something from nothing

Это была последняя игра регулярного чемпионата перед началом отборочных матчей, и Повстанцы держались из последних сил. Игра с самого начала была сложной, обе команды нуждались в этой победе, чтобы сохранить свои места в турнирной таблице в надежде оказаться в местечке получше при распределении. Повстанцы были фаворитами на победу, благодаря своему превосходству в атаке, в то время как оборона команды была примерно на том же уровне, что и у Дельфинов Майами. Но чего никто не ожидал, так это того, что Нил повредит ногу спустя всего десять минут после начала игры. Тренер Браун заменил его, как только тот начал хромать, а оставшаяся часть команды медленно начала трещать по швам. На последних пятнадцати минутах матча они уже были в отчаянии, проигрывая два очка. Тренер Браун пустил в ход все свои игровые уловки, не меньше трех игроков выбили из игры из-за травм, а еще двое получили красные карточки. Эндрю наблюдал за всем происходящим со своего места, едва заметно сидя в уголке VIP-ложи. Он пришел на игру, потому что она была заключительной, и он знал, что Нил натворит какую-нибудь глупость. В начале этой неделе тот мимоходом упомянул о том, что слегка повредился на тренировке, и Эндрю был абсолютно уверен в том, что Нил никак не пытался исправить это. Так что полноценная травма не была чем-то удивительным, она была вопросом времени. Но чего Эндрю точно никак не ожидал, так это того, что за десять минут до конца матча тренер Браун вернет Нила на поле. Очевидно, что Нилу было плевать на травму, он бы вышел играть и с окровавленным обрубком вместо ноги, если бы мог продолжать держать ракетку. Он встает со своего места и подходит как можно ближе к стеклу. Даже с такого расстояния видно, что Нилу больно — хромота никуда не делась, зато движения стали медленнее обычного. Нил едва ли мог стоять, не говоря уже о том, чтобы бегать, и Эндрю был готов прямо сейчас выбежать на поле и утащить его прямиком домой в Атланту. И он бы так и поступил, если бы не знал, что Нил будет сопротивляться до последнего. И ему бы было плевать на это, если бы все это можно было бы сделать быстро и без особых усилий, да и к тому же Нил, без сомнений, начал бы ныть, а это раздражает. Меньше трех минут уходит на то, чтобы Нил упал на землю и больше не смог подняться. Эндрю бы переживал сильнее, если бы Нил сердито не бросил свою ракету, видя замену. На что бы ни надеялся тренер Браун, вероятно, это сработало — Нил смог забить один гол за то короткое время, что играл, а его злость оживила команду, дав стимул забить еще разок, прежде чем прозвучал финальный сигнал. Серия бросков прошла без происшествий, соперники несколько раз попали в ворота, прежде чем Повстанцы, наконец, смогли отразить удар и одержать победу. Эндрю не теряет времени, наблюдая за празднованием, выходит из своего сектора и направляется в раздевалку Повстанцев. Ждет снаружи, остановившись недостаточно близко, чтобы кто-то из команды смог заметить его, но достаточно близко, чтобы заметить Нила, когда тот выйдет. Нилу не требуется много времени, чтобы собраться, но когда он появляется, Эндрю приходится сжать кулаки, чтобы не оторвать ему голову. Нил сильно хромает, идя рядом с тренером Брауном. Вокруг никого не было, поэтому Эндрю, не утруждая себя, сделал пару быстрых шагов им навстречу. Тренер Браун поднимает голову первым, и в его глазах вспыхивает узнавание, прежде чем кулак Эндрю с приятным хрустом попадает ему прямо в лицо, сбивая того с ног. Он слышит удивленный возглас Нила, но не поворачивается, пока тренер не поднимает на него хмурый взгляд. — Какого хрена, по-твоему, ты делаешь, Миньярд? Эндрю делает угрожающий шаг вперед, с усилием разжимая кулаки. — Если ты еще хоть раз позволишь ему играть в таком виде, одним ударом я не ограничусь, — рычит он, прежде чем повернуться к Нилу. Тот смотрит на него со смесью шока и нежности, отчего Эндрю хочется закатить