Арс, ну ты и жук

Съемки до глубокой ночи просто убивали. На часах было уже около половины третьего, когда Шаст перешагнул порог квартиры. Он даже не надеялся застать Попова, прекрасно понимая, что сам бы не выдержал и вырубился сильно раньше его прихода. Стянув легкую ветровку и скинув кроссовки, Антон постарался пройти как можно тише в ванную, чтобы принять расслабляющий душ, смыть с себя этот трудный день и поскорей оказаться в теплой постели, в объятьях любимого. Только вот каково было его удивление, когда он заметил тусклый свет на кухне. С каждым шагом брови сами начали все сильнее сползать к переносице. А на кухне, удобно развалившись на мягком стуле, сидел Арс и что-то увлеченно рассматривал в телефоне. Он будто бы даже не заметил и не услышал зашедшего в квартиру Антона. Но тот конечно же не подумал об этом и, не церемонясь оживленно выразил свое удивление: — Ну охуеть конечно, Арсений Сергеевич. Вы время видели? Попов тут же дернулся, чуть не выронив телефон, но вовремя его перехватил, не дав разбиться. Сердце испуганно застучало в груди, увидев парня. — Шаст, ну твою мать, ты чего так пугаешь? — прохрипел он севшим голосом, то ли все еще не отойдя от шока, то ли по другой причине. Арс отложил телефон на стол и потянулся к Антону, заключая того в крепкие, насколько это позволяло их положение, объятья. — Прости, Арсюш. Я не специально, — парень наклонился и оставил легкий поцелуй на носу Арсения, от чего тот расплылся в довольной улыбке, словно кот. — Ты чего не спишь так поздно? Я же просил меня не ждать сегодня, а ложиться спокойно. — Да так… — они все еще стояли так, прижавшись друг к другу. Чувствовали тепло, родной и любимый запах, нежность, что сейчас просто переполняла их. Только вот было кое-что, о чем Арсению хотелось бы умолчать. Но Антон, будто сам почувствовав, снова потянулся к лицу Попова, на этот раз трепетно целуя его лоб. — Просто не спится. — Арс, — Шаст подозрительно нахмурился. — У тебя лоб очень горячий. Ты себя нормально чувствуешь? Попов тяжело вздохнул, поднимая невинный и немного расстроенный взгляд голубых глаз на парня. И вот как от него что-либо скрыть? От фанатов, друзей, коллег — легко. Но только не от Шастуна, единственного, кто читает его, как открытую книгу. — Все хорошо, кисунь. Тебе просто кажется. — Арс. Давай не начинай вот это. У тебя температура и, между прочим, высокая, — раздраженно произнес Антон, но при этом мягко убрал от себя руки мужчины и молча скрылся в темноте квартиры. Через пару минут он снова появился на кухне теперь уже с градусником в руке. — На, померь пока. Я быстро переоденусь и вернусь. Мужчина снова раздосадовано вздохнул. Да, чувствовал он себя паршиво, причем с самого утра было нехорошо, но Арс как обычно не придал этому особого значения. С каждым часом его состояние ухудшалось. Сначала сильнее разболелась голова, а на съемках с кучей людей это было просто невыносимо. Мог ли он выпить обезболивающее? Конечно, но это ведь Арсений Попов. Будет терпеть до последнего, мучая себя. Чуть позже его настигла легкая слабость, которая стремительно нарастала. К этому всему также прибавилась тошнота, из-за которой не хотелось ни есть ни пить. Ну и за что ему такое наказание? — Померил? Давай посмотрю, — Антон, теперь совсем домашний, подошел к нему и забрал градусник, пытаясь рассмотреть шкалу. — 38,5. Шастун не отрывал от него обеспокоенного взгляда. Пытался прокрутить в голове события прошлых дней, но не мог припомнить, чтобы