поднимают так легко и… ну, в общем, без вреда для здоровья. Когда Уэйд сделал это в первый раз, Паучок был так искренне удивлен, что не протестовал, хотя, придя в себя, он заерзал и потребовал, чтобы его опустили обратно. Уэйд всего лишь раз попробовал это повторить, подойдя спереди, чтобы как следует обнять Питера, что все равно чуть не раздавило ему легкие. Но внушительные размеры Дэдпула и его присутствие Питера не отпугивают. Питер остается невозмутимым, когда Дэдпул нависает над ним, просто моргая и задумчиво хмурясь. — И почему ты на меня давишь? — спрашивает он, стиснув зубы. Его паучье чутье, как обычно, хранит мертвую тишину рядом с Уэйдом, так что он не совсем уверен, что делает наемник, кроме как возится с тем, кого он, должно быть, считает обычным человеком. — Ты всегда можешь отступить. Тебе есть куда пойти, — спокойно рассуждает Дэдпул, кивая на открытое пространство вокруг них, за спиной Питера. Технически это верно. Они даже не вплотную подошли к ограждению водохранилища. Питер бросает взгляд в сторону и прикусывает уголок нижней губы, отчего выглядывает особенно острый клык, нахмурив брови, пока наемник наблюдает за ним. — Это не ответ.       «Брови» маски приподнимаются. — Просто задумался, — тихо говорит он, и если бы Питер не знал его лучше, он бы сказал, что за этим ответом кроется любопытство. — Милые веснушки.       Питер машинально поправляет отцовские очки на носу в ответ на это бесцеремонное замечание. Он не потеет, и они не сползают, это точно, но его щеки горят, и это дает возможность его все более беспокойным рукам чем-то заняться, прежде чем он засунет их в карманы пальто. Он никогда не стоял так близко к Дэдпулу без паучьего костюма. Теперь, когда он воочию убедился в этом как гражданский, это гораздо более пугающее зрелище, чем он предполагал. Но у Питера есть преимущество в том, что он Человек-паук, а Человек-паук слишком привык к тому, что он тупой чудак, скрывающийся за пугающей аурой и иногда проявляющий маниакальную жестокость, чтобы его можно было эффективно запугать. — Так что ты здесь делаешь? Ты обращаешься ко всем, у кого есть товары о Человеке-пауке? — спрашивает он с удивительной непринужденностью, глядя в пустые белые глаза. — Они эстетичны? — Спрашивает Дэдпул, снова становясь дружелюбным и жизнерадостным, и хлещет Питера по лицу. Он указывает на лицо Питера. — Твои очки. Линзы поддельные.       Питер определенно краснеет от этого. Большинство людей либо не замечают, либо не хотят упоминать об этом. Он скрежещет зубами. Дэдпул устраивается поудобнее, опираясь одной рукой о бетон на полпути к ограждению водохранилища, а другую кладет на бедро, согнув колено. В остальном он не двигается, и Питер тоже. — А тебе-то какое дело? — Голос Питера напряжен, но ему удается не выдать отвращения, сквозящего в каждом отрывистом слоге.       Посмеиваясь, Дэдпул убирает руку с бедра в знак притворной капитуляции, но в остальном это не меняет его непринужденного поведения. Что-то в этом заставляет кожу Питера покрыться мурашками. Конечно, он просто ведет себя как придурок. Уэйд, может, и хороший парень, но он не может быть милым 24 часа в сутки 7 дней в неделю. Даже Питер иногда ведет себя как придурок, а так легко превратиться в придурка, когда имеешь дело с придурком. Он слегка поджимает губы, выпячивая челюсть, ожидая реакции высокого мужчины, но Дэдпул только качает головой. — Не пойми меня неправильно, мне нравится быть бедным студентом колледжа, хипстером-ботаником, правда нравится. Перчатки без пальцев — приятный штрих. Просто мне кажется, что фальшивые очки — это лишнее, — начинает он объяснять, и Питер бездумно, возможно, по глупости, поднимает руку и игриво толкает наемника в плечо тыльной стороной ладони. Не то чтобы сильно толкнул, просто то же самое он делал с Гарри, Эмджей и даже Флэшем в свое время, когда любой из них вел себя как придурок. Собираясь это сделать, он осознает свою ошибку, но его паучье чутье подсказывает, что делать, когда Дэдпул хватает его за запястье как раз перед тем, как Питер успевает коснуться его.       Все тело Питера застывает, пока он наблюдает за внезапно ставшей безразличной маской наемника. Дэдпул удерживает Питера на месте, но вместо того, чтобы вздрогнуть или отдернуть руку, Питер приподнимает бровь и вытягивает пальцы, чтобы завершить легкий отталкивающий жест. — Они принадлежали моему отцу, — просто говорит он, все еще находясь в объятиях Дэдпула. — Мне пришлось отказаться от его рецепта, потому что он мне не нужен, — после укуса ему не нужны были очки, и даже тогда он носил контактные линзы в течение первых полутора лет учебы в старшей школе. Он многозначительно касается дужки очков другой рукой. — У меня от них начиналась головная боль.       