Halev

      Хотелось просто остаться здесь, в этом лесу с широкими зелёными кронами, стрёкотом цикад и стволами деревьев с тёмным мягким мхом. Да, солнце скрылось и всё вокруг уже погрузилось в сумерки, но Адаму ещё никогда так не хотелось лечь и сдохнуть. Мозг словно набили пенопластом и от каждого движения в голове раздавался противный скрип, желудок сжимало спазмами от голода, рука вообще онемела, не выдержав такого насилия, перед глазами мелькали тёмные пятна и тихонько, но настойчиво звенело в ушах. Для одного дня произошло явно многовато событий. Последние несколько дней казались сюрреальистичным ночным кошмаром, которому не было конца. Ему хотелось одновременно блевануть, потерять сознание и заорать, но единственное, на что он был способен - лежать, тупо глядя в стремительно темнеющее небо, и не быть способным даже пальцем шевельнуть.       Где-то рядом Амдус уже разводил бурную деятельность (и откуда только силы берёт), пытаясь, кажется, создать хоть какое-то подобие костра. Сергея не было поблизости, но Адам слишком устал, чтобы выяснять даже это. Негромкий бубнёж демона превращался в белый шум на фоне и каким-то непонятным образом успокаивал, как и мягкое покачивание листьев на верхушках деревьев под напором ветра, запах сухой земли и листвы, щекощущее ощущение от жука, забравшегося на безымянный палец. Тут перед глазами возникло лицо Амдуса, хмурого, с перемазанным грязью лицом. Он что-то сказал, но Адам не услышал. Демон раздражённо тряхнул головой, с его волос сорвалась запутавшаяся в них веточка. Голова исчезла и можно было возобновить бессмысленное разглядывание абсолютно чистого потемневшего неба.       Вдалеке что-то мигнуло. Луч яркого света пробился через стволы деревьев. Неужели это опять адский огонь?       Воспоминание о нём заставило Адама вздрогнуть и отмереть. Он больше не хочет иметь дело с этой штуковиной, которая буквально разъедала мозг. Резко сел и охнул: в глазах потемнело ещё больше так, что теперь не было вообще ничего видно. Сквозь шум в голове Адам различил далёкий голос Амдуса. Когда, наконец, всё немного прояснилось, оказалось, что свет исходил не от адского и даже не от обычного огня, а от фар.       Адам прищурился, пытаясь разглядеть очертания машины за этим слепящим светом, по прежнему скрючившись в положении сидя. Каким-то образом этот далеко не маленький агрегат умудрился подъехать почти вплотную к нему, остановившись в нескольких метрах, совершенно бесшумно. Или это Адам уже окончательно потерял слух?       Находясь в прострации, он флегматично втыкал в бампер машины на протяжении спокойных и медленных, как смола, минут. Кажется, кто-то разговаривал, до сознания доносились лишь неопределённые обрывки: -... часа уже... совсем слетел... Я говорю, мы... как пробка...       Но тут его уже привычно схватили за шкирку, потащили в машину, бесцеремонно впихнули на просторные задние сидения. Адам почувствовал под щекой прохладную обивку, лениво приоткрыл глаза, увидев панель с размытыми красными огоньками, и его сознание окончательно кануло в беспросветную тьму.

