Из бескорыстной любви к...деньгам?

Важна лишь степень искренности, Я говорю тебе мысленное прости. Нам в этой близости Не вырасти. Разумовский всё ещё думает, что Олега больше не существует, поэтому «восставший из мертвых» Волков ждет от своего мальчика любой реакции. Любой, кроме тупой апатии. - Серый, ты чего? – получается нелепо и жалко. Понятно, что перед ним кукла, напичканная таблетками. Ноющую боль в груди приходится затолкать поглубже. Он это умеет, он терял товарищей, ему не раз приходилось самому закрывать им глаза, оставляя на поле боя и шагая дальше, выполняя свое задание. Но это для него слишком… Когда дело касается Серёжи все сразу становится слишком. Может, Серый считает, что видит всего лишь глюк? Может, в его крохотной вселенной, созданной таблетками и лечением доктора Рубинштейна, Олег уже не раз приходил его спасать? – Чем же тебя здесь пичкают?.. – в собственном голосе слышится отчаяние, которое ещё не захватило всё внутри, но уже потихоньку заливает внутренности в районе живота. Рыжик дышит хрипло и слабо, и Олегу приходится придержать юношу за подбородок, чтобы голова так не болталась из стороны в сторону, и можно было заглянуть в глаза. Волков чувствует, как сердце ползет по швам от одного вида Серёжи: совершенно пустой взгляд голубых глаз, сухие губы, потрескавшиеся от постоянного покусывания, ужасные раны вокруг ногтей, удивительно, что ещё не инфицированные, которые явно регулярно ковыряются по новой, не давая зажить. Еще и посадили в холодный карцер с зеркальной стеной, чтобы больше свести с ума, чтобы проверить, сколько пыток выдержит и без того надломленная психика. У Серёжки прохладная, почти прозрачная кожа и волосы, отросшие, убранные в уродливый хвост, потерявшие всю свою яркость. Он и сам кажется каким-то стертым, эфемерным, будто стоит дунуть и образ испарится, разлетевшись тонкими иссохшимися хлопьями. Кончики пальцев Разумовского просто ледяные, а тело все разом дергается в каком-то спазме от чужих прикосновений, при этом не прекращая покачиваться. Разумовский шепчет что-то неверным голосом, и Олегу приходится наклониться ближе, чтобы расслышать хриплый шепот. Чужие волосы щекочут шею и щеку, но если раньше это случалось в момент близости, то теперь это больше похоже на предсмертное прощание. Это жутко. Но ещё более жутко, что Олег знает про Птицу, знает, какая из личностей вела Серого по пути разрушения. А по итогу ему даже не помогли ничем, просто заперли как дикое животное, над которым можно ставить эксперименты и издеваться, в клетке. По итогу, он и сам оставил своего мальчика, без помощи и поддержки. Но за это он накажет себя потом. Голос у Серого сиплый, будто его долго душили. - Гром… - одно слово, но в нем всё: отнятая свобода, страдания, отсутствие такой необходимой помощи, и мучения, бесконечные и бесконтрольные, которым здесь подвергается рыжик. Олег кладет свою ладонь поверх чужой и нежно сжимает, чтобы не навредить лишний раз своему хрупкому юноше. Но нежности нужно оставить на потом, сейчас необходимо отодвинуть эмоции, это у Волкова получается отлично, иначе он не стал бы таким профессионалом в своем деле. Он отворачивается от Серёжи лишь на мгновение, выпуская внутреннюю ярость. - Я убью его. О, да, Олег отлично знает, кто такой майор Гром, успел пробить по всем доступным базам, когда узнал о «герое», раздавившем его рыжика и отнявшем всё, что у его мальчика было. Серый и так жил с мыслью, что остался совсем один после гибели друга, пока Птица и постоянные чувства потери и одиночества не свели его с ума окончательно. За рукав цепляются неожиданно сильные пальцы. - Есть идея получше, - раздается позади насмешливый, проникновенный голос. Волков прикрывает глаза, отлично