Ты мой вулкан

      Вот и прошла генеральная репетиция, последняя перед вылетом в Калифорнию. Радовало лишь то, что Минхо будет ждать ещё одна тренировка уже на месте проведения фестиваля. Впрочем, главное не где танцевать, а с кем. В этом плане ему несказанно повезло, так как он был бэк-танцором известного соло-артиста Хана Джисона.       Когда-то они много лет прообщались, пока были вместе трейни, но потом их пути разошлись. Джисон стал айдолом, а Минхо всего лишь танцором. Потихоньку дружба сходила на нет, угасая из-за недостатка общения. У обоих своя жизнь, заботы и обязанности, а ещё — загруженный график. И всё равно Минхо невероятно скучал по Джисону.       Джисон — тот, о ком он постоянно думал перед сном. Вспоминал их рутинные будни и то, как глупо утратил с ним связь, которая до этого всех поражала прочностью. Минхо только лучшему другу Хёнджину рассказывал о Джисоне, больше — никому. Это было личное, слишком трепетное. Воспоминания о нём хотелось хранить в сердце.       Да другие бы и не поверили ему, что он знаком с Джисоном, так что он особо не распространялся о нём. Лишь Хёнджин как истинный друг спросил: «Ты случаем не втюрился в него? Если да, то чего молчал? Щас быстренько набросаем план по сводничеству». Что с него взять? Главный сводник в жизни Минхо. Он лишь отмахнулся от предложения.       Это было выше любви.       — Ну что, как там тренировка? — поинтересовался Хёнджин, быстро набрав Минхо после его тренировки. Он уже прекрасно знал расписание своего друга, потому что тот часто о нём болтал. — Сразу видно, что хорошо, раз ты так сияешь. А глазки-то блестят.       Вот и звони ему по видеосвязи после такого. Как он вообще заметил сияющую мордашку Минхо, если он шёл в кромешной тьме, загадка. Впрочем, Хёнджину не нужен лишний повод, чтобы отметить любовь Минхо к Джисону, которую тот упрямо отрицал.       — А ты как всегда в своём репертуаре.       — А то. Ни я, ни ты во мне сомневался, — ухмыльнулся Хёнджин. — Рейс завтра?       Минхо кивнул. Уже завтра утром они всей командой полетят в Калифорнию для выступления на Коачелле. Сейчас это главный мировой музыкальный фестиваль, и, естественно, выступить там мечтали тысячи артистов, но удавалось это только самым выдающимся. Со стопроцентной уверенностью Минхо мог заявить, что Джисон достоен Коачеллы.       Вернее, Коачелла достойна Джисона, по скромному мнению Минхо.       Он одновременно предвкушал фестиваль и страшился его масштабов. Нужно было выложиться на полную и устроить шикарное выступление для Джисона. Он заслуживал это. Минхо возложил на себя слишком много забот и ответственности, поэтому сейчас страдал от боязни провалиться на глазах у всех. На глазах у Джисона.       Одно дело танцевать с Джисоном в зале со знакомыми людьми, а совершенно другое дело заниматься тем же на сцене перед толпами фанатов. Минхо предпочитал попросту не думать об этом, посвятив всего себя тренировкам и любованию Джисоном. Так было проще всего — убежать от навязчивых мыслей.       — Тебе нужна помощь с вещами? Могу быстро приехать и помочь собрать их.       «Лучше помоги справиться со страхом», — мысленно хмыкнул Минхо. Для всех он всегда оставался тихим, закрытым интровертом, постоянно погруженным в свои раздумья. При этом он всем представлялся стойким и крепким парнем, хотя у самого сейчас подрагивали руки.       «Главное, пережить Коачеллу, а потом наслаждаться обществом Джисона», — повторял он себе фразу как мантру, успокаивая себя. Джисон в целом как островок безопасности, комфортное место. Рай на земле, одним словом. С ним можно было ничего не бояться и ни о чём не переживать. Для Минхо это прекрасно.       — Да нет, не надо. Не буду отвлекать тебя от Феликса. Передавай ему привет, к слову.       — Надеюсь, когда-нибудь я не буду отвлекать тебя от Джисона, как ты меня от Ликса, — подмигнул ему Хёнджин.       — Я и так почти всегда с ним.       — Я же говорю, влюблённые голубки, — пропел Хёнджин и быстро сбросил звонок, прежде чем Минхо не дал ему по шапке. Везде ему теперь чудилась любовь, особенно после отношений с Феликсом.       Как бы Минхо словами не противился тому, что Хёнджин в открытую шипперил его с Джисоном, его сердце всё равно трепетало, как у пойманной птички.

