Не один

— Олег? — Тишина, как всегда. Никто давно не отвечает на его призыв. И Разумовский уже не знает зачем, говорит это в пустоту одиночной камеры. Медленно, изо дня в день теряя значение слова, привязку имени к конкретному человеку, слишком близкого когда-то. Мягкие стены не дают эха, окончательно убеждая в бесполезности молитв. Как давно он видел его? Как давно Серёжа смотрел в глаза друга? Страшно об этом думать, но ещё страшнее забывать. Теплый взгляд, сильные руки, глубину голоса. То, как непослушные жесткие волосы мешали волку, щекоча лоб и шею. Он держал это в памяти, как мог. Хватался за воспоминания, словно они могли спасти жизнь. Однако собственный разум трещал, кто-то внутри стремился забыть Олега, заваливая образ единственной близкой души страхом, не давая даже подобраться к этому уголку сознания. А в редкий момент, когда всё же удавалось прорваться, напомнить себе о чем-то нежном, действительно спасающем от любых ужасов - худое тело бросало в дрожь, заставляло забиться в угол, слыша над ухом злорадный смех. Олег мертв. Как? Он обещал вернуться, как давно тот сгинул? Сколько он уже заперт в чертовой клетке? Ответов не следовало, никогда не находилось ни в себе, ни в санитарах вокруг. А он забывал: кусок за куском, пазл разваливался. Черное перо вырезало ему на душе приговор. Забыть, себя и его. Сережа помнит, как Гром разбил ему лицо, как вновь ощутил от себя хоть малейшую пользу, когда его выкрали. Свежий влажный воздух и виды родного города давали надежду, что возвращаться не придется. Не придется забывать, и не придется делить одно существо на двоих. Дальше он помнит только ощущения. Обиды и бессилия, кажется он слышал выстрелы. Он стрелял? В Грома? Или же там был ещё кто-то? Потом грудь прошивает острой болью, пелена спадает. Разумовский впервые за всю жизнь слышит лишь свои мысли. Сил нет совсем, он был уверен, что умирает. Но всё же судьба дает ему шанс, на последнее слово. — Олег? — пытается в очередной раз, не зная закончился ли бесконечный кошмар длиною в годы. Сердце замирает, когда ему отвечают. Голосом, сильно осипшим, но всё ещё узнаваемым. — Серый? Это ты? Экономит силы, да и страх никуда не делся, парень попросту страшился открыть глаза и обнаружить перед собой пустой изолятор. И он слабо кивает, кажется зажмуриваясь сильнее, удерживая иллюзию. На что его вполне реально обнимают.