Halev

      В грязном кафеле смутно отражается коридор. Свет очень тусклый, словно светящие лампы лишь декорации, которые физически не могут излучать свет. В воздухе летают крохотные тёмные частички, похожие на пыль или песок. Адам стоит в центре коридора. Голова ватная. Он слушает.       Где-то капает вода. Странный шелест, похожий на шёпот множества голосов, отражается от кафельных стен и пола. Он словно бы доносится отовсюду. Или он только в голове стучит о черепную коробку изнутри?       Собственные шаги звонкие, их эхо отражается где-то в подкорке сознания.       Старый спасательный круг, некогда бывший ярко-оранжевым, одиноко висит на стене. Адам проходит мимо него и ржавого металлического стеллажа с каким-то хламом.       Бассейн пуст. Бирюзовая мозайка покрыта чёрной слизью. В этом огромном зале все стены покрыты ей. Она паутиной расползалзается по стенам, блестит на полу. Окон нет. Узкие длинные лампы заляпаны чем-то. Это всё ненастоящее. Дышать тяжело. Очень душно. Адам вот-вот задохнётся. Шёпот нарастает. Верно? Он резко оборачивается.       В проходе стоит какой-то силуэт. Трепыхается так, что совсем не разглядеть очертаний. Непонятно даже какого он цвета.       Оно само ещё не знает, что есть такое. Кусочки тела дрожат и дёргаются в разные стороны, словно его тело является помехами телевизора.       Вот теперь Адам выходит из оцепенения. Резкий страх, словно нож, бьёт куда-то поддых, дыхание сбивается, но ноги неподвижны. Как загнанный в угол кролик он смотрит, как оно приближается.       Адам знает, что если это его настигнет, случится что-то ужасное. Что-то пострашнее смерти, отчего его маленькое человеческое сознание разобьётся на тысячу мелких осколков.       Приближаясь, оно оставляет за собой шлейф. Чёрные частички воздуха тянутся к нему, как примагниченные. Кажется, что ткань реальности при соприкосновении с ним искажается.       С каждым его шагом сердце останавливается на мгновение, чтобы тут же продолжить свой безумный танец. Кровь стучит в ушах. Лампы мигают, как только оказываются над ним. Оно не принадлежит этому миру и не должно находится здесь.       Адам разворачивается. Опасно становиться к нему спиной, но нужно бежать иначе всё пропало. Надо обогнуть бассейн и бросится к другому выходу напротив. Адам не может двигаться.       Бассейн больше не пуст. Он наполнен тёмной мутной водой. Частицы, крупнее тех, что в воздухе, неспеша плавают внутри. Резкий вздох. Адам вздрагивает и оборачивается. Оно прямо за спиной. Смотрит на него. От его близкого присутствия все процессы в организме прекращаются. Кажется, Адам умер. Беги. БЕГИ!!! Оно протягивает руку. Касается груди. Не может дышать. Толчок. Адам падает в воду. Она схлопывается над головой, густая и тягучая. Словно крышка гроба. Тело не двигается. Воздуха нет. Он тонет.       Адам резко подрывается на кровати. Футболка прилипла к спине от пота. Он тяжело дышал. Ему всё ещё казалось, что в лёгкие проникает густая мутная вода.       Горло разодрал кашель. Адам зарылся пальцами в мокрые волосы и издал какой-то сиплый скулёж. Наконец пришёл в себя.       Небо было тёмно-синее. Тусклый оконный свет позволял рассмотреть лишь очертания комнаты.       Адам на автомате поискал телефон и, осознав свою катастрофическую потерю, горестно вздохнул. Вместе с телефоном были утеряны и ключи от квартиры, благо родители оставили копию в верхнем ящике комода. Вряд ли эти вещи когда-нибудь вернутся к своему владельцу.       Амдус продолжал преспокойно дрыхнуть на диване в позе звёздочки. Его грива лезла в нос и бедолага регулярна чихал и фыркал во сне.       Ледяная вода окончательно привела в чувство. Адам подставил голову под струю воды в раковине и намочил шею. Посмотрел в зеркало на дверце настенного шкафчика.       Под глазами залегли тени. Он поспал от силы пару часов и после подобного кошмара уснёт разве что с помощью поцелуя лопаты в макушку.       