***

      Они уже пережили долгое ожидание самолёта в аэропорту, в котором всё было настолько светло и ярко, что приходилось щуриться. У Минхо начинала болеть голова из-за недавней бессонной ночи, зато Джисон оставался в расцвете сил. Как всегда полон энергии для совершения всех подвигов мира. Наконец объявили посадку, и они с каждой минутой всё больше приближались к Калифорнии и заодно Коачелле. Это не могло не тревожить.       — Я надеюсь, ты не боишься летать, — усмехнулся Джисон, когда они усаживались на свои места в самолёте. — Мы, кстати, сидим рядом, но я у окна.       — Без проблем, я и не претендовал на него.       «По мнению Хёнджина, я претендую только на тебя», — мысленно хмыкнул Минхо, занимая своё место по билетам. Он сидел посередине и надеялся, что Джисон не собирался часто выходить в уборную и тревожить его, потому что он планировал отоспаться. Вчерашнюю ночь он потратил на сбор вещей и тревожные мысли о том, что он облажается на выступлении.       — Какой же ты всё-таки милый, — ухмыльнулся Джисон, потянувшись к волосам Минхо и взъерошивая их.       Минхо знал об этой милой привычке Джисона — портить другим причёску — и устоять перед ней не мог, поэтому давно перестал красиво укладывать волосы и брал с собой расчёску, чтобы потом привести себя в божеский вид. С удовольствием для себя он отмечал, что Джисон так ребячился лишь с ним. Это грело сердце.       Трудно было привыкнуть к тому, что на сцене у Джисон был образ флиртующего горячего парня, которого хотели все девушки да и парни тоже, а в реальной жизни он был булочкой с по-милому детским поведением и горящими от счастья глазами. Но всё-таки флиртовал он и в реальной жизни, смущая Минхо. Это было его любимым занятием.       — Всё для тебя.       — Я же говорю, ты милый, только вот выглядишь слишком усталым, — обеспокоенно взглянул на него Джисон. — Всё хорошо?       — Просто не выспался. Переживаю о Коачелле.       Признаваться в страхах было тяжело, но с Джисоном всё казалось легко, просто и непринуждённо. С ним ничего не надо было бояться, помните. Вот и Минхо так быстро открылся только Джисону. Он до сих пор вспоминал их дружбу, когда они оба были ничего не смыслящими новичками, и радовался тому, что сейчас они её восстановили. Было бы обидно потерять такую связь.       — Всё будет окей, я уверен, — Джисон блеснул широкой белозубой улыбкой. — Если что, моё плечо к твоим услугам. Ложись и ни о чём не переживай. Я потом перескажу всё, что говорила бортпроводница.       Минхо не мог не улыбаться, когда смотрел на Джисона. Хёнджин об этом прекрасно знал и частенько его подкалывал, но ничего поделать с собой Минхо не мог. В груди теплело, по телу разливалась нежность и вселенская любовь, когда он всего-навсего пересекался с ним взглядами. Сейчас он тоже не сдержал улыбки.       — Давай, ложись, — Джисон похлопал себя по плечу, приглашая Минхо наконец лечь. — Ты мне нужен свежим и отдохнувшим на фестивале.       Сердце Минхо остановилось ещё на фразе «Ты мне нужен». Аккуратно, с затаённым дыханием он опустил голову на плечо Джисона, потом выбрал удобную позу и смог нормально вздохнуть полной грудью. Зато Джисон был максимально расслаблен и не переживал по поводу того, что Минхо лежал на его плече. Такие нагрузки ему не страшны да и Минхо не чужой человек, а родной.       — Спи спокойно, — шепнул ему Джисон.