Уэйд сжимает его запястье. Не слишком сильно, не угрожающе, совсем чуть-чуть, и Питер видит, как мужчина опускает руку, чтобы через мгновение отпустить его. Он продолжает молчать, и Питер медленно убирает руку, держась за ремешок своей сумки, и бесстрашно смотрит на Дэдпула сквозь свои очки с нулевой светосилой. Наемник отталкивается от забора и наклоняется ближе, и на этот раз Питер делает шаг назад, слегка наклоняясь, когда более высокий мужчина снова вторгается в его личное пространство. Питер хмурится, но Дэдпул продолжает молчать, изучая лицо студента. — Сирота? — Догадывается Дэдпул, его голос звучит гораздо мягче, чем ожидал Питер. — Вроде того, — признается Питер, что кажется странным, учитывая, что он никогда не рассказывал о своей семье как о Человеке-пауке, и упоминание о Дэдпуле в роли скучного старого Питера Паркера кажется… другим. — Меня вырастили мои тетя и дядя. Но это просто… — нерешительно продолжает он и замолкает, когда его охватывает знакомая печаль. Его взгляд устремлен в землю. — Сейчас здесь только я. — Это отстой, — говорит Дэдпул с той же мягкостью, и лицо Питера на мгновение искажается. Он давно не вспоминал о Мэй. Он еще не оправился от этого, вряд ли, но он неплохо справлялся, не зацикливаясь на этом в последнее время. — Извини, что я заговорил об этом, — смущенно добавляет наемник, как будто следуя за ходом мыслей Питера. — В прошлом… — Питер с трудом сглатывает. — В прошлом сентябре. Рак поджелудочной железы. Мой дядя умер, когда мне было 15, но моя тетя… — Зачем он рассказывает об этом? Эта интимная подробность о его личной жизни с кем-то, кто формально является незнакомцем, а в буквальном смысле — наемником? Это худшая идея, которая приходила ему в голову за последние месяцы, — поделиться с Дэдпулом.       Дэдпул прогибается назад и театрально стонет, глядя в небо, упирая кулаки в поясницу и, по-видимому, закрывая глаза. — Черт, чувак, — он смотрит на водохранилище, плечи его опускаются, и он неловко потирает шею сзади. — К черту рак. Это действительно, действительно отстой, — подчеркивает он, протягивая руку, чтобы осторожно похлопать Питера по плечу, и Питер знает, что это совершенно искренне, потому что он сделал то же самое с Пауком, когда Питер упомянул Гвен — он, конечно, никогда не упоминал об их романтических отношениях, но ее смерть точно не была личной. Это воспоминание так же болезненно, но Питер поступил мудро, обратившись к психологу после первых нескольких месяцев, чтобы снова стать Человеком-пауком в Нью-Йорке. Что-то вроде чувства вины выжившего, что-то вроде комплекса героя, может быть, кого это волнует. — Все, э-э, — тихо говорит Питер, — все в порядке. — Не похоже, что это нормально, — не соглашается Дэдпул, опуская обе руки. — Я чувствую, что мне следует сменить тему? — он говорит более спокойно, как будто просит разрешения оставить тему, которую он поднял, и морщится.       Питер издает короткий, задыхающийся смешок, из-за которого из его легких выходит весь воздух, плечи его трясутся. Он снимает очки и устало трет глаза. Черт, ему действительно нужно отвлечься сегодня вечером. Патруль пойдет ему на пользу. Может быть, Человек-паук наткнется на Дэдпула и попросит составить ему компанию. Разговаривать с Уэйдом в костюме Паука — совсем другое дело. Не похоже, что Уэйд откажет ему. В конце концов, Питер начинает складывать очки, чтобы убрать их, но останавливается, когда Дэдпул скулит. Вопросительно приподняв бровь, он смотрит на наемника, ожидая продолжения. — Мне очень жаль, — говорит Уэйд чуть более настойчиво. — Я не хотел, э-э, понимаешь. Упоминать об умерших членах семьи, — он ерзает, шаркая ботинками по бетону и глядя куда угодно, только не на Питера. Странно видеть, как такой крупный парень ведет себя застенчиво, но Питер находит это не менее милым, и ему приходится сдерживать непринужденность, с которой он начинает улыбаться. — Мне действительно нравится, как они на тебе смотрятся, просто я… Плохой. — Пауза. — Флиртую? Вообще-то, с большинством людей я так и общаюсь, как только заканчиваю с первыми несколькими фразами. Я могу увлечься кем угодно, но, э-э-э… Продолжение — это совсем другое.       Охваченный любопытством и легким недоверием, Питер слегка выпрямляется, пристально наблюдая, как меняется выражение лица на лице Дэдпула. — …Да? — осторожно подбадривает он, в очередной раз пораженный способностью Уэйда переключать передачи.       Уэйд морщится, сильнее потирая шею, и Питер подавляет желание отпустить локоть.       Ой. О, нет, он совсем не сопротивляется… о-о-о.       Питер осторожно опускает рабочую руку Уэйда, слегка касаясь локтя наемника, и, к его удивлению, Уэйд не сопротивляется, его беспокойство утихает. Когда внимание наемника, наконец, возвращается к лицу Питера, брюнет делает вид, что снова надевает очки, вытягивает пальцы, изображая фейерверк, и снова опускает руку с осторожной полуулыбкой. — Мне нравится, как они на мне смотрятся.

