Коллекция гобеленов

- Нет, Робби, ты не можешь бросить меня на растерзание своей матери! – кричал Джон в спину удаляющегося брата. - Как не могу? Ты же можешь называть меня Робби! - Но у тебя нет еще одного такого же замечательного и понимающего брата! - Погоди, а как же Бран? - Ему семь, умник! До статуса замечательного, а уж тем более понимающего, ему расти минимум лет пять! - Убедил! Старк возвращается обратно и хлопает Джона по плечу. - Тебя можно с переговорами посылать. Своего не упустишь. - Будто бы это было так трудно. Особенно после того, как ты посвятил меня в свой прекрасный план… – Джон несколько раз вздергивает в насмешке бровь. Робб корчит в ответ смешную рожу. У него так не получается, но он бы никогда не рискнул признаться, что таскает зеркало сестрицы, чтобы тренироваться. Не очень то и надо. - И нам все равно не хватает кого-то, кто смог бы достаточно отвлечь мать и Сансу, пока мы проворачиваем эту затею. - Но ведь есть Теон! – Джон не мог взять в толк, почему брат не желает посвятить в подробности розыгрыша Грейджоя. - Но ты представь его лицо, когда он поймет, что мы провернули такую грандиозную шутку без него! Это даже лучше самой шутки! - Резонно. Но как ты вообще хочешь это провернуть? Я уже заказал в деревне полотна, как ты и просил, но неужели ты думаешь, что кто-нибудь не заметит, как ты отлучаешься от праздничного стола? - Для этого нам и нужен Бран! Он сможет отвлечь матушку и сестру достаточно, чтобы я сбежал, а когда вернусь всем будет уже не до меня. - Ты вообще видел своего брата? У него же все на лице написано! План провалится раньше, чем мы подойдем к столу! - Может Арья? Только скажи ей сам – ты знаешь, как она тебя обожает… Джон почесал затылок, подумал, но потом покачал головой. - Ты прекрасно знаешь, что разговоры – не ее сильная сторона. Но ты можешь отправить ее вместо себя и сам взяться отвлекать леди Кейтилин. - Санса? Ладно, не смотри на меня как Кассель на новобранца, я сам знаю, что она не слишком… - Веселая? - Как ты мягко это обернул, Джон! Но согласись, что если моя драгоценная сестрица захочет, то кого хочешь до смерти заговорит. - Из этого следует печальный факт – ее саму трудно надолго заговорить. - И как так получилось, что в моей семье уйма талантов, и не один из них не сослужит мне хорошую службу? - Старые боги мстят тебе за ленточки на чардреве? - Но это было даже красиво! - Только если как следует закрыть глаза. И отвернуться. Стоя в Королевской Гавани. - Ты ужасно жесток, братишка! - Это звучит еще хуже, чем Робби. Поверь, я знаю, о чем говорю, Старк. - Ничего, ничего не может звучать хуже, чем Робби! - Даже, - тут Сноу взял паузу, чтобы набрать в грудь побольше воздуха и объявить тоненьким голосом, - лорд Робби Старк из Винтерфелла, Хранитель Севера… Остаток фразы потонул в дружном смехе парней. А по поводу организации розыгрыша и отвлечения внимания драгоценной матушки нужно было подумать еще.

