Инстинкты

      Когда ему было шестнадцать лет, Вэй Ин представился как омега.       Он не особо задумывался об этом, поскольку второстепенный пол не имел для него значения. К сожалению, этого нельзя было сказать о мадам Юй, которая была в ярости на него с того самого момента, как его запах начал становиться слаще.       Итак, с того дня, как он впервые представился, Вэй Ин был вынужден принимать подавляющие средства, чтобы скрыть свой статус омеги. Все, кроме Цзян Фэнмяня, мадам Юй и его брата и сестры, считали, что он бета. Но хотя естественный запах легко блокировался подавителями, его проблемы, к сожалению, на этом не закончились.       Иногда, чаще, чем он хотел признавать, Вэй Ин чувствовал непреодолимую потребность сделать определенные вещи. Весь день его кожа зудела в ожидании облегчения, и каким-то образом он инстинктивно знал, что ему нужно собрать мягкие одеяла и подушки в кучу и лечь среди них, поэтому он именно это и сделал.       Это заставило его чувствовать себя в безопасности, что о нем заботились так, как ни о ком другом, и Вэй Ин впервые за несколько месяцев почувствовал себя полностью расслабленным, все напряжение от необходимости притворяться кем-то, кем он не был, каждый час бодрствования таяло.       Но мадам Юй поймала его с поличным. Она кричала о том, что ему нужно контролировать эти побуждения, и что, если он когда-нибудь поддастся искушению и снова продемонстрирует свой вторичный пол, она, не задумываясь, передаст его Цзинь Гуаншаню.       Вэй Ин был беспомощен, наблюдая, как она выбросила все собранные им одеяла, оставив ему только одно тонкое и неудобное, пропитанное невыносимо горьким запахом, из-за которого ему не хотелось приближаться к нему.       После этого Вэй Ин больше не пытался строить гнездо.       К счастью, со временем эти побуждения стало легче контролировать. Конечно, иногда он испытывал физическую боль в течение нескольких дней, когда его заставляли часами стоять на коленях в качестве наказания, и любые отметины, которые он получал от цзыдяня, казалось, никогда не исчезали и не переставали жечь.       Но дискомфорт был просто частью жизни, всех время от времени наказывали. Поэтому Вэй Ин никогда ничего не говорил. И что, если он никогда не сможет успокоиться и почувствовать себя комфортно? И что с того, что его тело постоянно взывает о помощи, об облегчении? Вэй Ин был первым учеником Юньмэн Цзян, от него ожидалось, что он будет справляться с трудными ситуациями, несмотря ни на что.       Затем пришло приглашение отправиться в Облачные Глубины вместе с Цзян Чэном. Вэй Ин был в восторге от этой возможности. На обучение в Облачных Глубинах приглашались только альфы и беты, но, поскольку все считали его бетой, для него имело смысл тоже получить приглашение. Вэй Ин с радостью согласился, радуясь возможности скрыться от пристального внимания мадам Юй на несколько месяцев.

***

      С того момента, как он прошел через ворота, Вэй Ин мог сказать, что Облачные Глубины сильно отличались от пристани Лотоса. Воздух казался легче и чище, и в нем не было густого, подавляющего запаха блокаторов феромонов, который часто наполнял воздух в его домашней комнате и вокруг нее. Это было приятно, и Вэй Ин сразу почувствовал себя более непринужденно, чем когда-либо.       Конечно, он все равно получил свою справедливую долю наказания. Вэй Ину было просто суждено нарушать правила до тех пор, пока они не пошатнутся. По крайней мере, его наказания в Облачных Глубинах никогда не были такими суровыми, как на пристани Лотоса. В основном его заставляли стоять на коленях и «размышлять» (как будто!) о своих действиях, а еще лучше — сидеть с Лань Чжанем и часами копировать правила.       У Лань Чжаня был такой уникальный успокаивающий аромат, что Вэй Ин никогда не мог насытиться. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного и делал все, что в его силах, чтобы быть рядом с ним, вторгаясь в его личное пространство всякий раз, когда мог. Лань Чжань напрягался каждый раз, когда это происходило, но Вэй Ин просто не мог с собой ничего поделать.       Близость к нему напомнила о том чувстве, которое он испытал много месяцев назад, когда ему удалось тайно построить маленькое гнездышко и ненадолго расслабиться в нем, прежде чем его обнаружили. Было странно, как эти двое были связаны, но Вэй Ин никогда особо не задумывался об этом.       — Лань Чжань!       Лань Чжань молчал, даже не глядя в сторону Вэй Ина. Как грубо!       — Лань Чжань, у меня вопрос!       Вэй Ин попробовал снова. На этот раз Лань Чжань поднял на него глаза, выражение его лица было, как всегда, нейтральным. Он не издал ни звука, но Вэй Ин все равно воспринял это как приказ Лань Чжаня высказать свое мнение.       — Почему вы наказываете своих учеников только тем, что копируете правила и преклоняете колени? Разве не было бы более эффективно использовать физические наказания, такие как избиение или порка?       Лань Чжань бросил на него странный взгляд, который Вэй Ин с трудом смог прочитать.       — Только альфы подвергаются физическому наказанию, — сказал Лань Чжань так, как будто это была самая очевидная вещь в мире. Вэй Ин в замешательстве склонил голову набок. В пристани Лотоса любой мог быть наказан поркой, хотя чаще всего этот уровень наказания предназначался для Вэй Ина каждый раз, когда он не знал когда заткнуться. Но, возможно, здесь, в Облачных Глубинах, все было по-другому.       — Почему это? Неужели вы думаете, что мы, беты и омеги, настолько слабы, что не сможем справиться с этим, как вы, большие и сильные альфы?        Вэй Ин хотел, чтобы его вопрос был дразнящим, он хотел немного разозлить Лань Чжаня, но его брови только нахмурились еще сильнее.       — Бетам трудно исцелиться от физических наказаний, и омег никогда не следует рассматривать для них. — Лань Чжань процитировал, прежде чем на мгновение заколебался. — Вэй Ин, тебя наказывали на пристани Лотоса?       Вэй Ин внезапно почувствовал себя глупо из-за того, что поднял эту тему. В горле у него образовался ком, кожу неприятно покалывало от странного, напряженного взгляда Лань Чжаня на него.       — Да! — сказал он, заставляя свой голос оставаться легким и игривым. — Разве ты не заметил, как я раздражаю? Для них это единственный способ контролировать меня! Вы действительно думаете, что если заставить меня копировать правила в течение нескольких недель, это приведет к чему-то другому, кроме пустой траты времени? Кроме того, на пристани Лотоса и в Облачных Глубинах разные правила в отношении таких вещей, мы относимся к трем второстепенным полам как к равным, — с гордостью сказал Вэй Ин.       При этих словах взгляд Лань Чжаня заметно потемнел.       — Я прекрасно знаю, — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Но то, что это разрешено в пристани Лотоса, не означает, что это правильно. Наказание не должно приводить к необратимому ущербу. Вот почему Облачные Глубины запретили все жестокие наказания, которые применялись к омегам в прошлом.       — О-о? Какие наказания? — спросил Вэй Ин, надеясь, что его голос оставался нейтральным и не выдавал никакого беспокойства, которое он внезапно почувствовал.       — Например, заставлять омегу принимать подавляющие средства и не давать им возможности гнездиться. И заставлять их принимать облик беты или альфы, ради своих собственных эгоистичных желаний и надобностей, — Лань Чжань сказал это так буднично, как он делал, когда цитировал конкретное правило, как будто это была самая очевидная вещь в мире.       Руки Вэй Ина задрожали. Разве это не нормально, что с ним сделали? Или это было просто потому, что у Облачных Глубин были такие разные представления о том, кем должна быть и чем должна заниматься омега?       Да, должно быть, это оно! Это был просто вопрос культурных различий! Омеги с пристани Лотоса были воспитаны, чтобы быть сильнее, поэтому Вэй Ин мог без проблем подавлять свой второй пол! Кроме того, с ним все было в порядке, и так было с тех пор, как он впервые представился.       — …Вэй Ин?       Если бы Вэй Ин не знал этого, он бы подумал, что Лань Чжань обеспокоен. Он даже отложил кисть для каллиграфии, полностью сосредоточив внимание на Вэй Ине.       — На пристани Лотоса это не рассматривается как проблема. Просто мы там все делаем по-другому, к омегам относятся так же, как и ко всем остальным.       Вэй Ин не упомянул, что на самом деле к нему относились совсем иначе, чем к его сверстникам, за то, что он был омегой, и не в хорошем смысле. Но он был исключением, с каждым другим омегой в Юньмэне обращались бережно. К нему относились по-другому, потому что он мог это выдержать, потому что он был первым учеником клана Цзян из Юньмэна. Потому что он был сильным.       Но странное выражение лица Лань Чжаня не исчезло, а, скорее, только еще глубже проникло в него. Если бы он не знал лучше, Вэй Ин подумал бы, что он беспокоится о нем. Но этого не могло быть, Лань Чжань не заботился о нем настолько, чтобы беспокоиться о его благополучии.       Запах Лань Чжаня стал кислым, и Вэй Ину пришлось бороться с собственными инстинктами, чтобы не сделать какую-нибудь глупость, например, заскулить, и не приблизиться к нему, чтобы прижаться носом к его груди. Это было бы неприлично, он не должен был вести себя так ни с кем, как бы сильно ему этого ни хотелось. Поэтому он подавил это чувство и вместо этого попытался встать.       — В любом случае, мое задержание на сегодня закончилось, и мне действительно пора идти! Увидимся позже, Лань Чжань.       Вэй Ин не стал дожидаться ответа и поспешно вышел из библиотеки, внезапно отчаявшись установить хоть какую-то дистанцию между ними.