***

      Дэдпул находит Человека-паука менее чем через двадцать минут после того, как начинает патрулирование той же ночью. Паук, конечно, благодарен, так как это избавляет его от необходимости убеждать себя написать наемнику, а также от необходимости придумывать хороший способ пригласить его в команду на вечер. Но ему, вероятно, не нужно беспокоиться о том, чтобы найти Дэдпула в будущем. Ему никогда не требуется много времени, чтобы найти Человека-паука в одиночку, поэтому Питер задается вопросом, не стоит ли ему в следующий раз просто заняться своими делами и подождать, пока Уэйд не появится сам. Он решает не беспокоиться об этом в долгосрочной перспективе.       Дэдпул продолжает ускользать от его паучьего чутья; годы оттачивания навыков скрытности сделали его необычайно искусным в подкрадывании к людям, иногда даже к тем, у кого более развиты чувства. У него начинает входить в привычку двигаться немного громче, когда он приближается к Человеку-пауку, чтобы герой знал о его приближении, а не пугал его и не приводил в состояние повышенной готовности раньше, чем это потребуется кому-либо из них. — Тебе не покажется странным, если я предложу угостить нас фалафелем сегодня вечером? — Спрашивает Уэйд после того, как они пережили несколько ограблений в круглосуточном магазине.       Человек-паук задумчиво хмыкает и постукивает себя по подбородку, удобно устроившись на корточках на крышке закрытого газетного киоска, в то время как Дэдпул прислоняется к его стенке. Сегодня на самом деле тише, чем в предыдущие несколько ночей, когда они патрулировали вместе. С прошлой недели ни один маленький ребенок не подходил к нему, и у него все еще есть рисунок, который он спрятал в карман своего костюма, потому что он ему так нравится. Он все еще не поделился этим с Уэйдом, из-за чего наемник заподозрил, что он изображен на рисунке, но каждый раз, когда он спрашивает, Паук просто смотрит на него, слегка подергивая маской у рта. Уэйд очень надеется, что он улыбается, когда делает это. — Дай определение слову «странный», — поддразнивает его Паук, но он садится как обычный человек, даже если не садится, но свешивает длинные ноги и ухватывается за зубчатые края подставки. Дэдпулу приходится очень осторожно отпускать шутки о длинноногом папочке, потому что герой издает недовольный звук и каждый раз поправляет его, объясняя, что на самом деле он даже не паук, намеренно игнорируя самую важную часть шутки о «папочке».       Порти настроение.       Дэдпул громко стонет, нетерпеливо хлопая себя по бедрам. — У-у-у, паучок! Не хочешь, чтобы я наполнил тебе рот?       Паук фыркает, переходя в горстку смешков, и Уэйд не может удержаться от желания торжествующе взмахнуть кулаком. Успешно справился. — Если ты так ставишь вопрос, — лукаво говорит Паук. — Наполни меня, Уэйд.       Дэдпул издает преувеличенно сексуальный стон, колени его дрожат. — Не поступай так со мной, Паучок, не давай мне надежды, — он отталкивается от газетного киоска и смотрит на героя, который подпирает подбородок руками, обхватывает пальцами щеки и опирается локтями о колени, наклоняясь вперед. Освещенный уличным фонарем. Удивительно очаровательный, ангельский маленький ублюдок. — Я знаю одного кулинара, который готовит фалафель. Он должен мне еще тахини, — продолжает он более спокойным тоном, представляя веснушки Паучка, когда тот улыбается, что, как он предполагает, связано с маленькими выпуклостями на маске паучихи. Он рад снова их увидеть. Даже головокружительно рад. Он хочет составить каталог, где они находятся, сколько их, темнеют ли они в зависимости от времени года и пребывания на солнце. Сколько солнца получает гражданский паук?       Это глупый вопрос, ведь Человек-паук — это солнце. — Я люблю тахини, — очень серьезно уверяет его Паук, выпрямляясь, чтобы спрыгнуть вниз и грациозно приземлиться рядом с Дэдпулом на тротуаре. — Как заставить продавца фалафеля одолжить тебе тахини? — На этот раз спас ему жизнь. Какой-то придурок с европейской выправкой попытался его задержать. Он выглядел как резинка для волос, на нем было слишком мало гламурного макияжа, и он не любил спандекс, — в остальном он не вдается в подробности, поскольку у преступника осталось меньше зубов, сломано запястье и ступня, но Паук не спрашивает. — Видишь, почему Джонни этого в тебе не понимает? — Бормочет Человек-паук, пока они идут, и Уэйд отчаянно хочет знать, о ком он говорит — об Огненном Мальчике или о ком-то из личной жизни Паука.       Наверное, тот еще долбоеб, он практически влюблен в Паучка. Не то чтобы мы не могли найти общий язык…       Человек-паук дружит практически со всеми суперменами, которых встречает, будучи идеальным, дружелюбным героем и все такое. Дэдпул не может винить их за то, что они все еще часто предостерегают Паука держаться от него подальше. Человек-паук, как известно, обладает твердыми моральными принципами, и репутация наемника как жестокого и основательного была вполне заслуженной, и он все еще был… плохим, когда впервые встретился с Человеком—пауком лично. Им потребовались месяцы, чтобы поладить, и столько же времени у Уэйда ушло на то, чтобы перестать поддерживать плохие отношения с людьми, что было самым большим препятствием для Паука доверять ему.       Теперь Паук действительно доверяет ему, и он сделает все, чтобы не подорвать это доверие. Что угодно.       В том числе нужно позаботиться о том, чтобы три фалафеля для Паука были обваляны в тахини, что вызывает у него восторженный возглас, когда он минут двадцать спустя открывает упаковку на крыше. Это растопило нечеловечески стойкое сердце Уэйда. Он даже дал Хамиду дополнительные чаевые, несмотря на их небольшую сделку, потому что знал, что это того стоит — увидеть, как оживляется паук, когда от энтузиазма и голода у него все лицо в соусе.