Арс себя плохо чувствовал. — И давно так? Врать и что-то утаивать теперь бессмысленно, поэтому Попов лишь неопределенно дернул плечом и поджал губы. — С утра, — на Антона не хотелось смотреть. Даже зная, что тот не осудит, да тут и не за что, все равно Арс почему-то чувствовал себя виновато. — Арс, ну ты и жук. Почему домой не отпросился? Почему мне не написал? Я бы вырвался к тебе, привез бы таблеток и домой бы отвез. — Шаст, ну как я мог отпроситься? Это не серьезно и совершенно не профессионально! — начал вскипать Арсений, но на этом его силы и кончились. Он устало прикрыл глаза и только сейчас почувствовал насколько они стали чувствительны от высокой температуры. Мужчина зашипел, а когда решился открыть глаза, то в уголках можно было заметить слезы. Антон мгновенно оказался рядом с мужчиной, присев перед ним на корточки. Он стал нежно гладить того по пояснице, лопаткам, пытаясь хоть как-то помочь. — Ты выпил что-то противовирусное или жаропонижающее? — негромко спрашивает Шаст, не прекращая своих ласк. Получив отрицательное мычание, он тихонько вздохнул. — Горе ты мое луковое… — Антош, ты когда успел резко постареть и стал использовать такие выражения? — посмеиваясь, спросил Арсений. — Ой, знаешь что? С кем поведешься… — Ну-ну, — он шире улыбнулся и чуть сжал чужую ладонь, что так правильно сейчас покоилась у него на коленке. — Сделаешь мне, пожалуйста, чай? Желательно с мёдом и лимоном. А если найдешь имбирь, то я тебя расцелую, — вдруг попросил Арсений, прочищая горло и болезненно морщась. — Сделаю. Только давай сначала лекарство выпьем? — он чуть кивнул, глядя в покрасневшие глаза напротив. Рука сама потянулась к щетинистой щеке, поглаживая. Арсений каждый раз млел от этих прикосновений. А еще, кажется Антон уловил что-то очень похожее на урчание. Ну точно кот. — На голодный желудок нельзя. Дай сушку, — Попов кивнул в сторону хлебницы, где помимо самого хлеба была упаковка сушек и печенья. — Блять. Арс. Только не говори мне, что ты еще и ничего не ел сегодня… — его голос стал серьезней, но в нем все равно просачивались нотки беспокойства. — Тогда не буду, — хитро, словно лис, улыбнулся Арсений и прищурил глаза. Ну не придурок? Антона хватило лишь на пару секунд, пытаясь строить из себя серьезного и грозного дядю, но в итоге расслабленно рассмеялся. На Арса невозможно было долго злиться, особенно когда он смотрел вот так своими красивыми глазами, мягко улыбался до очаровательных ямочек на щеках. — Держи, поешь пока, — парень достал ту самую пачку сушек и протянул Попову. — Сейчас заварю чай. Если очень хочешь с имбирем и его не будет-схожу в магазин, — решительно — Ой, да ладно те… — Арс, не обсуждается. Просто не спорь и всё, ладно? Арсений вяло потянулся к Антону, некрепко обнимая его за талию и прижимаясь носом к животу. Он был очень благодарен ему за все. За ту заботу, нежность и любовь, которую получает, несмотря ни на что. Арс глубоко вдохнул и прикрыл глаза, тут же почувствовав его дурманящий запах. Антон запустил пальцы в шелковистые волосы, перебирая прядки и думая о том, чтобы предложить Арсению массаж после чаепития. — Только чур ты будешь инструктировать, — он тихо рассмеялся. —А то я без понятия в каком порядке все делать. — Кажется у нас был травяной чай, в той жестяной банке из-под печенья. Помнишь? Посмотри в правом ящике, — он легонько похлопал Антона по бедру и отстранился. Тот напоследок чмокнул Арса в макушку и повернулся к нужному