***

      Но с этого момента все стало только хуже. Как будто Лань Чжань каким-то образом щелкнул выключателем в мозгу Вэй Ина, из-за чего ему стало труднее контролировать свои эмоции и действия. Не раз он задумывался о том, чтобы пробраться в личные покои Лань Чжаня и украсть одну из его запасных мантий, чтобы принести ее в постель. Кровать Вэй Ина была такой безличной, такой нейтральной, в ней не было ничего, кроме самого необходимого, что требовалось для беты. Требовалось что-то большее, желательно одежда Лань Чжаня, но Вэй Ин не мог сдаться, хотя знал, что его внутренняя омега была причиной суматохи в его голове.       Поэтому он отбросил все свои побуждения на задний план и изо всех сил старался заниматься своей повседневной жизнью.       Вэй Ин всегда был хорошим бойцом, но он сражался почти исключительно с другими учениками из клана Цзян. У них был свой уникальный набор кодексов и правил, свои стили ведения боя, с которыми он был знаком и которые мог прочитать и расшифровать за считанные секунды. И Лань, и Не следовали схожими кодексами, и поэтому их было легко прочитать. Но Вэй Ин быстро понял, что некоторые члены клана Цзинь из Ланьлина не против играть грязно.       Все рухнуло из-за Цзинь Цзысюня, которому каким-то образом удалось подобраться слишком близко к Вэй Ину, пока они практиковались в фехтовании. Вэй Ин быстро изменил угол наклона своего меча, готовый оттолкнуть альфу, но прежде чем он успел это сделать, Цзинь Цзысюнь схватил рукой основание его шеи и зашипел ему в ухо.       — Просто сдавайся уже, ты, тупая бета!       Цзинь Цзысюнь использовал свой альфа-голос, заставив Вэй Ина подчиниться одним только тоном своего голоса. Вэй Ин застыл на месте, не в силах пошевелить ни единым мускулом. Никто никогда раньше с ним такого не делал. Никто никогда не использовал против него свой статус беты — или, скорее, омеги, замаскированного под бету, чтобы заставить его что-то сделать.       Вэй Ин почувствовал, как его меч выбили из его рук, официально объявив его побежденным, и в следующую секунду он оказался на земле. Ему казалось, что кожа горит где-то глубоко внутри, заставляя его паниковать и не способным дышать. Ему хотелось встать, снова поднять меч и продолжать сражаться, но на этот раз его тело отказалось сотрудничать, как бы он ни старался. Его ноги дрожали так сильно, что он не мог даже стоять на коленях на земле, и он рухнул в траву.       Его сердце колотилось в груди, его разум был наполнен только мыслями о том, чтобы сбежать и спрятаться где-нибудь, создать себе безопасное и удобное место где-нибудь, где никто не сможет добраться до него, или прикоснуться к нему, или командовать им.       Эта непреодолимая потребность была единственным, на чем Вэй Ин мог сосредоточиться, пока не заметил приближающийся успокаивающий аромат сандалового дерева, который вскоре перебил запах Цзинь Цзысюня.       — Вэй Ин!       Он не дал Лань Чжаню возможности закончить, прежде чем обхватил обеими руками шею альфы, прижался ближе и уткнулся лицом в его грудь, пока тот не перестал чувствовать запах и чувство чего-либо, кроме Лань Чжаня.       Теперь он в безопасности, Лань Чжань наверняка защитит его. От него так сильно пахло теплом и безопасностью, что Вэй Ин никогда не хотел его отпускать.       Вэй Ин смутно осознавал, что его поднимают и перемещают, подальше от натиска десятков чужих запахов. Обычно Вэй Ин пинал бы, кричал и боролся изо всех сил, пока его не освободят, но не в этот раз. Не тогда, когда это был Лань Чжань, который крепко держал его в своих объятиях, Лань Чжань, который утешал его, защищая от другого альфы. Он был в безопасности, наконец-то он был в безопасности.       