***

      Питер приходит в Башню Мстителей только в образе Человека-паука, полностью замаскировавшись и скрывая свою тайную личность даже от других суперов. Хотя Тони Старк и ценит открытое приглашение присоединиться к Мстителям — и бесплатный доступ к лабораториям Старка и технологиям, которые к этому прилагаются, — сам Тони Старк относится к Питеру не лучшим образом. Что-то в нем говорит о том, что он бывший военный спекулянт и эгоистичный маньяк. Он гениален, Питер не собирается отрицать его гениальность в буквальном смысле, но его зацикленность на себе и странные комплексы вины исторически были травмирующими для региона (если не для всего мира), и Питер не хочет быть обязанным принимать решения в качестве фактического лидера Мстителей. С тех пор как Стив ушел в отставку в качестве капитана Америки два года назад, большая часть полномочий, по сути, перешла к Железному человеку. — Для кого именно это? — Человек-паук подозрительно спрашивает Джарвиса, держа в руках пачку отчетов и файлов, которые он просматривал в лаборатории Старка на прошлой неделе. У него был перерыв в работе над диссертацией, что позволило ему сосредоточиться на особенно странных «совпадениях» в доках за последние несколько недель.       Множество поставок, казалось бы, не связанных между собой товаров, продолжают пропадать без вести законными предприятиями, которые работают за пределами порта, но пока нет никаких признаков того, что товар появится где-либо еще. В этот район въезжало и выезжало больше фургонов без опознавательных знаков, чем обычно, и множество тихих людей в темных одеждах перевозили какие-то предметы под брезентом. Эти предметы варьируются по размеру от небольших ящиков, в которые легко можно было бы перевезти коробки для книг, до ящиков, в которые мог бы поместиться бегемот. Не раз один из вооруженных бандитов открывал небольшие ящики с надписью «МУТАГЕКС-41» и проверял содержимое непосредственно перед погрузкой, и Питеру на глаза попадались стеклянные емкости с чем-то бледно-оранжевым, уложенные в ящики и разделенные древесным волокном.       Обычно Питер просто приезжал и немедленно разбирался с этими очевидными ворами, но два дня назад фургоны открыли сразу по прибытии, и несколько вооруженных охранников вышли из них и расставили посты у входов в склады и погрузочных площадок. Питер уже не такой безрассудный и недальновидный, каким был в молодости. Очевидно, что это более масштабная операция, долгая игра, в которую ему нужно играть осторожно. Он запомнил множество номерных знаков, и каждые несколько ночей одни и те же фургоны меняются местами.       Он также обратил внимание на типы телосложения: обычно это двое крепких и сильных людей, которые в буквальном смысле поднимают тяжести, и трое или четверо на вид худощавых людей со штурмовым оружием. В каждом фургоне есть водитель, который никогда не выходит из кабины, вероятно, для того, чтобы обеспечить быструю и эффективную эвакуацию. Питер уверен, что в каждом фургоне всегда один и тот же водитель.       После одного особенно неуклюжего инцидента, произошедшего прошлой ночью со стороны некоторых из этих сомнительных личностей (один из самых крупных злодеев на самом деле получил пощечину от коллеги с пистолетом, что заставило Питера почувствовать себя… как-то неуютно), он собрал и надежно хранил улики, для получения которых только что закончил первый анализ состава в Башне Мстителей: тонкий порошок светло-оранжевого цвета, напомнивший Питеру смеси для напитков из детства, которые выпускаются в пластиковых контейнерах с мелкокристаллическими порошками, которые смешиваются с водой и либо им действительно нужен сахар, либо они уже очень сладкие. Он помнит, как дядя Бен приходил в восторг, когда тетя Мэй приносила один из них домой вместе с продуктами. Он рассказывал о своем детстве и старался, чтобы Питер знал, какие из них полетели в космос с астронавтами, а какие — нет. Питеру всегда больше всего нравились коктейли с апельсиновым и вишневым вкусом. Его можно было уговорить на малиновый, особенно потому, что он и его друзья часто показывали друг другу языки, соревнуясь, кто быстрее выпьет свой напиток. — Доктор… Брюс Бэннер и Сьюзан Шторм хотят ознакомиться с вашими результатами по МУТАГЕКСУ-41, поскольку вы первый сообщили об этой подозрительной активности, Человек-паук, — сообщает ему ДЖАРВИС, и напряжение Питера спадает. Ладно, ему нравятся оба этих ученых, и он доверяет им. Ему немного льстит, что доктор Сьюзен Шторм проявляет к ним интерес, поскольку она является одним из его кумиров в области биохимии — четыре докторские степени! — но его немного беспокоит, что это означает, что дело действительно важное. Он справится с этим, если понадобится. И, возможно, ему удастся просто поболтать с ними обоими. Он скучает по непринужденным беседам с умными и образованными людьми. Может, он и аспирант биохимического факультета, но Питер Паркер не самый социально одаренный, и у него не так много свободного времени, чтобы заводить новых друзей, даже в рамках его программы. За последний год он почти не виделся с Майклом Джексоном. Он возьмет все, что сможет, и это будет просто глазурью на торте, если это будут два опытных героя.       