глаза. Нилу думается, что ударить кого-то — значит проявить свою нежность. — Дрю, — бормочет он, пока Эндрю сканирует его взглядом на наличие травмы, которую, он понимал, так и не заметишь. — Ты здесь. — Твоя наблюдательность, как всегда, поражает, — произносит он, растягивая слова, а после подносит руку к щеке Нила. Он не собирался смягчаться, что бы ни Нил сейчас не сказал. Нет, он просто хотел убедиться, что тот понимает, насколько серьезен его поступок. — Я же говорил не выходить на поле. Нил улыбается, потому что, конечно же, он так и делает. — Я в порядке. Эндрю приподнимает бровь, когда Нил слегка морщится от знакомых слов. — Лжец, — Заявляет он, опуская руку. — Это был рефлекс, — оправдывается Нил. — Мне не так уж и больно. — Скажешь это, когда снова сможешь ходить, — ворчит Эндрю, обхватывая его за талию, чтобы взять часть его веса на себя. — Ты будешь носить меня на себе до тех пор, пока я не смогу ходить сам? — поддразнивает Нил, наклоняясь к нему. — Не задавай тупых вопросов. Их внимание привлекает стон, доносящийся с пола, и они, опустив глаза, видят, как тренер Браун медленно поднимается, одной рукой зажимая свой кровоточащий нос. — Ты ничего не хочешь рассказать мне, Джостен? — бормочет он, бросая на Эндрю свирепый взгляд, который того, честно говоря, даже не смущает. Эндрю уже готов нанести ему повторный удар, но Нил наклоняется и медленно разжимает его пальцы. Миньярд позволяет ему это лишь потому, что чувствует: какие бы объяснения Нил ни дал своему тренеру, это, несомненно, будет интереснее, чем наблюдать, как тот корчится от боли. Нил пожимает плечами. — Не особо. Все, что Вам нужно было обо мне знать, есть в моем личном деле. Тренер Браун выгибает бровь, многозначительно глядя на Эндрю. — Не припоминаю, чтобы видел там хоть что-то об Эндрю Миньярде. Нил фыркает. — Значит, Вы смотрели невнимательно. Тренер Браун смотрит на то, как рука Эндрю все еще крепко обхватывает бедро Нила, и на то, как Нил все еще держит Эндрю за руку. — Там точно не говорилось о том, что ты с кем-то встречаешься, — уверенно говорит тренер Браун. — Потому что мы не встречаемся, — Нил стреляет в ответ. — Он мой муж. Тренер Браун, разинув рот, переводит взгляд с одного на другого, словно ожидая кульминационного момента. Когда ни один, ни другой больше ничего не говорят, он пытается взять себя в руки, прочищая горло и неловко потирая затылок. — Я, вероятно, решил пропустить графу с семейным положением, — прокашливается он. — Как бы то ни было, мне не нравится, что кто-то врывается сюда, даже если это твой муж. Будь на моем месте кто-нибудь другой, он бы без колебаний отстранил тебя от тренировок за нападение на тренера. Эндрю усмехается, закатывая глаза и двигается так, чтобы Нил оказался немного позади него. Он не доверял сейчас состоянию своего идиота — он мог бы попытаться самостоятельно сразиться со своим тренером за то, что тот угрожал ему, а в его состоянии он только навредит себе еще больше. — А мне не нравится, что ты пускаешь на поле этого идиота с травмой. Он слишком тупой, чтобы сказать «нет», Ты должен брать эту ответственность на себя. Тренер Браун скрещивает руки на груди, серьезно рассматривая двух мужчин перед собой. — Я сделал то, что должен был сделать ради команды. — Сделаешь так еще раз, и я позабочусь о том, чтобы его нога больше никогда не ступала на это поле, — угрожает Эндрю. Он знает, что Браун не может позволить себе потерять Нила, так же как он знает, что Нил не стал бы спорить, если бы Эндрю попросил его о переводе. Браун может и не догадывается, но если бы Нил получил сегодня более серьезную травму, то под угрозой оказалась бы не только его карьера. Тренер Браун оценивает его взглядом, вероятно, пытаясь разоблачить блеф. И он не выглядит счастливым, когда понимает, что Эндрю настроен абсолютно серьезно. — У нас контракт. Эндрю непонимающе смотрит на него. — А у меня миллионы долларов. Поверь, я могу