Вэй Ин услышал, как люди разговаривают вокруг него, и внезапно руки Лань Чжаня, обнимавшие его, исчезли вместе с его всепоглощающим запахом. Глаза Вэй Ина распахнулись, его руки отчаянно взлетели в воздух, пытаясь схватить его и вернуть обратно. Лань Чжань не мог оставить его, не сейчас!       Прикосновение Лань Чжаня тут же вернулось, его руки нерешительно обняли Вэй Ина за талию. Если бы он был в порядке, Вэй Ин почувствовал бы себя неловко из-за того, как он цеплялся за Лань Чжаня изо всех сил, но сейчас он был единственным, кто поддержал его и не дал запаниковать.       Лань Чжань, казалось, разговаривал с кем-то еще, но Вэй Ин не знал с кем. Или ему было все равно, если уж на то пошло. Пока он был в объятиях Лань Чжаня, с ним все было в порядке, все остальное не имело значения, пока Лань Чжань продолжал прижимать его к себе, позволяя Вэй Ину уткнуться носом в его грудь, смешивая их запахи.       — Вэй Ин? — спросил Лань Чжань. Его голос был низким и нежным, в отличие от голоса Цзинь Цзысюня. Вэй Ин в ответ тихонько заскулил. — Мой брат собирается принести тебе что-нибудь поесть и выпить. Не хочешь пока свить гнездо?       Вэй Ин нахмурился. Зарыться в гнездо сейчас звучало так заманчиво, но ему не следовало этого делать. Он не мог. А что если мадам Юй узнает? Она разозлится на него, а он этого не хотел.       — Мне не разрешено, — пробормотал он в плечо Лань Чжаня.       Лань Чжань напрягся под ним, хватка на его талии усилилась. На долгое время воцарилась мертвая тишина.       — Я помогу тебе, — предложил Лань Чжань. — Вэй Ин, пожалуйста, тебе нужно отдохнуть.       Вэй Ин нерешительно покачал головой. Но вскоре он обнаружил, что его снова перемещают, на этот раз аккуратно положив на что-то мягкое. Запах Лань Чжаня был здесь настолько сильным, что Вэй Ин не мог не уткнуться лицом в простыни под собой, вдыхая его запах.       Внезапно он почувствовал, что слишком хорошо осознает окружающее — толстое, мягкое одеяло, которым было укрыто его тело, и одну из запасных мантий Лань Чжаня, аккуратно сложенную рядом с ним на кровати. Его руки потянулись, чтобы схватить ее, прежде чем он даже осознал, что делает, прижимая халат к груди.       Вскоре вокруг него было добавлено еще одеял, одно за другим, как будто образуя защитный барьер между Вэй Ином и остальным миром. Вэй Ин не мог не чувствовать себя виноватым из-за того, как сильно он наслаждался заботой и вниманием. Он обещал никогда больше этого не делать, и все же он здесь. Как только мадам Юй узнает об этом, действительно ли она соберется передать его Цзинь Гуаншаню, чтобы он стал частью его гарема молодых омег? Он не мог этого допустить, ему нужно было встать и уйти от Лань Чжаня и его чудесного запаха.       Но тело Вэй Ина отказывалось подчиняться его едва прояснившемуся разуму, его руки подогнулись под собственным весом, прежде чем он смог даже поднять верхнюю часть тела из своего нового гнезда.       — Вэй Ин, пожалуйста, отдохни немного, — сказал голос Лань Чжаня где-то рядом с ним. Вэй Ин издал неразборчивое бормотание в ответ, даже не уверенный в том, что он сам пытался сказать.       В конце концов слабость его тела взяла верх над его нерешительным разумом, и Вэй Ин сдался и позволил себе погрузиться в самый комфортный сон, который он когда-либо испытывал за последний год. Впервые с тех пор, как он представился, он почувствовал умиротворение, его тело и разум осознали, что он в безопасности, и что он может наконец успокоиться.       Все было в порядке. Лань Чжань присматривал за ним.