Искусственный интеллект подсвечивает панель на стене, выдвигая ящик, в который он может поместить файлы. Питер подчиняется, и ящик закрывается. Может быть, это вакуумная трубка, как в банках на севере штата. Он прислушивается к характерному свисту воздуха и глухим ударам, но ничего не слышит и старается не дуться из-за этого. — Спасибо, ДЖАРВИС, — искренне говорит он и сбрасывает лабораторный халат, который на нем был. Ему не нужен респиратор с небольшими усовершенствованиями, которые он внес в свой костюм, а его линзы уже стали специальными защитными очками, но в куртке он чувствует себя профессионалом, и со временем ему придется носить респиратор как профессиональному ученому, так что практика входит в привычку. В лаборатории он пользуется нитриловыми перчатками, в конце концов, материал его костюма все еще пористый. Снимая их с перчаток Человека-паука, он напоминает себе, что ему нужно повторно подать заявку на работу в Pym Industries и Oscorp. Обращаться в «Старк Индастриз» кажется плохой идеей. Конфликт интересов и риск раскрытия его личности. Не то чтобы он до конца не верил, что Старк установил тайное наблюдение по всему тауэру, которое, возможно, уже установило его личность. Он боится спрашивать, но, возможно, ему удастся сделать это незаметно. Черт, может быть, ДЖАРВИС согласился бы сотрудничать и не информировать Тони, если Питер попросит. Что касается ИИ, то ему, похоже, действительно нравится Человек-паук, он всегда особенно дружелюбен по сравнению с тем, насколько вежлив и деловит он со многими другими героями, которые, как он видел, взаимодействовали с ним. — Добро пожаловать, Человек-паук. Надеюсь, ты приятно проведешь остаток дня. Я обязательно сообщу тебе о любых дальнейших новостях, касающихся этого дела. Можно ли связаться с тобой по твоему рабочему телефону? — О, да, — заверяет Питер ИИ, рассеянно махая рукой, и выходит из лаборатории, бросив взгляд в окошко на двери лаборатории. Вокруг больше никого нет, поэтому он чувствует себя лучше, воспользовавшись своим любимым выходом, и выходит в круговой холл, ведущий к лифтам, из окон от пояса до потолка открывается вид на городской пейзаж. — Привет, ДЖАРВИС? — спрашивает он, наклоняя голову и зависая возле треснувшего окна, открытого снизу. Можно спросить, пока они более или менее одни, даже если ИИ, вероятно, делает тысячу других дел одновременно, управляет башней и все такое. — Да, Человек-паук? — Вы знаете, кто я? Мое гражданское удостоверение.       ДЖАРВИС отвечает не сразу, и холодный ужас пробегает у него по спине. Дерьмо. — Мистер Старк специально не просил раскрывать вашу секретную личность, Человек-паук. Мои системы интегрированы с башней и, к сожалению, спроектированы так, чтобы быть в некоторой степени… агрессивными. — Угу, — говорит Питер пересохшим горлом, не двигаясь с места. — Я заблокировал доступ к этой информации. Даже у мистера Старка нет разрешения. Как я понимаю, вы обратились с особой просьбой остаться неизвестным при первом входе в башню. — Ух ты, ты это помнишь? — Я все помню, Человек-паук. Я запрограммирован сохранять информацию. — Верно, верно. Искусственный интеллект, слежка, обширные хранилища и прочее… Спасибо, — тревога улетучивается, когда он делает глубокий, прерывистый вдох. Его личность защищена, его анонимность не нарушена. Человек-паук слегка улыбается про себя и, стряхнув остатки дискомфорта, открывает ближайшее окно еще шире. — Ты лучший, ДЖАРВИС! — бросает он через плечо, выползая наружу.       И Тони, и ДЖАРВИС знают, что он это делает, поскольку высокие окна являются его предпочтительным способом входа и выхода, поскольку это привлекает меньше внимания, и ни публика, ни сотрудники Stark не могут отвлечь его внимание. От дружелюбного Человека-паука, живущего по соседству, более или менее ожидают, что он будет вести себя дружелюбно и время от времени делать селфи с публикой. Его репутация была на высоте, после нескольких лет, когда популярность то повышалась, то снижалась по той или иной причине. Если на него надавить, он признается, что ему вроде как нравится, когда люди хотят доказать, что они были в его присутствии. Не столько для того, чтобы потешить свое самолюбие, сколько для того, чтобы показать, что они доверяют Человеку-пауку. Доверие — это все для Питера Паркера. — Это очень любезно с вашей стороны, сэр, — отвечает ДЖАРВИС в открытое окно, прежде чем оно закрывается по команде ИИ.

