Шапка листьев

Высоко в небе светило приятно греющее щеки солнце, награждая своим теплом новоприбывших учеников в место, обязательное для их посещения на протяжении очередных девяти месяцев ада. Деревья, обреченные в скором времени потерять всю свою листву, нехотя отдавали пожелтевшие листочки земле и ветру. Некоторые дети и подростки, в попытке забыть причину их нахождения на крыльце школы, убегали собирать из уже упавших детей деревьев красивые букеты. Кто-то дарил их своим друзьям, а кто-то готовил план по нападению, используя безобидные листочки как главное оружие. Стоял перманентный галдеж, состоящий в основном из матов и стонов отчаяния. Однако еще не все прибыли в пункт назначения. Какие-то люди только шли к калитке. Среди таких и была очередная пара из мамы и сына, покрикивающие друг на друга по никому, или почти никому, непонятной причине. Один лишь подросток, собравший кучу листвы в свои руки, стоял около школы и смотрел на них с мягкой улыбкой, будто ждал чего-то. -Мама, да не буду я надевать эту шапку, сколько раз сказал! -А ну-ка цыц! Уже почти дошли до школы, а ты весь путь орешь и орешь, как в жопу ужаленный. На улице уже не лето, ветер подует холодный и все-будешь дома сидеть да над картошкой под полотенцем твоим любимым дышать. -Я уже взрослый, буду сам решать-носить мне шапку или нет... -Вот будет 18, закончишь последний класс, тогда и поговорим и отца к нам позовем. -Ну мам! -Я все сказала. Сколько бы Чонин не сопротивлялся, он знал-против матери идти практически бесполезно. Вроде бы уже взрослый, в 10 класс идет, а матушка все с ним везде носится, как со своим птенцом, который “только начинает отращивать крылья”. Не важно, что у птенчика уже есть парень, и что птенчик уже пил раз десять, причем далеко не просто швепс или спрайт. Но мать то об этом и знать не знает. Раздраженному в край парню все-таки пришлось надеть на себя это орудие пыток, хоть он и делал долбаный час укладку на так красиво отросшие за лето волосы. Полный минус вайб. Нахохлившись как петух, под руководством своей курочки-наседки, он постепенно подходит к месту его смерти. “Это здание приносит слишком много боли, чтобы до сих пор оставаться легальным”, - однажды сказал Ян своему лучшему другу, написав итоговую контрольную работу по физике, на что второй лишь усмехнулся. Чертовы технари. В колючей шапке, обиженного на весь мир, Чонина наконец оставила на волю судьбы его мама, поцеловав на прощание в щеку. Ян, вдохнув полной грудью и собрав мысли в медленно, но верно разваливающуюся кучу, уверенными шагами потопал к калитке, решив, что на сегодня жизнь уже испытала его терпение и отстала от него. Зря надеялся. Бедный мальчик. -Гутен морген, мелкий, давно не виделись! - заорала наглая и довольная морда, кинув в Чонина целый ворох немного мокрой от росы листвы, заставив того впасть в ступор. -Эх, реакция хромает, будем, значит, улучшать. Лицо мелкого надо было видеть. Глаза перестали напоминать щелки, а стали похожи на тарелки. Рот открылся от шока, и в него залетели несколько небольших листочков. Брови вскинулись вверх, отчего шапка поползла в том же направлении, мешая своим присутствием ее обладателю. А Хёнджин лыбился во все тридцать два. -Тебе капут, Гитлер хренов, - тихо сказал пострадавший. - Реакция хуевая, зато бегаю быстро! - теперь крикнул младший, выплюнув остатки величайшего оружия из своего рта и стянув порядком заебавший кусок ткани с бошки. - Готовься к атаке своей жопы шапкой! Сказав это, Чонин, крутя своим оружием, рванул за уже убегающим от его гнева Хваном, имея серьезное намерение придушить его. Пришкольная территория представляла собой круг вокруг самого здания, по которому школьники обычно бегали кросс. Идеальные условия для погони за бесстыдником, который оказывается все ближе и ближе к Яну, ведь тот подобен ягуару-сначала шустрый, сука, а потом выдыхается, как последняя тварюга. Редкие школьники, стоявшие позади школы и обсуждавшие что-то свое, недовольно оборачивались на крики, но, завидев Чонина и Хенджина, понимали, что ничего особо интересного не будет, и возвращались к своим делам. Привыкли за столько-то лет. -Тебе пиздец, Хван Хенджин!- орал младший, не заботясь о том, что его прекрасную речь могли слышать учителя, и что они имели полное право дать ему знатных пиздюлей. Сначала он даст их старшему, а с учителями решит проблемы потом. -Поймаю и листву твою поганую в жопу тебе запихну, да поглубже, чтоб хуй ты ее вытащил! -Доставать ее ты у меня будешь, чтоб не расслаблялся, - с трудом кричит в ответ Хенджин, понимая, что скоро ему реально крышка, ведь бежать у него больше не было сил. Вот такие проблемы у длинных палок. -А ну замолкли оба! Совсем распоясавшиеся, пороли давно видимо, - громким басом сказал местный Сулейман Великолепный, которому запрещалось иметь прозвище “пиздатый” из-за каких-то там глупых внутришкольных правил. Физрук, знающий этих двух с первого класса, моментально принял решение остановить данное пиздострадание, схватив по очереди за воротник обоих парней и заставив их прекратить этот цирк. - Женатики, вам лета, чтобы друг от друга отдохнуть и перестать насиловать себе и другим мозги, не хватило, да? -Это он первый начал! -А ты за мной первый побежал. -Так конечно я за тобой первый побегу, ты же первый убежал от меня! -А ты мог бы пожалеть своего любимого и остановить миссию по моему убийству! -А ты не много ли хочешь, мальчик? -Я тебя старше, мелкий, имей уважение! Больше ничего они сказать не могли, так как к ним подошла классная руководительница Хвана и закрыла им своими ладонями рты. Стало издаваться лишь приглушенное мычание, даже так напоминавшее оскорбления и некультурщину. Изначально она искала будущего выпускника, чтобы объяснить ему и всему его классу то, что они будут делать на линейке. Сейчас, увидев Яна и Хенджина вместе, она не знала: выдохнуть ей от облегчения или напрячься еще больше, ведь они вместе служат ядерной бомбой для всей школы. -Заткнулись оба, отошли друг от друга на пять метров и пошли к своим классам. Шапку отдал мне, я верну ее после уроков. Все всё поняли? Оба подростка смиренно кивнули, Чонин отдал свою бедную шапочку злой и напряженной женщине, и, после этого, они с Хенджином отошли в разные стороны. Но неугомонный старший все-таки успел прошептать младшему “После третьего урока у нас” и подмигнуть тому, на что Ян лишь закатил глаза, но ухмыльнулся. С улыбками на лицах, они оба пошли к своим одноклассникам, не забывая думать лишь друг о друге.