***

       Когда Вэй Ин проснулся, он понятия не имел, как долго он спал. Он, должно быть, выглядел совершенно растрепанным, когда вылез из своего гнезда: глаза полуприкрыты, а волосы стоят дыбом. Как только его глаза привыкли к яркости того, что казалось полуденным солнцем, его встретила нежная улыбка Лань Сичэня.       — Доброе утро! — радостно сказал он, как будто это было совершенно нормальное явление, и Вэй Ин не подвергался воздействию на внутреннюю омегу всего несколько часов назад. — Как спалось?       — Хорошо? — ответ Вэй Ина прозвучал скорее как вопрос, потому что он давно так хорошо не спал, что едва мог вспомнить, каково это. Он чувствовал себя отдохнувшим и странно спокойным, все еще окруженный мягкими одеялами и запахом Лань Чжаня.       Лань Чжань… Лань Чжань был с ним, когда он заснул, но где он был сейчас? Понял ли он, что все это было ошибкой, что Вэй Ин был ошибкой, и ушел?       Лань Сичэнь, должно быть, заметил, что он оглядывается по сторонам, ища его, и быстро прояснил ситуацию.       — Ванцзи вернется через минуту, ему нужно было обсудить кое-что важное с дядей, поэтому я присматривал за вами, пока его не было.       — Вам не обязательно было этого делать, — сказал Вэй Ин, смущаясь тому факту, что Лань Сичэнь, будущий лидер клана, был вынужден тратить свое время и силы, наблюдая за Вэй Ином просто потому, что он был слишком слаб и неосторожен во время практики. — Теперь со мной все в порядке, так что мне, наверное, стоит уйти.       Вэй Ин попытался встать, но его ноги тут же подкосились, и он упал обратно в гнездо. Гнездо, которое построил для него Лань Чжань.       Он чувствовал, как его внутренняя омега находится в опасной близости от поверхности, угрожая вырваться на свободу и посеять хаос, уткнувшись носом в гнездо и безостановочно мурлыкать. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз принимал свои подавляющие средства, и пребывание в окружении запаха альфы в течение последних нескольких часов сказалось на нем. Ему нужны были его подавители, и они нужны были ему быстро, иначе, несомненно, произошел бы инцидент.       — Мне нужно принять лекарство, — сказал Вэй Ин, глядя на Лань Сичэня. — Они в моей комнате, так что мне нужно идти.       Он решил не упоминать тот факт, что он точно не вернется, как только уйдет.       Лань Сичэнь одарил его болезненной улыбкой.       — Ваши подавители, я полагаю?       Вэй Ин напрягся. Хоть он и предполагал, что Лань Чжань и Лань Сичэнь узнали о его статусе омеги, до сих пор он не был в этом полностью уверен. Что произойдет дальше? Заявят ли они о нем? Смогут ли они связаться с дядей Цзяном и мадам Юй и рассказать им о том, что произошло, навсегда определив судьбу Вэй Ина?       Лань Сичэнь, должно быть заметил панику на лице Вэй Ина и быстро продолжил.       — Все в порядке, ничего плохого с вами не произойдет. Хотя вы больше не сможете принимать подавители.       Вэй Ин посмотрел на него в замешательстве.       — Что вы имеете в виду? Мне они нужны.       — Было бы опасно продолжать принимать их после сегодняшней реакции, поскольку ваше тело уже доведено до предела. Скажи мне, Вэй Усянь, когда ты впервые начал принимать препараты?       Вэй Ин подозрительно взглянул на Лань Сичэня. Почему он хотел это знать? Он не имел к этому никакого отношения, это было дело Вэй Ина и только. Позволить себе быть уязвимым и позаботиться о себе было ошибкой, ему просто придется вернуться в свою комнату самостоятельно.       Тело Вэй Ина кричало ему, чтобы он снова лег, когда он встал на дрожащие ноги. Но он проигнорировал это, он пережил гораздо худшее, он мог это сделать. Он был в большом долгу перед Цзянами.       Он проигнорировал окликнувшего его Лань Сичэня и направился прямиком к двери. Но прежде чем он успел выйти наружу, путь ему преградила другая фигура.       Лань Чжань вернулся.       