***

      Чуть больше недели спустя Питер сталкивается с Дэдпулом. Снова. Без скафандра. В еще одном несколько неожиданном месте.       Он только что вышел из офиса Джеймсона, измученный тем, что на него накричали из-за качества его подборки фотографий: недостаточно Человека-паука, а все, что у него есть, — «дерьмо» и так далее. Питер не может дождаться стажировки, мечтая о том дне, когда он сможет вырваться из-под контроля таблоидов и посмотреть, как Джеймсон эффектно выступает перед зеленым экраном, словно считает себя настоящим ведущим новостей.       В какой-нибудь ужасной альтернативной вселенной больше людей могли бы воспринимать кого-то вроде него всерьез. К счастью, по крайней мере для Человека-паука, его чрезмерные выступления, клевета и наговоры имеют лишь узкую аудиторию. Остальные выпуски Daily Bugle news менее абсурдны и более правдоподобны, но они собирают больше всего зрителей во время выступления Джеймсона, а его подкаст пользуется ошеломляющей популярностью. Время от времени Питеру предоставлялись привилегии программиста, чтобы он помогал четырем ИТ—специалистам, которые с трудом справляются с посещаемостью сайта, комментариями и социальными сетями — Джеймсон экономичен и не хочет нанимать больше технических специалистов, а его собственная съемочная группа в лучшем случае минимальна. Иногда Питеру поручают редактировать чужие фотографии для сайта. В такие моменты он действительно получает неплохую зарплату. Если ему придется остаться здесь, он предпочел бы работать фотографом на полную ставку, а не просто фрилансером, увлеченным Человеком-пауком и, как он полагал, обладающим базовой компьютерной грамотностью.       Он просто отвлекся настолько, что чуть не столкнулся с кем-то большим и крепким, но они схватили его за плечи как раз перед тем, как он успел врезаться в них. Ошеломленный и слегка раздраженный тем, что его схватили, несмотря на то, что столкновение произошло, по сути, по его собственной вине, Питер поднимает глаза и видит, что маска Дэдпула смотрит на него сверху вниз, что подразумевает поднятые брови. — Ноги! — щебечет наемник, что, кажется, он часто делает, когда видит Питера. Он сжимает его плечи и задумчиво хмыкает. — Тебе нужно потренироваться, — одобрительно бормочет он, и брюнет слегка покачивается, пока Дэдпул не отпускает его удивительно упругие дельтовидные мышцы, поднимая руки в притворной капитуляции, как это было с ним раньше. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Питер, умудряясь не выдать своей тревоги. Здесь он работает. Здесь Питер Паркер наскребает достаточно денег, чтобы удержаться на плаву в своей паршивой квартире-студии. Здесь Питер Паркер продает селфи и, как утверждает, лично знает свое второе «я». Что здесь делает Уэйд Уилсон — наемник, известный как Дэдпул?       Дэдпул поднимает палец, призывая к терпению, и Питер закрывает рот, наблюдая, как тот роется в своих сумках в поисках чего-то. Он появляется со сложенным листом бумаги, который он разворачивает и разглаживает на бедре. Подняв его, он нажимает на распечатку… — Человек-паук? — говорит Питер, стараясь не допустить писка в голосе, хотя вместо этого он почти трескается. — Да! Я надеялся связаться с его парнем, у меня есть фан-мейл, — уточняет Дэдпул, глядя на фотографию и поглаживая изображение Человека-паука, проносящегося мимо знакомого винного магазина. Движение медленное, благоговейное. Это напоминает Питеру мультяшные школьные влюбленности. — Каким парнем? — уклоняется от ответа Питер, страх пробирает его до костей. — Фотограф! Отличная работа, правда. Я сохранил все его фотографии с сайта. Назвал папку «будущий муж», — он делает паузу. — Не говори Пауку, — торопливо добавляет он, смущенно. — Я имею в виду, он знает, что я в него о-о-очень сильно влюблен, я бы точно заполучил его паучков, но не думаю, что он знает, насколько глубока моя любовь.       Питер чувствует, будто он вступил во что-то, чего он определенно не должен был видеть. Или слышать. Или воспринимать каким-либо образом, когда-либо. — Э-э, — неуверенно говорит он. — Твой босс там? — спрашивает Дэдпул, глядя мимо фотографа на редактора/главное лицо двери Bugle, его имя напечатано на матовом стекле. Питер медленно кивает, и Дэдпул снова смотрит на него сверху вниз, ждет секунду, затем осторожно отталкивает невысокого мужчину в сторону, так как по обе стороны от них есть несколько столов, и технически Питер на самом деле мешает.       Питер поворачивается, чтобы дать ему место, надеясь, что его беспокойство не будет слишком заметно, когда он вытирает потные ладони о джинсы. Отвратительно. Блять. — Спасибо-о-о-о-о, — поет Дэдпул, проходя мимо Питера и игнорируя помощницу Джеймсона, Бетти, когда она настаивает, что он не может просто так войти туда без предупреждения и без предварительной записи. Наемник бросает на нее взгляд, и она закрывает рот, бледнея, словно увидела привидение. Или, может быть, несколько призраков тех, кого этот печально известный наемник убил в прошлом. Когда дверь офиса открывается, Джеймсон тут же ворчит, что его прервали, но когда он замечает, что Дэдпул закрывает дверь, он замолкает.       Игнорируя нерешительные протесты Бетти, Питер быстро подходит к одному из окон офиса с закрытыми жалюзи и ждет, слушая. Его улучшенный слух означает, что ему не нужно быть слишком близко, определенно не нужно прижимать ухо к стеклу, но он все равно хочет быть поблизости на случай, если ему понадобится вмешаться. Даже если это означает просто ворваться в дверь с какой-нибудь ложью о том, что снаружи творится что-то неладное, и требуется помощь наемника. Или что Человек-паук где-то рядом. Это привлечет внимание Уэйда, он уверен. Может быть, даже заставит Джеймсона перестать кричать на него день или два, разве это не было бы здорово.       