***

День для сюрприза выбирался тщательнейшим образом. Важных гостей быть не должно – иначе вся грозная репутация Эддарда Старка пойдет под хвост Серому Ветру. Но и совсем без гостей – не дело. Был выбран день прибытия лорда Мандерли. Он конечно важный вассал, и все такое, но он не такой суровый как Болтон. А главное дядя Виман очень даже ничего – они с Джоном недавно проверяли как он относится к здоровому веселью, и толстяк не подвел их ожиданий. Короче – классный дядька. Все семь здоровых знамен дожидались своего времени под лавкой в Большой зале. Вообще-то, изначально их должно было быть шесть, но не мог же Джон позволить Роббу остаться без собственного экземпляра. Итак, наступает день икс. К приходу гостей все уже готово. Вычищен до блеска большой зал. Выставлены в канделябры свежие свечи. Вытащена из сундуков дорогая серебряная посуда. Реют на шестах гордые Знамена Старков. Пока что гордые. Из-за того, что роль «отвлекателя» внимания взять на себя так никто и не решился, над полотнами пришлось поработать немного дольше. Теперь и Робб, и Джон душераздирающе зевали, ежась от холода и подозрительных взглядов леди Кейтилин. Наконец, под громкие объявления герольда в залу входит Мандерли. Робб краем глаза замечает, как из-за стола испаряется Сноу. Время. Под приветственный гул толпы, усевшейся за длинные столы вдоль стен со своего постамента слетает флаг с лютоволком, стоящий прямо за спиной Эддарда Старка. Тем не менее шест не пустует ни секунды. Прямо за ним обнаруживается другой флаг, гораздо более простой и не такой изящный, но встреченный гулом одобрения среди рыцарей и смешком Вимана Мандерли. На нежно розовой ткани красуется пушистый лютоволчонок с неприлично огромными глазами. Поверх вышивки вместо девиза вьется фраза: «Я добрый». Впечатления немного портят длиннющие клыки, выглядывающие из пасти зверя. Представление на этом не заканчивается. С шорохом спускается на пол знамя за спиной леди Кейтилин. Рыжая волчица с рыбьим хвостом и узкими хитрыми глазами рассекает синие волны. Аналогично девизу на полотнище лорда Старка здесь выведено: «Да волчица я, волчица!». Зал потихоньку отмирает и разражается смешками. Тем временем приходит очередь Робба. Юный волчонок, с венцом, явно слишком большим для его головы, пытается устоять на путающихся тонких ножках. Сверху (при непосредственном участии Джона) выведено: «Поприветствуйте Робби Старка!». Санса дуется, но в глазах у нее мелькает смешинки. Роббу кажется, что отсутствие прислуги в зале сегодняшней ночью не просто удача. Эта догадка подтверждается, когда до него доходит, что на голове застенчивой сестрицы венок из лилий – точь-в-точь тот, что изображен на молоденькой волчице позади нее. Фраза Сансы: «А я тут самая красивая!». Такой бред Джон бы точно не выбрал сам, а значит дражайшая сестрица позволила себя подкупить. И этот засранец-брат даже не заикнулся! На девиз Арьи – «Неледи Старк» – усмехается даже отец. За что ему, ну конечно, тут же прилетает в бок острым локтем матушки. Впрочем, раз их еще не тащат за уши на серьезный разговор, значит все не так плохо. Эддард Старк прячет улыбку в бороде и Робб немного понимает его чувства. Вроде и смешно, но до чего стыдно! Маленькая волчица на полотне кружится, стремясь ухватить свой собственный хвост, а озорница Арья ерзает на месте и хлопает в ладоши: похоже, что младшенькой понравилась мохнатая интерпритация собственной непоседливости. Бран Старк почти рад собственному волку в доспехах, пока не замечает свекольные пятна румянца где-то там, где у людей находятся скулы. Щеки мальчика наливаются пунцовым и Арья тихо повизгивает от смеха, сползая с лавки на пол. Бран Старк: «Храбрость и смущение». Немного непонятно лорду Мандерли, но те, кто часто сталкиваются с мальчиком, оценили. Рикону Старку еще не особо можно придумать, Робб не берется даже предсказывать как разовьется характер самого младшего брата и только надеется, что он не станет самым противным. Небольшое полотно там, где будет сидеть мальчик, когда немного подрастет, отражает завернутого в пеленки волчонка с красноречивой надписью: «У-а-а-а-а-а-а-а!» Робб смешливо раскланивается под аплодисменты замковой челяди и ободряющие похлопывания кулаком по столу от лорда Мандерли. Его улыбка почти не дергается, когда он чувствует крепкую хватку драгоценной матушки на своем многострадальном ухе. У Теона Грейджоя и вправду было смешное лицо. Особенно, когда его начала ругать леди Кейтилин.