зная, что сейчас увидит, стоит ему обернуться. Он сглатывает тяжело и поворачивает голову. Голубых глаз уже и в помине нет, на него исподлобья смотрит Птица, щерясь кривой улыбкой и сверкая ярко-желтыми глазами безумца. Птица облизывает губы и вскидывает подбородок, показывая, кто здесь главный. - Мы заставим его страдать, - едко шепчет Птица, затем вдруг переключается. - Кстати, Серый очень скучал, оплакивал тебя, думал, что тебя больше нет, а ты даже не поцелуешь его? – Птица сплевывает в бок и усмехается. Олегу противно, что она сохраняет все Серёжкины воспоминания об их отношениях. – Ох, точно, я и забыл, что пока ты не будешь уверен в его безопасности, ты будешь думать не сердцем, а своим холодным разумом. Впрочем, мне это на руку. Я ведь тоже борюсь за его состояние. Олег очень в этом сомневается, но он привык слушать от Птицы речи о спасении Серого, который не выдержал бы со своей подвижной психикой и оказался бы в дурке ещё раньше. Хотя Волков убежден, что если Разумовский и оказался в комнате с мягкими стенами, то это только заслуга второй личности. Но поди объясни этот факт, к которому он привыкал с самого детства, другим. Для Олега Серёжа такой, какой он есть, он любит своего трогательного голубоглазого мальчика, в котором живет ещё одна личность – тварь, способная на что угодно для достижения своей цели. - Что тебе нужно? – тихо интересуется Волков. - Только месть, Олежа, не больше, - Птица скалится вызывающе. – Я хочу стереть Игоря Грома в порошок, вытравить его из памяти так любимого мной Питера. Уничтожить сначала всё, что ему так дорого прежде, чем добраться до репутации героя. - Я хочу забрать отсюда Серёжку, - пытается торговаться наёмник. - Нет, - твердо говорит Птица. – Ещё рано. Ты всё равно не спасешь его прежде, чем я это позволю сделать. Нужно уметь следовать не только своим планам, но и учитывать чужие, верно? Не сопротивляйся, Олег, у тебя нет выхода. Волков знает это. Пока есть Птица, он будет идти у этой твари на поводу, лишь бы Серый не пострадал ещё больше. *** Волкову в общем-то не страшно. Жаль, конечно, старика-Прокопенко, но тут он сделать ничего не мог, Птица настояла, что это необходимо. Финальным аргументом стало стирание личности Серёжки. А Птица могла, Олег был в этом уверен. Волков умеет себя убедить в том, что бывают побочные жертвы, без которых не обойтись. Он не плохой человек, просто всё человеческое пришлось в себе приглушить, спрятать надежно, чтобы выполнять четко свою работу. Ради Серёжи он тоже сможет так думать. Всё идёт по плану Птицы, Гром притаскивает Серёжку в здание телеканала. Точнее не Серёжку, конечно, Птицу, хотя вряд ли Гром понимает разницу между ними. Пока Птица отыгрывает свою роль с несуществующими перекодированиями несуществующих взрывчаток, драка с Игорем идет почти на равных: Олег Волков опытный наёмник, Игорь Гром функционирует на чистом адреналине и ненависти, что тоже весьма мощное сочетание. Волков, конечно, побеждает, не может не победить. Да, безусловно, ему тоже придётся залечивать свои раны долго, но у горла Игоря сейчас находится несколько лезвий, которые весьма быстро могут прекратить его существование. Птица не позволяет, она любит устраивать шоу, и как бы Олег не подгонял тварь, ей важно увидеть, насколько Гром раздавлен. - Монолог злодея? Ты серьезно? – Олег всё ещё торгуется, не в открытую, конечно. Им надо уходить, дальше будь, что будет, но Птица обещала, что Серёжа не пострадает. - Не перебивай меня, - Птица злится. Олег затыкается, проглатывая горечь. Ему не жаль Игоря Грома, перед которым оболочка Разумовского с этой гадостью внутри размахивает пистолетом. Ему нужно забрать Серого как можно дальше отсюда, залечить его раны, снова поставить на