шкафу. — Тут? — Да. — Мм… — он начал передвигать всякие коробочки из-под чая, банки с различным кофе, мед, сахар, браслет… стоп. — Ага! Вот где ты был! — он радостно заулыбался и повернулся к Арсению. — Я его уже обыскался. Все перерыл. Даже у мамы спрашивал не забыл ли я его в Воронеже, когда приезжал. А он вон тут все это время лежал. — Это чудеса, Антош, — нежно улыбнулся он, наблюдая как эмоции стремительно меняются на лице мужчины. Удивительно. — Вот эта? — через некоторое время поиска спросил Антон, показывая Арсу свою находку и, когда тот утвердительно кивнул, довольно захлопнул ящик. — Дальше, учитель. Я готов следовать Вашим указания, — внезапно понизив голос, серьезно произнёс он. Шаст сложил ладони вместе и важно склонил голову. — Да-да. Будьте добры, включите чайник, но перед этим, проверьте есть ли там вода, — подражая парню, низко сказал Арс. — Мгм, Арсений Сергеевич. Я дэбил, но не настолько, — он отвернулся, все же доливая воды в сосуд. — Мало ли, друг мой, — хрипло отозвался Попов и пожал плечами. Спустя день практически постоянно проведенного в разговоре с кем-либо, голос сел, что вызвало трудности дальнейшего общения. — Друг? — снова развернувшись, Антон смешно скинул брови, оставляя на столешнице чайник для заварки. — Простите, юноша. Любовь моя. — Вот! Вот это я понимаю, другое дело, — он захихикал и насыпал засушенные листья различных трав в сеточку и залил кипятком. — Дальше что? — Все, чай пусть настаивается. Достань лимон и поищи имбирь. — Ага, понял. Достав лимон и очень удачно оказавшийся в холодильнике имбирь, Антон все помыл и порезал на мелкие кусочки, предварительно очистив имбирь от кожуры. — И чё с этим всем теперь делать? В чашку? — Не, Антош. Закидывай в чайник, но потолчи ложкой сначала немного. Или пальцами можно. Ага… вот так. Умница. — Тебе какую чашку? — Давай ту, что побольше. Нужно пить много этого чая, — Арсений снова хотел прочистить горло, но вместо этого неожиданно сильно закашлял. Антон обернулся, нахмурено наблюдая за мужчиной. — Надеюсь к утру хотя бы голос в норму придет. — Арс, давай завтра дома. Прошу тебя. Не хочу, чтобы ты сильнее заболел. Стасу напишу, чтобы перенес твою рекламу или пусть ее пацанам отдаст, — он покачал головой и потянулся в карман за телефоном, быстро набирая нужный текст. Закончив, он отложил телефон, налил горячий напиток в бежевую кружку и поставил ее перед Арсением. — Пусть немножко остынет, потом мед нужно добавить. — Хорошо, любимый. Я за таблетками пойду, — Шаст по пути зацепил плечо Попова, легонько погладив. Он знает насколько Арс тактильный, а когда болеет то двойне, поэтому всегда старается дать ему по максимуму своего внимания. Оставив мужчину одного на кухне, Антон отправился на поиски нужного лекарства. Звучит так, будто он собрался сокровище искать, не так ли? Оказавшись в спальне и открыв нужный ящик комода, парень стал искать препарат. Что-то от температуры, головной боли, слабости… А потом что-то от боли в горле. Успешно справившись с этой задачей, Антон вернулся к мужчине, что по глоточку потягивал горячий чай, периодически морщась. — Ну как? Нормально получился? — Отлично, Тош. Спасибо большое еще раз, — Арсений тепло улыбнулся. — Люблю тебя. — И я тебя люблю. Держи таблетки, сейчас налью воды. Поставив перед ним воду, Антон подвинул стул и сел рядом. Он просто наблюдал, любовался. Сейчас он осознал, что Арс самое дорогое, что у него есть и он готов всегда о нем заботиться и любить, несмотря ни на что.