***

      Их номера в отеле были рядом. Такими темпами Минхо начнёт думать, что Джисон его преследовал, но это тот случай, когда он только рад и заявление в полицию писать точно не будет. За продолжительное время полёта он здоровски выспался, так что портить безупречно заправленную постель он не будет. Вместительный рюкзак со всем необходимым он оставил не разобранным, потому что заниматься им сейчас не хотелось.       Он сразу потянулся на балкон. Под вечер жара и духота отступили, передавая бразды правления прохладе. Мурашки пробежались вдоль позвоночника, но Минхо было слишком лень возвращаться в номер за какой-нибудь кофтой, чтобы накинуть её на плечи. Уж слишком привлекла его вечерняя Калифорния. Из пляжных баров доносилась ритмичная музыка, заставляющая танцевать до упаду. Окна загорались светом.       Штат погружался в тьму ночи, но всё ещё продолжал кипеть жизнью. Это восхитило Минхо. Такую жизнерадостность он заметил только у Джисона. Ему всё нипочём, а горы по колено. Всегда лёгок на подъём: согласен на любой движ, кроме голодовки, разумеется. Похрумкать снэками — его любимое занятие.       Поэтому Минхо не удивился, когда глянул на балкон соседнего номера и увидел Джисона, развалившегося на кресле, со снэками в руках.       — Приятного аппетита, — махнул он рукой Джисону, чтобы привлечь его внимания, но он даже не знал, что Джисон и так всегда на него смотрел. Всё внимание на него, пока свет софитов направлен на Джисона.       — Спасибо, — сонно пробормотал Джисон. Тот в отличие от Минхо не спал в самолёте, а то играл в игры на телефоне, то слушал музыку, то смотрел сериал. В общем, всё кроме сна. Неудивительно, что сейчас он зевал без конца, зато удивительно, как он не заснул за поеданием снэков. — Ты как кстати, выспался?       На сердце потеплело от заботливых ноток в голосе Джисона. Минхо таял как мороженое на солнце и расплывался в лужицу.       — Выспался. Ты довольно-таки удобный.       — Приму это за комплимент.       — Это он и был.       Джисон кивнул, и ненадолго между ними воцарилась тишина. Впрочем, когда они вместе, необходимость в словах отпадала: они понимали друг друга с полуслова, а в их взглядах заключались целые разговоры по душам. Им не нужно было что-то делать, чтобы показать свои чувства, потому что они всё и так понимали.       Минхо нравилось проводить время с Джисоном. Это было беззаботно и расслабленно.       — Я рад снова с тобой работать, — широко улыбнулся Минхо, чувствуя, как трепетало его сердце при взгляде на Джисона. Это было невозможно контролировать.       — Взаимно. Вместе мы взорвём Коачеллу!       Уверенности Джисона позавидовал бы каждый. Его слова имели чудодейственные свойства: тревожность и боязнь неудачи отступали в сторону. Теперь Минхо мог спокойно расслабиться и отдохнуть. Возможно даже поспать без кошмаров, как тогда, в самолёте на плече Джисона.       — Жду не дождусь.

