Halev

      У Максима всегда было сильно развито чутьё. И он старался этим пользоваться. Если разум молчит, значит подскажет интуиция.       Он неплохо ладил с людьми. Учителя его любили, а одноклассники негласно объявили лидером мнений. Ко всему, что он говорил прислушивались так внимательно, что это даже пугало. Словно сам его голос очаровывал и заставлял следовать за собой. У него была возможность в любой момент завести друзей или подружку, потому это уже не было особо интересным занятием, на которое можно потратить силы и время.       Максим и сам не знал, в какой момент отделился от числа "людей". Наверное, когда начались сниться эти странные сны.       Во снах неизменно приходила его покойная бабушка, рыжеволосая и молодая, какой она была на картинках в мамином альбоме. Бабушка приветливо улыбалась и начинала рассказывать о странных вещах, вроде деревянных оберегов или кукол вуду.       Интуиция подсказывала, что что-то было с бабушкой не так. Пусть у неё была мягкая улыбка, но после каждого такого сна Максим подскакивал в холодном поту. Её присутствие пугало. Казалось, что вместе с мягким голосом где-то далеко позади вопят люди и предупреждают его о грозящей опасности. Он больше не хотел спать. И тогда наступала бесконечная бессонница.       От неё он спасался с помощью компьютера. Он писал документы в Ворде на различные темы, смотрел ролики на ютубе с самыми невероятными названиями и его не раздражала яркая режущая глаза реклама на сайтах. Резкий свет экрана почему-то успокаивал.       Он отдалился от людей. Заблокировал всех друзей, знакомых, перешёл на домашнее обучение. Даже переехал, так что никто не мог найти его новый адрес. Раздражающие одноклассники писали ему, спрашивали, что случилось. Он не отвечал.       Максим не любил яркий свет, исходивший не от монитора компьютера. Он всегда зашторивал окна, выключал люстры, предпочитая небольшие лампы и светильники. Выходил на улицу он только по утрам и вечерам.       Он помнил, как мама попросила его разгрузить большие коробки, привезённые её новым ухажёром. Мол, от бабушки досталось барахло и надо бы его продать. Максиму было любопытно, он рылся в этих коробках и находил всё больше и больше странностей. Какие-то книги с очень странным содержанием, засушенные и странно пахнущие травы, крошащиеся в руке, амулеты из струганного дерева на колючих верёвках - все это только разжигало любопытство. И последним он откопал мешочек из мягкой ткани. Именно тогда в его жизни появилась она.       Сначала он испугался, думал, что сходит с ума. Но постепенно смирился и привык к её присутствию.       Лилит была яркой, горячей и страстной. Казалось, что она обжигает. При этом, как ни странно, кожа была ледяной. Она касалась его и говорила, что тепло его тела греет её.       Она всегда его выслушивала, поддерживала и помогала во всём. Она заменила ему и мать, и сестру, и подругу.       Его собственная мать была женщиной довольно ветреной. Жгучая рыжая красотка всегда была в обществе мужчин. Она наслаждалась своей красотой, позабыв о сыне. Почти не участвовала в его жизни, врывалась, когда вздумается, и вела себя так, словно ещё он спасибо сказать должен за то, что он удостаивается её драгоценного внимания.       Однако, она всё же была одной из немногих близких, которые остались у Максима. И когда мать внезапно умерла, разбившись в автокатастрофе, он сильно горевал. Более всего добило то, что врачи обнаружили в её животе зародыша. Женщина на первых неделях беременности так и не узнала об этом.       Лилит была рядом, когда он горевал. Она была рядом, когда его взял под опеку какой-то двоюродный дядя, который был в постоянных командировках и разъездах. Она кормила его, когда Максим забывал поесть, укладывала спать, напевая тихую мелодию, разговаривала с ним.       Она любила его за то, каким он был без его очаровывающих способностей. Лилит доверила ему самое сокровенное - своё лэв - и позволяла носить на шее.       Интуиция Максима шептала, что что-то тут не так, нельзя доверять демонессе. Но он не слушал. Просто не мог. Если бы он оттолкнул единственное существо, которое искренне о нём заботится, то точно бы не перенёс этого.       Лилит была страстной. И по мере взросления Максим начал чувствовать влечение иного рода. Он учился любить по-другому. Она его не подгоняла, хотя давала понять, что всё взаимно.       Вскоре стали обыденностью случайно брошенные откровения, красные щёки, милое смущение. Они изучали друг друга с другой стороны. И обоим это нравилось.       Наконец, Максим был готов. Лилит была такой же прекрасной, гибкой и страстной. Он отдавал ей своё тепло, а она его принимала и касалась всё с больше отдачей. Гормоны окончательно выбили из головы все мысли. У них есть полно времени, пока вечером не придёт эта странная парочка из человека и демона. А ещё вся ночь. - Я люблю тебя, - выдохнул он наконец, сформировав все бурлившие внутри чувства всего в три слова.       Она игриво спустилась вниз и коснулась прохладными губами его живота. - И я тебя, малыш.       Что-то укололо под кожей там, где она оставила поцелуй. Может это и была та самая любовь? Нет. Это была роза.       Жестокий цветок стремительно пустил корни в плоть, растил стебель выше по пищевому тракту и шипы на нём царапали внутренности. Это было чертовски больно. Максим плакал и захлёбывался кровью, смотря лишь в любимые кошачьи глаза. Она улыбалась. Улыбалась его боли и страданиям. - Спокойной ночи, мой цветочек. Лилит поцеловала его в губы, откуда уже пробивался бутон.