Бинты отдирались неохотно. Адам чуть не вскрикнул, когда неловко дёрнул и вместе с бинтом содрал кусочек кожи. Прошипев ругательства, он уже с большей осторожностью смочил бинт и принялся медленно отделять ткань от кожи. Попутно пришлось смывать выступившую от подобных кощунств кровь и сукровицу. Адам очень старался не смыть зелёнку, хотя это огромное зелёное пятно вряд ли отмоешь и специально.       Наступило время второго препятствия: мама, видимо, решила, что моток новых бинтов - вселенское сокровище и его надо спрятать как можно лучше. Предыдущий, как назло, закончился ещё вчера. После бесчисленных перерытых пакетов с пакетами, каких-то сумок и банок(как они вообще на одной верхней полке уместились?!) наконец был найден большой моток бинтов. Адам явно был ещё рассеян, так что запутался в них несколько раз.       Как говорится, новичкам везёт, так что третья его перевязка получилась только с пятого раза.       На случай бессонницы пристанище всегда одно. Адам зашёл на кухню, достал из коробки из-под печенья ромашковый чай и заварил себе прямо в глубокую супницу. Он так с детства делал, когда ему было тревожно и неважно, что он пил: молоко, чай, воду или газировку.       Солнце всё ещё не выглядывало, хотя небо постепенно светлело. По-хорошему надо бы составить план, собраться или для начала позавтракать, но Адам просто сидел, тихонько пил чай из супницы и вслушивался в храп Амдуса из другой комнаты.       Несмотря на спокойное и мирное утро, на душе было гадко. Адам долго смотрел на трещину в горшке на подоконнике, в котором ютился полудохлый бедолага фикус. Затем поморщился, встал и безжалостно вылил отстывший чай в раковину. Нет, так точно не пойдёт.       Холодильник встретил мерным жужжанием и мигающей лампочкой. Оттуда несло сыром - наверняка Кристина опять пыталась проверить свои кулинарные навыки и теперь весь холодильник был забит контейнерами, наполненными пригоревшей запеканкой.       На верней полке в дверце стояли в ряд бутылочки с различными лекарствами, которые хранятся исключительно в холоде. Адам задумчиво рассмотрел каждую, пытаясь вычитать маленький шрифт с применением на этикетке, и нашёл то, что нужно.       Небольшая баночка из коричневого стекла, обёрнутая розовой этикеткой, стояла дальше всех. Развести пару капель в стакане воды и волшебное лекарство готово. Оно пахло спиртом и какими-то травами.       Адам залпом осушил стакан и поморщился. Настойка была горькая. Он пил её во время подготовки к экзаменам, когда от недосыпа уже славливал галлюны. Она помогала успокоить нервы и привести мозги в порядок, а если повезёт и от кошмаров спасала.       Ему срочно нужен был свежий воздух и лучшее, что Адам мог придумать - оккупировать балкон. - Долбанный аргамак, - шипел он, пролезая мимо санок, досок, роликов и другой ненужной фигни, которой никто в доме давно уже не пользовался и которую, по-хорошему, давно уже надо было сбагрить кому-нибудь.       Чуть не опрокинув старую оконную раму, парень добрался до окна и широко распахнул створку. Глубоко вдохнул. О да, ему нужен был именно этот предрассветный прохладный воздух. Голова стала лёгкой и слегка ватной - настойка начала действовать.       Интересно, если есть Ад, тогда и есть и Рай? Наверное, там обитают ангелы... Возможно даже их силы тоже находятся в какой-нибудь штуке. Эх, Адам предпочёл бы, чтобы в него вживили "лэв" ангела, а не демона. Ангелы вроде как добрые ребята. А рядом с демоном, пусть и потерявшим силы и воспоминания, Адам постоянно чувствовал себя зверем в капкане и чем больше он трепыхался, тем сильнее металлические зубцы впивались в плоть.       Адам поёжился. Нет, он бы предпочёл, чтобы в него вообще ничего не вживляли. У него есть своё собственное сердце, которое служило верой и правдой всю жизнь, не нужны ему никакие дополнительные органы.       Оттянул ворот футболки и пальцами нащупал шов под сердцем. Поморщился от прострелившей грудь боли, но смог таки понять, что это, по крайней мере, не привычное ему сердце - оно не бьётся и вообще никак не демонстрирует жизненные процессы.       Первые лучи солнца иглами света проткнули глаза, не ожидающие такой подставы. Адам прищурился и осуждающе посмотрел на огненный шар, выплывающий из-за многоэтажек. Надо возвращаться.       