***

      HAN — VOLCANO       Минхо помнил лишь жару, изнуряющую и удушающую. Коачелла славилась перепадами температур. Сейчас пот градом катился по спине. Лучи солнца били по глазам, ослепляя. Он держался стойко, хотя внутренности сжимались от волнения и напряжения. Он стиснул челюсти, сдерживая дрожь, пробивающую руки и всё тело. Держался ради Джисона.       Это выступление должно было стать идеальным.       Он готов выложиться на всю, чтобы потом Джисон заключил его в крепкие объятия после того, как они покинут сцену. От него не зависят действия других танцоров из подтанцовки, но он так точно выжмет из себя все соки, но выступит идеально. Несмотря на страх, сковывающий тело. Несмотря на тревожные мысли, замедляющие его действия и реакцию.       Раздались первые звуки песни «Volcano». В них чувствовалось спокойствие и умиротворение, и Минхо невольно поддался их волне, хотя сам был напряжён до безумия. Мысли наконец отступили в сторону, позволив ему раствориться в танце. Плавность, лёгкость и чувственность — так можно описать их выступление.       Мир сузился до Минхо и Джисона, несмотря на других людей в подтанцовке. Выступление было организовано так, чтобы у них было больше всего взаимодействий, помимо томных продолжительных взглядов и якобы случайных касаний. Минхо млел, когда Джисон без стеснения подмигивал ему. Не было время на то, чтобы смущаться, ни у кого из них.       По ощущением, на сцене становилось светлее и жарче с каждой секундой. Будто пламя разгоралось от невероятной энергетики Джисона. Он и правда освещал жизнь многих: и фанатов, и жизнь Минхо. Он был благодарен за то, что имел возможность касаться Джисона во время танца. Будто он касался чего-то божественного или даже волшебного.       Джисон и правда волшебный.       В танце наступила важная часть: Джисон падал, а Минхо вовремя ловил его. В тот момент, казалось, все до единого затаили дыхание. И тогда Джисон выпрыгивал из чужих объятий, имитируя феникса, восстающего из пепла. Дыхание спёрло, когда Джисон упал в подставленные объятия Минхо. Они всего на пару секунд пересеклись взглядами, но показалось, что на вечность. Минхо был бы не против держать Джисона в своих объятиях всю свою жизнь.       Основное дело сделано. Важный момент пройден, и Минхо невольно выдохнул от облегчения. Улыбка заиграла на губах, когда он заметил сияющего от радости Джисона. Он кайфовал от выступлений. Его деятельность приносила ему удовольствие, и это было заметно по его искренним ярким эмоциям. В его песнях заключена душа. Танцы совершенны, в них вложено вся его харизма и природное обаяние.       Перед Джисоном тяжело устоять.       Поэтому в конце танца все из подтанцовки опускались на колени перед фениксом Джисоном, восставшим из пепла.       Минхо не помнил, как покидал сцену на ватных ногах, зато помнил, что чувствовал в тот момент, когда публика взорвалась аплодисментами. За спиной трепетали крылья. По телу разливалась слабость. Осознание того, что он справился — выступил безупречно, заставляло улыбаться. И правда, уголки губ неконтролируемо тянулись вверх.       Свобода и любовь. Вот, что он сейчас чувствовал. Вот, что окрыляло его.       Любовь к своему делу. Любовь к людям и к близким и родным. Любовь ко всему миру.       Любовь к Хану Джисону. В него невозможно было не влюбиться.       Минхо чувствовал себя одним из фанатов Джисона. Только вот ему позволялась в разы больше, чем тем, потому что он был его другом. Поэтому сейчас Джисон после выступлением первым делом кинулся в объятия к Минхо, не забыв взъерошить его волосы, и так растрёпанные после танца.       — Мы справились, — прошептал Джисон.       Минхо ощущал, как его сердце билось в бешеном темпе, вырываясь из грудной клетки. Дело и в возбуждённом состоянии после яркого потрясающего выступления, и заодно в Джисоне, который так прижимал его к себе всё ближе, не стесняясь кучи взглядов на себе. Он давным-давно привык к повышенному вниманию. А Минхо мог привыкнуть к этому ради Джисона.       — Потому что мы были вместе, — отозвался Минхо, сжимая Джисона в объятиях. Его распирало от чувств, бушующих внутри. Руки дрожали от перенапряжения, но он не отпускал Джисона. Хотелось, чтобы он всегда был рядом. Хотелось, чтобы этот милый романтичный момент длился вечно.       Они взорвали Коачеллу, как Джисон и обещал Минхо.