***

После третьего урока и уже забывшейся мозгоебки, Чонин буквально полетел “к ним”. Туалет на первый взгляд выглядел совершенно по-обыкновенному: унитазы старые, у некоторых раковин отломаны куски, а плитка на полу, видимо когда-то напоминавшая чистое небо, стала напоминать лишь грязные лужи. Родное место. Единственное, чем оно отличалось от остальных туалетов, так это отдаленным от классов расположением, вследствие которого сюда практически никто не заходил, и щеколдой, которую установил сам Хван. Сказал тогда: “Чтоб не втыкали всякие поносники, когда будут искать туалет” . Зайдя в “святилище”, младший никого не увидел. Пришел первый, значит нужно ждать. Он обожал сидеть на подоконниках, поэтому и сейчас не отказывает себе в этом. Он правда скучал. Три месяца, проведенные вдали от дома и любимого, являлись испытанием. В деревне у бабушки конечно хорошо, но отсутствие адекватного интернета мешало, хотя бы через переписку, быть вместе с его хёном. Утром первого сентября он просто хотел найти того и обнять, но они не были самими собой, если бы не начали творить какое-то мракобесие, не успев обменяться банальными “привет”. Засмотревшись в окно, Чонин перестал обращать внимание на внешние звуки. Он думал о том, какие сейчас волосы у Хенджина, если он вновь осветлялся на каникулах, какие его руки, есть ли на них царапинки, а на коленках синяки, такая же ли яркая родинка под глазом, которую обожал Ян и всегда гладил ее своим большим пальцем. Он скучал по их нежности. По чувствам. По самому Хвану. -Тук-тук, к тебе пришел твой Бабадук! Младший вздрогнул и обернулся на голос. Хенджин всегда был таким: неожиданным, но таким долгожданным. Хоть Чонин и испугался, но в ту же секунду провалился в объятия Хвана, которых ему так не хватало. Старший крепко прижал к себе своего мелкого и обнял того в ответ, положив голову ему на плечо. Казалось, они могли сломать себе ребра, но никого это ничуть не волновало. Они скучали оба. Ломались от нехватки прикосновений, от пустоты под пальцами вместо одежды и кожи друг друга, от невероятно маленького количества общения. Но они встретились друг с другом, чтобы перевязать раны и оставить на них легкие поцелуи-бабочки; чтобы стоять вместе и не видеть никого вокруг; чтобы целоваться до нехватки воздуха в легких и красных губ. Потому что хотели. Потому что нуждались. Потому что любили. -Я скучал. Произнесли они синхронно и тихо рассмеялись, аккуратно столкнувшись лбами и сплетя свои руки. В этом были они. В необъяснимой связи, в одинаковых мыслях и идеях, в действиях и желаниях. В совместных поступках и общей, уже не делимой, ебанутости. В поцелуях и касаниях. Они были вместе во всем. И в жизни тоже. Хенджин больше не мог ждать. Смотреть на губы младшего и не иметь возможности к ним прикоснуться-издевательство. Немного сухие, кое-где шершавые, с маленькими ранками, но родные. Снова кусал их, пока нервничал. Где все бальзамы, которые старший ему дарил… Сейчас ему ничего не важно. Он потянулся к губам своего мелкого, и ответная реакция не заставила себя ждать. Чонин хотел этого так же долго и мучительно. Их губы всегда подходили друг другу. Это было понятно еще при первом поцелуе. Вроде это было прошлой зимой… Снова отвлеклись. Чонин положил свои ладони на щеки Хвана, чтобы быть как можно ближе. Он любил так целоваться. Близко. Тепло. Они двигали губами медленно, наслаждаясь моментом. Он не забыл про любимую родинку, по которой тут же провел пальцем. Старший довольно промычал. Помнил. Их руки блуждали по телам друг друга, но не лезли под парадные рубашки. Знали, что не смогут остановиться. Зазвенел звонок на очередной урок, и они оба улыбнулись в поцелуй, но продолжили лениво двигать губами. Знали, что подумали об одном и том же. Знали, что снова опоздают на урок. Знали, что этот год будет для них особенным. Знали, что никуда друг от друга не денутся.