ноги. Вот, что ему нужно. Ему, но не Птице. Та любит поболтать, уверенная в своей победе. - Всё началось год назад, когда мой старый добрый друг Олег, - Птица выделяет его имя особой интонацией, понятной только Волкову, но пока не выдает, что Олег никакой не друг, - проник ко мне в палату, чтобы освободить меня. Из бескорыстной любви, - сердце Олега пропускает удар. Эта фраза бьет поддых. Да, Гром скоро умрет, но Волкову всё равно не хотелось бы, чтобы этот мент каким-то образом узнал о них с Серёжей. – К деньгам, разумеется, - заканчивает Птица. Но Игорь смотрит на него с подозрением, затем переводит взгляд на Олега. Весьма проницательный взгляд, между прочим. Но он ведь не знает, что это всё говорит не Серёжа, что этими двусмысленностями кидается тварь внутри тела Разумовского. Гром догадливый, он может понять. Это вызывает новый приступ ярости, который уже тяжелее сдерживать внутри. Они с Громом слушают историю Птицы, не Серого, и Олег снова несколько раз перебивает желтоглазую мразь, пытаясь подгонять ее, пока не получает свои пять пуль. Везет, что глазомер у Серого сбит, везет, что костюмы Хольта неплохо защищают, везет, что пострадало лишь ухо. На этом везение Олега Волкова кончается. Пока он пытается разобраться с Августом, мать его, Хольтом, появившемся из ниоткуда, между Громом и Разумовским тоже что-то происходит у компьютеров, а затем здание наводняют дроны. А потом всё вообще смешивается в какую-то кучу из пуль, тел, осколков и мертвого Серёжи на руках у Игоря Грома. Мертвого Серёжи. Мозг всё еще сканирует ситуацию рационально, отмечая смертельную рану на груди, заострившиеся черты лица и обмякшие руки, вот когда место займут чувства, будет бесконечно, нестерпимо, разрывающее больно. И Олег не уверен, что сможет это пережить. Умирают от тоски, от животных нестерпимых душевных страданий? Если нет, Олег станет первым. В целом, он готов. Это ведь уже ничего не поменяет. Когда Волков подползает к Грому, сжимающему плечо Серёжи и поддерживающему его мальчика за шею, Игорь смотрит на него растерянно, при этом с каким-то пониманием. Олег на Грома не смотрит, он смотрит в лицо Серого – глаза голубые. Птицы больше нет. Серёжи больше нет. - Мне жаль, - Грому правда жаль, по крайней мере, это звучит искренне, наверное, он всё понял. И про Птицу, и про них с Серым. И, наверное, довольно давно, просто они его недооценили. А ведь всё могло сложиться иначе для них. Для каждого. Всё слишком запуталось, каждый слишком много потерял. Гром передает тело Олегу, помогает ему прижать Серого к себе, затем уходит, шатаясь, давая им несколько последних минут наедине, которые скоро прервут влетевшие в здание омоновцы. Олег сжимает тело любимого крепче. «Из бескорыстной любви…к деньгам, разумеется», - звучит в голове голос Птицы. Мозг говорит, что лучше это было бы так. А сердце…сердце кровоточит вместе с Серёжиным. Теперь это ему предстоит оплакивать гибель родного человека. Только в этот раз уже настоящую. *** Олега везут в какую-то отдаленную тюрьму, для опасных преступников. Один из сопровождающих говорит, что даже там нет таких ублюдков и сукиных детей, как Олег. Он ещё много чего говорит. Волкову плевать, он откидывается спиной на металлическую стену и закрывается в себе, горько улыбаясь. Лучше бы везли на эшафот, лучше бы вернули смертную казнь. Хотя остаться в живых, пережить любимого человека – это наказание похлеще любой тюрьмы, так что он заслужил. Заслужил не три секунды агонии, а бесконечное, каждодневное умирание, пока мозг не затрет воспоминания до белизны, пока не останется только выматывающая непрерывная боль. Люди могут всё пережить, да? Олег в этом не уверен. А ведь Птица была права, он так и не успел поцеловать Серёжу.