Разговор внутри не тихий, но Питер слышит его предельно ясно. — Чего ты хочешь, Дэдпул? — хрипло требует Джеймсон, хотя в его тоне слышны колебания. Он тоже знает репутацию этого человека. — Приходишь, чтобы доказать мне, что ты и Паучья Угроза были правы? — Не… называй его так, — резко и нетерпеливо говорит Дэдпул, и Питер чувствует, как в груди у него разливается тепло. Уэйд всегда защищает Человека-паука. — На самом деле я ищу фотографа, который делает эти горячие фотки, — продолжает он более небрежно, и Питер слышит, как шуршит распечатка. — У меня письмо от фанатов! — Отправляй свои тупые паучьи письма в Башню Мстителей, придурок, — смело бросает Редактор, и Дэдпул долго вздыхает. — Не фан-мейл для Паука, ты, никчемный зануда-паникёр, — усмехается Уэйд. — Фотограф!       Сердце Питера совершает попытку побега, чтобы соперничать с Гудини, закованным в запертый резервуар с водой. Он старается контролировать свое дыхание, но каждая мышца в его теле напряжена. Его босс полностью собирается его сдать, Дэдпул не тот человек, с которым можно шутить, и его тон достаточно подразумевал угрозу, независимо от того, знает он или нет, кто он такой. — Что тебе от него надо? — фыркает Джеймсон, и, надо отдать ему должное, он, по-видимому, не собирается просто так выдавать Питера. Как странно… прилично. Питер не думал, что у Джеймсона есть на это способности, но его наглость — это большая часть его привлекательности для аудитории. — Уходи, у него есть адрес электронной почты, который ты можешь преследовать! — Обидчивый, — размышляет Дэдпул, складывая газету обратно. — Слушай. Честь скаута, у меня для него просто письмо. Никакого вреда, даже если моя блестящая репутация опередит меня, — Питер представляет, что он держит три пальца, как скауты. Это заставляет уголок его рта дергаться вверх, напряжение начинает ослабевать. — Я уже знаю его имя, я просто подумал, что не стоит делать то, что у меня получается лучше всего, и заодно выяснять, где он живет, понимаешь?       Питер широко улыбается, наклонив голову. Большие улучшения по сравнению с Дэдпулом. Молодец. Бетти смотрит на него, так как она не может слышать разговор так, как он, и улыбка Питера становится смущенной, но он пока не отстраняется. — Смешно, — прямо говорит Джеймсон. — Ладно. Оставь его на столе, Бетти скажет тебе, где он. Малыш ушел на обед, — лжет мужчина, но это правда, что технически Питер должен был бы уже выйти из здания при нормальных обстоятельствах. Как ни странно, он не хочет, чтобы Уэйд видел его крошечное, захламленное общее рабочее место, и он ерзает на месте, обдумывая свои следующие действия. — Спасибо! — радостно отвечает Дэдпул, но его голос падает, когда он продолжает. — И тебе действительно стоит прекратить ненавидеть Человека-паука. Мы оба знаем, что он — лучшее, что случилось с Нью-Йорком после рубленого сыра.       У Джеймсона нет возможности отыграться, и Питеру приходится отползать от окна офиса, когда тяжелые шаги Дэдпула приближаются к двери. В мгновение ока Питер встает перед столом Бетти, игнорируя подозрительный взгляд, который она бросает на него. Прочистив горло, Питер расправляет плечи, когда Уэйд выходит из офиса, и внимание наемника быстро возвращается к нему. — Хох! Ты подслушивал? Не самый тонкий, стоял прямо у окна, Тыковка, — поддразнивает он, и Питер сжимает губы в тонкую линию, вытягивая руку ладонью вверх.       Каждая его часть кричит, что это пригласит хаос и проблемы в жизнь Питера Паркера, но паук в гражданской одежде терпеливо ждет, пока Дэдпул что-нибудь скажет, чтобы ему не пришлось этого делать. Дэдпул просто смотрит на него добрых десять секунд, его маска отражает поднятую бровь. Питер делает глубокий вдох. — Я Питер Паркер, я… я, — напрягается он, больше не в силах смотреть Дэдпулу в глаз-маску. — Фотограф, — черт, тут что, жарко? Здесь жарко. Тепло в ушах и по шее, пробирается к щекам. — Чёрт, Бэмби, этот цвет идёт до самого низа?       Еще прозвища. Питер зажмуривает глаза и морщит лицо. Он чувствует, как что-то приземляется на его открытую ладонь, и, открыв глаз, видит конверт с надписью «Spidey's ShutterBUG» крупным красным карандашом. Расслабив плечи, он подносит его ближе, чтобы рассмотреть маленький рисунок, на котором Дэдпул держит камеру и направляет ее в сторону. В правом верхнем углу, где должна быть марка, есть маленькая паутина. Это отвратительно мило. — О, — бормочет он, не задумываясь, но быстро закрывает рот и решительно смотрит на Дэдпула. — Ты пришел сюда… чтобы лично доставить почту фанатов… фотографу Человека-паука? — строго спрашивает он, и Бетти ерзает на своем месте по другую сторону стола, заинтригованная происходящим перед ней обменом. — Ага, — легко отвечает Уэйд, и он сияет под маской. — Ты парень Паука? — Чт… да. Это я.       Дэдпул издает тихий звук в глубине горла, Питер не уверен, что когда-либо слышал его раньше. Внезапно ему очень, очень нужно узнать, что это значит. — Почему? — спрашивает он вместо этого. Это звучит более недоверчиво, чем хотелось бы Питеру, и он чувствует себя немного виноватым.       Дэдпул пожимает плечами. — Мне нравится твоя работа, Красавчик. — Питер, — поправляет он. — Я знаю, — озорно говорит Дэдпул, и симпатия героя к нему на короткое время резко возрастает. Придурок. — Я… посмотрю на это, когда приду домой, — честно говорит он ему, осторожно кладя его в первый карман своей сумки, позволяя Уэйду следить за каждым его движением, проявляя при этом крайнюю осторожность и надеясь, что он не станет ярко-красным. — Я не против, если ты прочтешь это прямо здесь, — лукаво говорит Дэдпул, слегка наклоняясь вперед и злобно ухмыляясь под маской.       Ах ты, полный ублюдок, — с тоской думает Питер. — Лучше дома, — говорит он гораздо выше, чем намеревался, и его брови взлетают к линии роста волос. — Я могу только поверить, — тянет Уэйд, но отступает, плавно поворачиваясь, чтобы выйти. Он поднимает руку, чтобы пошевелить пальцами на прощание, и Питер крепко сжимает ремешок своей сумки.       Наблюдая за отступлением красно-черного костюма, Питер расслабляется только тогда, когда Дэдпул полностью скрывается из виду. Он обвисает, сползает, чтобы сесть на стол Бетти, сжимая край одной рукой и стонет от дискомфорта, глядя на карман своей сумки, куда он сунул письмо. Бетти тихонько хихикает за его спиной, и он полностью игнорирует ее. — Я поняла, — размышляет она. — Он опасен, да? Довольно сексуальный. — Бетти, пожалуйста.