Внезапно его желание вернуться в гнездо и никогда больше его не покидать усилилось в десять раз.       — Вэй Ин, — сказал Лань Чжань нежным голосом, словно разговаривал с испуганным животным. — Пожалуйста, ложись обратно, это для твоего же блага.       Вэй Ин хотел сказать ему «нет», хотел дать понять, что у него нет другого выбора, кроме как уйти, но желание сделать, как сказал Лань Чжань, и вернуться в гнездо, которое построил для него сам Лань Чжань, было сильнее. Поэтому Вэй Ин сделал как ему сказали, взбивая одеяла до тех пор, пока посередине не образовалась небольшая воронка, в которой он мог сидеть, в то время как Лань Чжань сел на самый край кровати.       Ни он, ни Лань Сичэнь не произнесли ни слова, оба, казалось, колебались, как им следует еще раз поднять деликатную тему, не спугнув его снова. Теперь, когда Лань Чжань вернулся, им больше не нужно было беспокоиться. Вэй Ин мало что знал о своих омежьих побуждениях, поскольку подавлял их с момента представления, но был уверен, что сделает все, о чем его попросит Лань Чжань.       — Почему я не могу больше принимать подавители? — спросил Вэй Ин, его тон оказался гораздо более сдержанным, чем он ожидал. Но двух альф в комнате это похоже не беспокоило.       — Ты принимал их с тех пор, как впервые представился, верно? — спросил Лань Сичэнь.       Вэй Ин кивнул, подтверждая его подозрения. Краем глаза он видел, как тело Лань Чжаня напряглось.       — Подавлять свои естественные потребности и побуждения так долго без перерывов опасно, — объяснил Лань Сичэнь с грустной улыбкой. — Ты когда-нибудь переживал течку? Или даже строил гнездо?       Вэй Ин снова покачал головой, заставив Лань Чжаня подняться и начать ходить взад-вперёд. Изменение запаха подсказало Вэй Ину, что он расстроен, но почему?       — Мне не нужно ничего из этого делать, — сказал Вэй Ин, выглядя не так уверенно, как он надеялся. — Я не должен был быть омегой, мне гораздо лучше быть бетой.       — Возможно, тебе стало хуже в последние несколько недель? — спросил Лань Сичэнь, полностью игнорируя попытку Вэй Ина приуменьшить серьезность ситуации.       И так оно и было. Ему медленно становилось хуже в течение нескольких месяцев. Но он ничего не мог с этим поделать, именно такой должна была стать его жизнь. У него не было другого выбора. Он предпочел бы прожить свою жизнь в боли и дискомфорте в качестве беты, чем под Цзинь Гуаншанем в качестве омеги.       — Это не имеет значения, мне нужно продолжать принимать подавители, — снова сказал Вэй Ин, с каждой секундой все больше и больше расстраиваясь.       — Почему это? — спросил Лань Сичэнь.       Вэй Ин мог только моргнуть, глядя на него. Он был будущим лидером клана, поэтому ему нужно было знать, как работает политика вокруг омег и их ценности для клана, верно?       — Потому что в противном случае меня вышлют, и я больше не смогу оставаться на пристани Лотоса, — сказал Вэй Ин как ни в чем не бывало.       — Кто тебе это сказал? — спросил Лань Чжань совершенно неожиданно, возвращая к себе внимание Вэй Ина. Он несколько раз моргнул, пытаясь осознать новую смесь запахов, исходящих от него. Лань Чжань был явно зол, но его гнев, казалось, был направлен не на Вэй Ина.       — Мадам Юй. Но она не лжет, просто так это работает. По крайней мере, в пристани Лотоса. Когда я представился, у меня было два варианта — либо я мог быть передан Цзинь Гуаншаню и стать одним из его омег, либо я мог принимать свои подавляющие средства и жить жизнью беты.       Лань Чжань и Лань Сичэнь переглянулись, и Вэй Ин внезапно начал нервничать. Так работала политика вокруг омег, это было совершенно нормально. Омеги повсеместно использовались в качестве разменной монеты для своих кланов. На самом деле, Вэй Ину повезло, что у него была возможность остаться на Пирсе Лотоса и прожить свою жизнь в качестве беты.       …Верно?       — Я собираюсь поговорить с дядей, пожалуйста, извините меня — сказал Лань Сичэнь, и прежде чем Вэй Ин успел возразить, он уже вышел за дверь.       