***

      Не сразу можно было понять, что эти огромные, толстые и на вид очень твёрдые столбы - стволы деревьев. Эти гиганты уходили куда-то вверх, закрывая широкими кронами небо.       Пахло чем-то затхлым: болотом и плесенью. Здесь не было животных, насекомых и вообще казалось, что все живые существа давно вымерли. Даже деревья с их тёмно-зелёными, почти чёрными широкими листьями выглядели застывшими и помертвевшими. Земля сухая, перекатывалась под ногами рассыпчатыми комками, скользила под подошвами обуви, неустойчивая и ненадёжная. Всё было одинаковым: расстояние между стволами, неестественно ровная и голая поверхность земли.       Он шёл вперёд без единой мысли. Голова опустела, буквы не складывались в слова, плавно пролетали сквозь разум, не задерживаясь. Ноги шли самостоятельно, словно бы действовали отдельно от мозга. Этому лесу не было конца, деревья будто вырастали вновь и вновь, сливаясь вдалеке в сплошную тёмную стену. Адам смотрел прямо в чащу леса и ничего не чувствовал: ни страха, ни беспокойства, ни желания выбраться - ему было абсолютно безразлично.       Могучие корни деревьев сложными переплётами впивались в слабую, рыхлую почву, будто не давали ей окончательно рассыпаться на тысячи мелких песчинок. Однако у Адама не было подобных изогнутых крюков, которые бы держали его. В какой-то момент нога не нашла опору и провалилась куда-то.       Чувство дежавю слабо шевельнулось в подкорке сознания, словно такое уже было совсем недавно, но тут же исчезло.       Адам даже руки перед собой не выставил, просто ждал, когда лицо встретится с землёй и, наверное, разобьёт её в крошки. Но он вопреки всем законам физики продолжал падать в бездну. Лес исчез, остался где-то далеко наверху. Адам падал в непроглядную тьму головой вниз. Оглушительный шум ветра был единственным ощущением реальности. Если долетит до дна, при условии, что оно тут вообще есть, то разобьётся в лепёшку, но чувство отрешённости не уходило даже сейчас.       Постепенно темнота перестала быть пустой. Она становилась будто бы чем-то заполненной, густой и тягучей, с каждым вдохом вязкой смесью наполняла лёкгие , неприятно касалась глазных яблок, забивалась в рот и уши, путалась в волосах. Эта тьма словно ожила.       Падение начало замедляться и совсем скоро Адам уже не лател, а плавно погружался, словно муха, увязшая в мёде.       Он закрыл глаза, чувствуя как темнота собралась под веками. Ему казалось, что она не только обволакивала кожу, но и расползалась чернильным пятном в душе, делая тело тяжелее. А источником этой внутренней тьмы был... Лэв.       Когда Адам это осознал, ему вдруг стало страшно. Ужас уколол его в лёгкие, свернул в тугой узел желудок, заставил биться, барахтаться, пытаться хотя бы перевернуться, чтобы не погружаться головой вниз. Он судорожно набирал ртом темноту, дёргал руками и ногами. Безразличие превратилось в острую клаустрофобию: тьма давила со всех сторон, обездвиживала руки и ноги, не позволяла дышать, словно держала его, становясь всё гуще и плотней.       Адам обречённо замер. Он не понимал, где верх, где низ, чернота была и снаружи и внутри. Его душа и тело слились с ней воедино.