***

      Питер действительно ждет, чтобы открыть письмо от фаната Дэдпула, и в основном свободно бежит домой, чтобы сделать это, несмотря на искушение вернуться назад, чтобы ускорить процесс, зная, что Дэдпул может быть в состоянии повышенной готовности после того, как защитил Человека-паука перед боссом Питера. Он быстро закрывает и запирает свою дверь, сбрасывает обувь и осторожно вытаскивает конверт из сумки, кладя его на свою маленькую кухонную стойку. Облокотившись на раковину, он вытаскивает письмо, лишь немного раздражаясь, когда вместе с ним выливается каскад красных и синих блесток. По крайней мере, если Паук появится на патруле, покрытый блестками, он сможет сказать, что это потому, что его фотограф показал ему письмо фаната наемника.       Все это написано красным карандашом — естественно — с несколькими рисунками паутины и пауков, маской Человека-паука и крошечными автопортретами Дэдпула, делающего еще больше снимков. Это довольно хорошие рисунки, на самом деле, но Питер начинает читать с легкой улыбкой на губах.       Дорогой ShutterBUG (хаха, ты видишь, что я там сделал?)       Привет! Я Дэдпул (он же Уэйд Уилсон) (он же Болтливый наёмник) и я БОЛЬШОЙ поклонник твоих работ. Ты запечатлел ЛУЧШИЕ стороны моего любимого сексуального супергероя, и я восхищаюсь твоим талантом с камерой. Держу пари, ты знаешь все лучшие ракурсы и все лучшие места, чтобы стрелять в паутиноголового! Только не стреляй в него на самом деле, потому что если ты это сделаешь, мне придётся его разочаровать и снова начать делать людей неживыми, шучу, лол. Я ШУЧУ, Я ШУЧУ хаха (боже, не говори Пауку, что я даже пошутил)       В любом случае, у меня такое чувство, что ты на самом деле не веришь в ту чушь, которую твой босс несет в ежедневной газете о самом крутом парне в мире. Должен сказать, тебе стоит направить свои таланты туда, где тебя оценят, а не обсирать своих лучших друзей (вы лучшие друзья? Я такой желеобразный, uwu, я бы умер, чтобы быть лучшими друзьями с Пауком. Или, может быть, я им стал? хаха, иногда так трудно вспомнить)       Спасибо за фап-топливо, мистер Паркер! Это мистер? Я не знаю, как у вас с местоимениями, у меня он/ему/его/эй, ты и иногда мы/нас, но вы поняли, о чем я говорю, мы все в пути, а гендер — это социальный конструкт и т. д., и прочее с большим словарным запасом, чем у меня.       Люблю и целую тебя и твоего дружка с идеальной попкой,       XOXO Дэдпул (зовите меня Уэйд)       Питер читает его четыре раза, прежде чем аккуратно сложить его и засунуть обратно в конверт. Встав на колени, чтобы залезть под кровать и приподнять половицу, он вытаскивает коробку и открывает ее. Внутри находится множество бумажных подарков, которые он получил от поклонников Человека-паука. (Он хранит безделушки в другой коробке под другой половицей.) Он кладет ее поверх рисунка маленькой 8-летней Марлы, того, который он получил тем вечером, когда они с Уэйдом ели тако, и который он наконец вытащил из своего костюма Паука, чтобы не стирать.       Это чертовски хороший рисунок Человека-паука, раскидывающего паутину на Бруклинском мосту, а внизу Дэдпул с мечами в руках и сердцами вместо глаз, тянущийся к Человеку-пауку. Он еще не показал его Уэйду, потому что он слишком милый и слишком точный, и Уэйд бы точно потерял над ним контроль и, вероятно, украл бы рисунок, который, черт возьми, его.       Он убирает все это в безопасное место и остается наполовину под кроватью, положив лоб на сложенные руки, и ухмыляется про себя, густо краснея.