позволить себе заплатить штраф. Нил улыбается, подталкивая его локтем. — Думаешь, я столько стою? Эндрю фыркает, ненавидя себя за то, что находит его глупое выражение лица милым. — Сотри эту улыбку со своего лица, — заявляет он. — Я просто устал от звонков из больницы. Нил кивает, будто понимает о чем он, хотя Эндрю точно может сказать, что они оба понимают — это просто оправдание. — Как скажешь, — уступает он. Эндрю знает, что это еще не конец, так всегда бывает, когда дело касается Нила. — А теперь можешь отвезти меня домой прямо сейчас? Эндрю приподнимает бровь, на его лице появляется напряжение. Он мог врать сколько угодно, но Эндрю видел, что ему больно больше, чем он показывает. — Я думал, с тобой все в порядке? Нил что-то ворчит себе под нос, сильнее прижимаясь к Эндрю. — Я солгал, — признается он. — Теперь ты счастлив? Мы можем уже идти? Эндрю довольно мурлычет в ответ, сильнее прижимая Нила к себе. — Разве у тебя нет репортеров, с которыми нужно поболтать? На лице Нила появляется его репортерская улыбка, которая, по его словам, напоминает ему об отце. Эндрю нравилась эта улыбка, потому что она была доказательством того, что Нил был таким же чокнутым, как и сам Эндрю. Это придавало ему неоправданно привлекательный вид, который притягивал Эндрю, как мотылька к свету или как Нила Джостена к суду по уголовным делам. — А может ты сходишь к ним вместе со мной? — предлагает он. — Ни в коем случае, — резко ответил Браун. Эндрю предпочел бы, чтобы он молчал — так он мог притвориться, что Брауна здесь вообще нет и почувствовать себя менее склонным к убийству. — Вы оба убирайтесь отсюда, пока пресса не пронюхала обо всем этом. Впервые в жизни Нил не стал спорить, вместо этого он потянул Эндрю за руку. — Пошли. Мы можем купить мороженое по дороге в отель. Он не награждает его ответом, но чувствует, как что-то приторно-сладкое скапливается у него внутри. Нил думает о нем даже, когда ему больно. Эндрю придерживает Нила, помогая тому доковылять до дверей. Они доходят почти до конца коридора, прежде чем Эндрю устает от их медленного темпа и останавливается. Нил оглядывается, явно сбитый с толку. Его замешательство длится недолго, когда Эндрю чуть наклоняется к нему и тянет за запястье. — Забирайся, — требует он. — Ты же знаешь что, я пошутил, когда спросил, понесешь ли ты меня на себе, — заявляет Нил, широко раскрыв глаза от удивления. — Я не шутил. Нил колеблется, его руки обнимают Эндрю за плечи. — Ты уверен? — Я уверен, что если ты не залезешь на меня в ближайшие три секунды, я оставлю тебя здесь. Эндрю считает до двух, прежде чем Нил делает свой выбор и запрыгивает ему на спину. Он обхватывает руками его бедра, в то время как руки Нила свободно обхватывают его грудь. — Дай знать, если это станет «нет», — серьезно произносит Нил. Он переживает о чем-то подобном даже, когда едва может идти сам. С другой стороны, именно поэтому Эндрю доверял ему настолько, чтобы вообще предложить это. Если Эндрю вдруг скажет «нет», то Нил сам поковыляет к машине, не прикасаясь к Эндрю, пока это не станет «да». — Наркоман, — бормочет Эндрю, направляясь в сторону двери. — Зато весь твой, — дразнит Нил. Эндрю не отвечает, а Нил не произносит больше ни слова, пока они, наконец, не покидают стадион. Они обмениваются отчаянными поцелуями, как только оказываются в безопасности в Мазерати, но это единственное, что Эндрю позволяет, прежде чем поехать обратно в отель. Он бы поехал прямо домой, но Нилу нужно было дать передышку ноге, и девятичасовая поездка вряд ли помогла бы ему в этом. Сегодня вечером они отдохнут и впервые за несколько недель выспятся как следует. Эндрю может отрицать сколько угодно, но он скучал по Нилу и не чувствовал ничего, кроме удовлетворения от того, что тот снова был рядом. Завтра он придет в Твиттер с критикой на тренера Нила, позволив болельщикам вывалять того в грязи за то, что он сделал с Нилом. Но это уже проблема будущего.