***

      Слепящие лучи солнца окрашивали всё в ярко-оранжевый под закрытыми веками. Адам зажмурился и, кое-как приоткрыв щёлочку глаз, посмотрел в сторону открытой двери машины. На его лицо упала тень и он пригляделся получше.       Первое, что бросилось в глаза - пышные кудри, окружающие голову круглым ореолом, отчего она походила на большой одуванчик. Уже потом проступило лицо с прищуренными тёмными глазами и сеточкой складок возле них - признаком частых улыбок. - Проснулся, воробей? - спросила девушка, улыбнувшись широченной щербатой улыбкой. - Мм? - с трудом выдал Адам. - Дамы и Господа, он наконец ожил! - крикнула она в сторону. От резкого движения головы кудряшки подскочили. Через пару секунд в машину заглянул Амдус. - Ты как? - спросил он, вглядываясь Адаму в лицо. - Нормально, - отмахнулся тот и, с горем пополам, выкарабкался с заднего сиденья.       Всё действительно было более-менее в порядке. Уши слышали, глаза видели, вестибулярный аппарат работал исправно. Правда, после кошмара в груди всё ещё оставался неприятный осадок, но это сущий пустяк. - Точь-в-точь зомби, - оценила грациозность Адама девушка и протянула вперёд ладонь со сжатыми пальцами. - Фрида. Очень пр-р-риятно с вами познакомиться. - Адам, - он ответил на рукопожатие.       Фрида очень энергично тряхнула ладонью, слегка склонившись и исподлобья смотря на него с хитринкой. Затем замерла, изогнула бровь, словно ждала сиюжесекундного "Разыграл!", а потом вдруг разразилась заразительным хохотом. - Да хватит ржать уже, кобыла, - донеёся окрик Сергея, который, о чудо, нашёлся у капота. - Ха-ха, как смешно, - мрачно съязвил Адам и огляделся.       Они стояли на парковке возле какого-то супермаркета. Видимо, уже успели вернуться обратно в город, пока он преспокойно дрых. Кругом высились многоэтажные дома, а по дороге оживлённо носились машины. Рядом гордо стояло их средство передвижения - серый потёртый минивен.       Честно сказать, Адам уж было решил, что Сергей их бросил, но он опроверг ожидания и похоже действительно нашёл помощь. - Ой, ладно тебе, - фыркнула Фрида, наконец успокоившись. - Ну и видок у вас... Пожалуй, придётся вас отвезти помыться, а то аж больно смотреть. Грешник, давай выпрямляй свои кочерыжки и пойдём за едой, а то этот замухрышка скоро коньки отбросит. - Как же ты зае... - Сергей не успел договорить - его сбил какой-то неловкий мужчина с большущей тележкой, так что он стал резко занят подбором эпитетов для бедного прохожего. - На, это авансом, - Фрида кинула Адаму протеиновый батончик, тот кое-как его поймал. - А то с голоду помрё-ё-ёшь. Грешник, ну что за цирк опять?!       Девушка протягивала буквы, постоянно меняла тон своего голоса повышая и понижая его. В ней была странная неуёмная энергия: она постоянно подскакивала, потряхивала кудряшками, цепкими пальцами хваталась то за лямку рюкзака на плече, то за воротник футболки. Фрида склонила голову, бросила короткий взгляд куда-то вдаль, будто что-то привлекло её внимание, хмыкнула и чуть ли не в припрыжку пошла разбираться с Сергеем, который уже успел пройти полдороги до супермаркета в упрямой погоне за несчастным с тележкой. - Человек, воду будешь? - крикнул Амдус, который наполовину влез на переднее сиденье и копался в бардачке. - Буду, - Адам воззрился на батончик и понял, что не помнит, когда в последний раз ел.       Желудок, кажется, уже прилип к спине и даже не посылает сигналы о голоде - настолько отчаялся. Адам вскрыл батончик и жадно, почти не жуя, проглотил за один присест. Бутылка тоже была опустошена в считанные секунды. - Эта женщина сказала, что довезёт нас до информатора, - демон скрестил руки на груди и прислонился к двери минивена. - Главное, чтобы она довезла нас туда, где можно помыться и сменить одежду, - Адам поморщился и оглядел свой прикид избитого бомжа.       Затем осознал ещё одну важную деталь. Его вправленная рука нисколечки не болела. Он подвигал ей, покрутил в разные стороны, согнул и разогнул пальцы, но боли не почувствовал. - Как странно, - пробормотал Адам. - Вправленная рука должна была восстанавливаться ещё неделю минимум. - Скорее всего лэв усилило живучесть твоего тела, - пожал плечами Амдус, словно вообще не видел смысла обсуждать такие очевидные вопросы. Затем повернул голову в сторону супермаркета и всмотрелся.       У самой двери стоял Сергей и активно жестикулировал, видимо, призывая из подойти. Из здания выскочила Фрида, пихнув его плечом, и побежала к ним, смеясь так громко, что слышно было даже с другого конца парковки. - Идите есть, там кафешка маленькая есть! - махнула она и любовно погладила капот. - А я пока закрою мою малышку.