***

      RIHANNA — DON'T STOP THE MUSIC       Разумеется, после такого шикарного выступления, которое взбудоражило всех на Коачелле, Минхо нужно было унять дрожащие руки и бушующие мысли. Стоило ощутить прилив воодушевления от аплодисментов фанатов и по-настоящему прекрасно выступить вместе с Джисоном, он осознал, о чём ему талдычил всё это время Хёнджин.       Дело было не в том, что лучший друг во всём видел любовь и у него чесались руки свести кого-нибудь, а в том, что Минхо и правда был влюблён в Джисона. Его сердце трепетало не просто так. Как и улыбка на лице при виде Джисона возникала не просто так. На это была вполне очевидная причина, которую он до этого почему-то отрицал.       Но времени на рефлексию не осталось, потому что Джисон затащил его в ночной клуб. «Нужно отпраздновать наше шикарное выступление!» — заявил он и даже не оставил выбора Минхо. В итоге сейчас они в клубе, стены которого сотрясались как при землетрясении, но дело было в громкой музыке. Сейчас играла песня Рианны «Don't Stop The Music». Вокруг них проносились люди с выпивкой в руках, возле барной стойки топили горе в алкоголе, а на танцполе отрывались по полной.       Минхо не то, что скучно здесь, он просто чувствовал себя лишним. Он как тихий интроверт предпочитал уютные кафешки или же спокойные библиотеки. Там было тихо и умиротворённо. Здесь же люди сходили с ума, погружались с головой в безудержное веселье и не заботились о приличиях и последствиях. Это всё ново и непривычно для Минхо.       Поэтому когда Джисон вернулся с танцевальной площадки и с хищными глазами взглянул на скучающего Минхо, тот ещё не знал, чего ожидать. Музыка продолжала греметь, когда Джисон взял его за руку и потянул на себя. На секунду их лица оказались очень близко, отчего у обоих спёрло дыхание. Минхо чуть не угодил в объятия пола, но Джисон его вовремя поймал. Надо же, как быстро они менялись ролями.       — Пойдём танцевать, — прокричал ему на ухо Джисон, надеясь, что Минхо слышал его лучше, чем Рианну.       — Я и так устал…       — Прошу тебя.       Джисон сложил руки в молящем жесте и даже состроил милую мордашку, перед которой Минхо не мог устоять. Выбирая между чем-то и Джисоном, он всегда выберет второе. Это аксиома, проверенная годами. Джисон этим активно пользовался ещё в те времена, когда они были трейни, и сейчас не отказывался от этого. Минхо ни чуть не изменился, несмотря на пролетевшее время.       — Всё для тебя.       — Ты всё ещё милый, ты знаешь об этом?       Минхо невольно сглотнул, когда Джисон потянулся к его голове, чтобы по привычке взъерошить волосы. Теперь все действия воспринимались по-другому, потому что он наконец осознал свои чувства. Теперь во всём он видел контекст. А ведь они с Джисоном были лишь друзьями, так ведь?       Собравшись с мыслями, он позволил Джисон вести его на танцпол. С непривычки он потерялся, не зная, что делать. В танцевальном зале было проще: он либо знал хореографию, либо учил её, а тут нужно было импровизировать. Причём так, чтобы случайно не задеть других людей, а их здесь было тьма тьмущая. Джисон же чувствовал себя как рыба в воде, поэтому направлял Минхо.       — Просто расслабься, окей? — шепнул Джисон.       Легко было сказать, но трудно сделать. Джисон развязно ухмылялся, заставляя Минхо восхищённо сглатывать вязкую слюну, и двигался так, будто ему плевать на завтрашний день. Его руки обвивали чужую талию, отчего Минхо боялся двигаться: вдруг спугнёт момент. Наверняка, секрет расслабленности в алкоголе, но Минхо хотелось помнить каждый момент.       Помнить всё: и то, как Джисон сжимал его талию, и то, как смотрел на него, будто никого больше и не было на танцполе, и то, как откровенно двигался в такт музыки. У диджея имелся вкус. Зажигательная песня Рианны как раз то, что помогло Минхо отпустить все мысли и погрузиться в танец.       — Неплохо двигаешься, — ухмыльнулся Джисон.       — А то ты не знал об этом.       — Знал, прекрасно знал, — отозвался он, не прекращая прижимать к себе Минхо. Тот и против не был, а только рад. — Поэтому я специально просил, чтобы ты оказался в моей команде. Я хотел выступить с тобой на Коачелле. И выступил-таки.       