Адам развернулся и споткнулся о горшок на полу. Он уже собирался от души врезать борзому пластику, но остановился, заметив содержимое горшка. Помнится, пол года назад мама пыталась вырастить розы, но саженец оказался чересчур капризным и быстро завял. Мама хотела всё его выкинуть, да руки никак не доходили и на балконе неизменно стоял серый пластиковый горшок с завядшим кустиком с грустно поникшими стебельками.       Теперь же один из стеблей, самый толстый и сухой, вдруг приобрёл зелёные прожилки и на самом его конце образовался маленький красный бутончик.       Это было почти чудо. Наверняка это хороший знак. Адам даже немного приободрился. Трудно поверить, но этот жалкий бутончик, каким-то чудом выживший в непригодных для жизни условиях балкона, смог так значительно исправить его поганое настроение.              Адам схватил доисторическую железную кружку с ярким узором, стоявшую на покосившейся табуретке, и, поочерёдно отпихнув с пути калоши, практически долетел до кухни, вылил стухшую воду и набрал свежей из-под крана. Затем опять протолкнулся на балкон, расплескав немного содержимое, и тонкой струйкой полил кустик.       Бережно водрузил горшок на табурет, поставил кружку на пол, и отряхнул ладони от земли. Довольный проделанной работой, посмотрел на бутончик. - Ты справишься, - уверенно сказал он то ли ему, то ли самому себе. Постояв ещё немного, вышел из балкона.       На кухне его уже ждала невообразимая картина: сонный Амдус методично набивал рот печеньем, вынимая его из верхнего шкафчика над плитой. Он повернул голову ещё раньше, чем Адам оказался в проходе и теперь больше походил на ребёнка, которого спалили за чрезмерном поеданием конфет.       Амдус замер с выпученными глазами и несколько крошек упало на пол. - И чем ты тут занимаешься? - выгнул бровь Адам, оперевшись о косяк. - Емф, - прошамкал Амдус и попытался закрыть шкафчик, но неудачно опёрся рукой о пустую кастрюлю на плите.       Та громким звоном рухнула на пол и демон зажал уши руками. Адам тоже поморщился от неприятного звука, вздохнул, подобрал кастрюлю и поставил на столешницу. - Запей хоть, чем-нибудь, - сказал он, роясь уже в нижнем шкафчике. - Ты пил когда-нибудь кофе? Амдус задумался. - Врофде нефт. - Ну вот и попробуешь.       Кофе демону понравилось. Он со скоростью истребителя уничтожал оставшееся несчастное печенье с малиновым джемом и запивал чёрным кофе без ничего. Его тошнило от одного вида молока, а сахар в его глазах был слишком подозрительным на вид.       Возможно стоило бы приготовить хотя бы захудалую яичницу, но Адам окончательно потерял аппетит, а Амдус и так был вполне доволен жизнью. - Слушай, - начал Адам, когда печенье закончилось и демон с несчастным видом собирал крошки со дна вазочки. Ему хотелось наконец выяснить некоторые вопросы, которые мучили его ещё со вчерашнего вечера. - Как ты вообще попал в руки к... ним, - он выразительно махнул рукой, словно это бы сразу объяснило, кто имеется в виду. - Да так, - помрачнел ещё больше Амдус, отхлёбывая кофе. - Мы, демоны, вынуждены прятать своё лэв в человеческом мире. В демоническом оно вступает в реакции с магией и создаются неисправности, что, соответственно, пагубно влияет на силы демона. Люди - существа довольно настырные и слишком любопытные, - его взгляд стал колючим и холодным, а лицо окаменело.       От этого взгляда Адаму на мгновение даже стало стыдно, что он принадлежит к человеческому роду. - В общем, нашли моё лэв спустя столько лет, - вздохнул Амдус. - Моя ошибка - не доследил. Упаковали, отправили в лабораторию. Умудрились меня призвать. Потом попытались сдержать меня и запечатать прямо в моём истинном облике, - он усмехнулся. - Можно отдать им должное - они смогли это сделать ненадолго. За это время и вшили в твоё теле моё лэв, а там и я вырвался, как только почуял, что его запечатывают, да не успел.       Кажется, демон до сих пор себя за это корил. Пару минут они провели в молчании. - И каков наш план действий? - наконец прервал тишину Адам. - Мы даже не знаем, куда идти. - Ошибаешься, - Амдус выглядел довольным. - Мне ещё не все воспоминания отбило. Я знаю, куда мы направимся в первую очередь.