Почему он чувствовал, что из всех людей именно Лань Цижень будет причастен? Он терпеть не мог Вэй Ина и, вероятно, отправил бы его обратно домой, на пристань Лотоса, как только узнал бы о лжи Вэй Ина.       Вэй Ин тяжело сглотнул. Он не хотел возвращаться, особенно сейчас, когда мадам Юй узнает, что другие в курсе, что он омега.       — Все будет хорошо, — сказал Лань Чжань где-то рядом с ним. Он прекратил расхаживать по комнате, теперь стоя совершенно неподвижно в нескольких шагах от кровати. Он выглядел так, как будто хотел подойти ближе, но застыл на месте, больше похожий на нервное животное, чем на могущественного альфу, которым он был.       Вэй Ин невесело рассмеялся.       — Конечно. Если ты считаешь, что отправить меня в гарем Цзинь Гуаншаня, это «хорошо».       — Я не позволю этому случиться.       Их взгляды наконец встретились, Лань Чжань был полон решимости и едва сдерживаемой ярости, что даже один взгляд на него заставил сердцебиение Вэй Ина участиться. Ему действительно нужны были его подавляющие средства, и как можно скорее, чтобы он не сделал какую-нибудь глупость.       — Ты не можешь это контролировать, — сказал Вэй Ин. — мадам Юй будет делать все, что захочет, независимо от того, что вы или кто-то еще ей скажете.       — Есть один способ, — начал Лань Чжань. Он на мгновение остановился, как будто что-то искал в выражении лица Вэй Ина. Видимо, он, кажется, нашел это, и в конце концов продолжил.       — Ты будешь в безопасности, если выйдешь за меня замуж.       Вэй Ину действительно нужно было проверить слух, потому что Лань Чжань не мог только что предложить Вэй Ину выйти за него замуж. Даже сама мысль об этом была смешной. Такой человек, как Лань Чжань, могущественный, красивый и вежливый альфа, который мог иметь кого угодно, никогда не согласится на кого-то вроде Вэй Ина — сломленного омегу и лжеца. Даже не из жалости.       — Это не смешно, — сказал Вэй Ин, не сумев найти юмора в том, что Лань Чжань играет своими эмоциями. Брови Лань Чжаня нахмурились.       — Я серьезно.       — Ты действительно просишь меня выйти за тебя замуж? — спросил Вэй Ин, его голос был полон недоверия.       — Я уже свил тебе гнездо и дал тебе свои личные вещи, чтобы тебе было комфортно, неужели так сложно поверить, что я хочу жениться на тебе?       Щеки Вэй Ина покраснели, и он быстро отвернулся. Это было плохо, запах Лань Чжаня стал сильнее и еще более неотразимым, чем раньше. Если бы он продолжал в том же духе, ему было бы трудно даже оставаться с ним в одной комнате.       Хотя Вэй Ин был занят мыслями обо всем, кроме Лань Чжаня, он не заметил, как альфа приблизился к нему, прежде чем почувствовал его руки — большие, теплые и безопасные — которые легли поверх его собственных.       — Вэй Ин, — прошептал он. Как Лань Чжаню удавалось заставить его имя звучать так мягко и нежно, как будто это был самый драгоценный набор слов, известных человеку, Вэй Ин даже не думал, что когда-либо узнает. — Я хочу, чтобы ты был моим омегой. Я хочу заботиться о тебе и дать тебе все, что ты пожелаешь или в чем нуждаешься. Я хочу защитить тебя и обеспечить безопасность здесь, в Облачных глубинах, вместе со мной.       Вэй Ин ничего не мог поделать, кроме как уставиться на него, открыв рот от шока. Лань Чжань хотел быть его альфой. Лань Чжань хотел, чтобы он стал его омегой. Он не смотрел на него свысока не из-за его статуса или даже из-за того, что он лгал об этом все время, пока они знали друг друга. Он все еще хотел Вэй Ина.       И, черт возьми, Вэй Ин хотел, чтобы все было так.       — Хорошо, — сказал Вэй Ин задыхаясь. Глаза Лань Чжаня расширились.       — Хорошо?       — Я выйду за тебя замуж.       Когда руки Лань Чжаня обвились вокруг его спины, притягивая ближе и зарываясь лицом в его шею, Вэй Ин понял, что в мире нет иного места, где он предпочел бы быть.