Всё это ощущалось как пьяное признание в любви. Для Минхо всё так и было. Танцевать с Джисоном — и есть высший этап любви. Страсть, учащённое дыхание, повышенное сердцебиение, миомлётные касание — всё это так обожал Минхо. Работать с Джисоном для него одно удовольствие, как и слышать от него похвалу.       — Вижу по твоему лицу, ты не знал об этом.       Минхо нахмурился. Он даже не догадывался, а думал, что это невероятно удачное стечение обстоятельств. В реальности всё устроил Джисон, и Минхо был ему невероятно благодарен.       — Так и знал, что я плохо намекаю, — вздохнул Джисон слишком грустно для того, кто продолжал отрываться на танцполе.       — Джисон, скажи честно, сколько ты уже успел выпить?       Джисон разочарованно захныкал, пихнув Минхо в бок за такие слова. Минхо не сдержал шутливой улыбки.       — Не помню? Может, много, а может, мало, но я чувствую себя достаточно смелым, — усмехнулся он. — Поэтому пригласил тебя на танец.       Минхо мило усмехнулся. Понятно, Джисон из тех, кто когда напивается, становится любвеобильным, неуклюжим и болтливым. В таком состоянии он на раз-два выболтает все секреты, отданные ему на сохранение. Или в крайнем случае расскажет свои собственные секреты. Хотя, наверное, Минхо бы в жизни не подумал, что у Джисона, который выглядел как святой ангелок, были секреты и скелеты в шкафу.       — Но смелости хватает не на всё, на что бы хотелось       — На что ещё нужна смелость? — совершенно невзначай спросил Минхо, не ожидав, что Джисон кинет неаккуратный взгляд на его губы.       — На то, чтобы поцеловать тебя. Признаться тебе в любви. Признаться в том, что я написал «Volcano» для тебя. Ты мой вулкан, — на одном дыхании выпалил Джисон. Слова лились из него бурным потоком. Будто долгое время спящий вулкан наконец стал действующим. Его голос в полумраке ночного клуба светились как раскалёная лава.       Минхо сглотнул и убрал ладони со спины Джисона. В горле невольно пересохло, но он всё же вымолвил:       — Ты уверен, что это не действие алкоголя? — осторожно подбирал слова Минхо, чтобы случаем не задеть Джисона. Его не хотелось ранить, зато хотелось защищать ото всех.       — Боже нет, ни в коем случае. Я так долго не мог это сказать, а всё оказалось так просто, — его голос подрагивал. — Прости за неожиданность, я просто… Я должен был это сказать, — лепетал Джисон. — Я так устал скрывать эти чувства, ты не представляешь. Надеюсь, мы сможем остаться друзьям…       Джисон изливал душу Минхо, как делал это при написании песен, а тот стоял в неподвижности и не знал, что делать, как себя чувствовать. Сегодня сумасшедший день, не иначе. Сначала взрывное выступление на Коачелле, потом осознание собственных чувств, а сейчас ещё признание в чувствах от Джисона.       Это так много для одного дня. Ему нужно спокойствие, передышка и желательно тишина, но цепкие руки Джисона его не отпускали. Его глаза приветливо блестели в темноте клуба. Минхо скользнул языком по пересохшим губам и наконец осмелел, чтобы сказать:       — Друзьями мы не будем, — и прежде чем Джисон успел испугаться, Минхо добавил: — Ты мне тоже нравишься. Чуть ли не с первого дня нашего знакомства. И…       — Раз друзьями не будем, хватит болтать, — нетерпеливо буркнул Джисон, цепляясь за рубашку Минхо и притягивая его ещё ближе к себе, чтобы почувствовать тепло чужого тела. — Целуй уже.       Они стояли близко друг к другу, словно две части одного целого, и их взгляды скользили по лицам. Минхо без лишних раздумий подался вперёд и прижался губами к губам Джисона. Нежность и ласковость чувствовалась в каждом движении. Джисон углубил поцелуй, переходя к уверенности и настойчивости, которые привык показывать на сцене.       Рука Джисона с талии Минхо опустилась ниже, на поясницу. Минхо усмехнулся в поцелуй, думая, что эта ночь точно будет для него бессонной, только по другой причине, а не из-за тревожных мыслей. Теперь он не боялся неудачи. Он в целом ничего не боялся. Он же рядом с Джисоном.       Всё оказалось не так страшно. Зато теперь их сердца бились в унисон.