***

      Лань Цижэнь был на удивление спокоен, когда он и Лань Сичэнь вернулись и обнаружили Лань Чжаня и Вэй Ина, уютно расположившихся в их общем гнезде. Было трудно нормально сесть и поговорить с ними, поскольку Вэй Ин не хотел ничего, кроме как навсегда остаться в объятиях Лань Чжаня, вдали от остального мира и их любопытных глаз.       Лань Цижэнь выглядел усталым, наблюдая, как руки Лань Чжаня крепко обвили его омегу, но, к счастью, не прокомментировал это.       — Вы в этом уверены? — спросил он. Этот вопрос явно предназначался больше для Лань Чжаня, чем для Вэй Ина. Лань Чжань твердо кивнул.       — Да, дядя.       Лань Цижэнь вздохнул и ущипнул себя за область между бровей.       — Очень хорошо. Я напишу письмо в пристань Лотоса, чтобы объяснить ситуацию. И разъяснить, что Юй Цзыюань не приглашена на свадьбу или любое из предстоящих торжеств из-за того, что она подвергла опасности омегу ради собственной выгоды.       Вэй Ин не протестовал. До него постепенно начало доходить, насколько сильно он был вынужден измениться и пострадать, чтобы скрыть свой статус омеги. Но теперь он был свободен и чувствовал себя лучше, чем когда-либо, когда Лань Чжань был рядом с ним. Следующие недели будут трудными, поскольку Вэй Ин никогда раньше не жил как омега и понятия не имел, чего ожидать, но вместе они могли справиться с чем угодно.

***

      Одним из последствий подавления своего вторичного пола и ни разу не позволяя этому проявиться было то, что новые ощущения и переживания, которые приходят с омегой, будут в десять раз сильнее, чем они были бы, если бы он просто жил нормальной жизнью омеги с самого начала.       Как только Вэй Ин научился строить гнездо, он целую неделю отказывался покидать его, требуя много подушек и по крайней мере половину гардероба Лань Чжаня, прежде чем наконец почувствовал себя сытым. Не было лучшего места, чем его новое гнездо, окруженное запахом своей пары. За исключением того, что он сказал «спариваться с ним» или, возможно, даже внутри него, конечно.       Первая течка у Вэй Ина была сильной. Очевидно, год постоянного подавления был ужасен для организма омеги, и теперь Вэй Ину приходилось жить с последствиями.       Лань Чжань едва поспевал за ним, чередуя раздвигание Вэй Ина пальцами и использование его языка, пока они ждали, пока его член отдохнет достаточно, чтобы снова образовать узел. Вэй Ин потерял счет тому, сколько раз он был привязан к узлу Лань Чжаня, но независимо от того, сколько раз Лань Чжань трахал его, этого никогда не было достаточно.

***

      Вэй Ин знал, что он был в полном беспорядке, стонал и умолял о большем, впиваясь ногтями в спину Лань Чжаня и призывая его войти жестче и глубже. И Лань Чжань, каким бы дорогим человеком он ни был, мирился со всем этим, уступая каждой прихоти Вэй Ина, даже когда у него была физическая возможность их выполнить. Сердце Вэй Ина было так полно любви, что казалось, вот-вот разорвется.       Свадьба состоялась всего через несколько недель, Лань Цижэнь настаивал на том, чтобы они связали себя узами брака (в буквальном смысле) как можно скорее, чтобы скрыть любые потенциальные неудачи (беременность), которые могли произойти во время первой течки Вэй Ина.       Но Вэй Ин не возражал против поспешной свадьбы. Не тогда, когда он увидел Лань Чжаня, одетого в красное, смотрящего на Вэй Ина нежными и полными надежды глазами, как будто не мог дождаться совместного будущего. Вэй Ин никогда не был так счастлив, чувствуя себя принятым и любимым, когда его с распростертыми объятиями приняли в его новую семью.