Неловкая любовь

***

Любовь — прекрасное чувство, но очень коварное. Может быть лёгким и воздушным и в то же время больно ранить человека. Толстый ствол, большая крона. Листья срывались с ветвей из-за одного дуновения ветра, а после долгого путешествия по воздушным потокам оседали на траву. Где-то внутри, за листьями, пели птицы, скача с ветки на ветку. Возможно, они о чем-то разговаривали меж собой или с людьми, кто их знает? Под дубом, скрестив ноги, сидел философ с прикрытыми глазами. Лик его был спокоен, но в мыслях творился полный бардак, хаос. Он размышлял на тему «любви». Своей любви. Возможно, что он и вправду не мог отделаться от мыслей о нем уже на протяжении полугода, но никто об этом не знает, даже не догадывается. По его вечно спокойному лицу, невозможно что-то понять. Такое ощущение, что он не знает, что такое другие эмоции, знает только спокойствие и умиротворение. В голову стрелой вонзилась мысль: — «Я люблю его?»

***

Он — всегда холодный и закрытый человек, не знающий, что такое любовь. При других людях он ведёт себя именно так, но наедине с собой он понимает, что это такое, и даже, возможно, испытывает это чувство к одному человеку. Лёжа в комнате, он путается сам в себе, в своих мыслях и эмоциях. Для него это сложно, непонятно. Дико раздражает. Положив руки под голову, рогатый опять прикрыл глаза. В сознании сразу всплыл его образ. Будто он прямо сейчас стоит перед ним. — «Черт. Кажется, я влюбился.»

***

Если Данте готов ждать хоть вечность, то Пик не намерен ни секунды. Сразу после своих размышлений на ранее неизвестную тему Пик поднялся с кровати и направился в комнату бубнового короля. Оказавшись перед дверью, рука его замерла возле ручки и начала дрожать. Он никогда ещё такого не испытывал, поэтому сразу одернул руку, а после ударил по ней. — Ты не тряпка, — прошептал он, всё-таки открывая дверь в красную комнату. — День добрый, друг мой, зачем пожаловал? — Чуть приоткрыв один глаз, спросил философ. На его лице все также расползались умиротворение и спокойствие. — Да так, поговорить надо, — ответил Пик, закрывая дверь. — Ну, смотри, я… — Его перебили. — Присаживайся, дорогой, чего стоять, — похлопав рядом с собой, Данте стал ожидать, когда к нему подсядут. — А? Да, так вот, — продолжил Пик, — что мне делать, если мне нравится один человек, но он полная противоположность мне? — Оу, ну, для начала нужно признаться, а потом уже работать над собой, чтобы тому человеку было хорошо с тобой и тебе с ним тоже, — Данте чуть погрустнел, а после прикрыл глаза и стал погружаться в медитацию, откидывая все мысли. На лице его не дрогнул ни один мускул. — …Ты мне нравишься. — Чуть помедлив, прошептал Пик, смотря на свои колени. — Что? — Он чуть удивился, но был рад, чего не скажешь по его выражению лица. — Ты мне нравишься, — чуть громче повторил пиковый, уже собираясь вставать. — Подожди, куда ты? — Спросил философ, вставая следом. — И псу понятно, что не взаимно, — засунув руки в карманы штанов, буркнул Пик, подходя к двери. Он скривил спину, обтянутую черной водолазкой. Над его головой словно собралась тучка, что в любой момент ударит Пика молнией. — Взаимно, — Данте обнял его со спины, не давая пройти дальше к двери.

***

Два парня лежали на кровати с черным постельным бельем, чуть краснея. Хоть и прошел примерно месяц с начала их отношений, им всё ещё стыдно прикасаться друг к другу. Обнимать, целовать или просто лежать в обнимку, как сейчас. Но они продолжают это делать, смущаясь все больше. Пик утыкается носом в грудь Данте, приобнимая за спину. Тот же обнимал пикового за поясницу, чуть поглаживая. — Данте, мне неловко. — Он всегда говорил то, что думает. Любая мысль сразу с языка слетала. Пик уже стал задумываться, не мешает ли это Данте. — Мне тоже, дорогой, но я хочу так лежать, и не только. — Шепнул тот, чуть краснея и прижимая лохматую макушку к своей груди. — Слушай, я не надоел тебе? В смысле, я просто постоянно говорю что-то. Честно сказать, я сам не знаю, зачем. — Пик чуть поник, вдыхая новый одеколон красноволосого. — Что ты, нет конечно, мне нравится твой голос. Если человек говорит Вам о своих проблемах… Он не жалуется и не ноет… Он Вам доверяет, — произнес очередную цитату Данте, спускаясь к Пику на один уровень, чтоб видеть его лицо. — А тебе что-то во мне не нравится? Просто всегда говорю я, а ты молчишь. — Мужчина чуть вздохнул, смотря на старшего. — Мне не нравится, что ты губишь свое здоровье алкоголем и сигаретами. Слишком быстро ездишь на мотоцикле, это не безопасно. И ты мне не даёшь себя трогать, сжался весь, и лежишь, как щеночек, поджав хвостик, — Данте выговорился, все время смотря на краснеющего пикового. — Я постараюсь исправиться, — Пик сам потянулся и поцеловал философа. Его язык пробно облизал чужие губы, просясь внутрь, но планы поменялись, когда Данте резко поменял их положение, нависая над пассией. — Обожаю тебя, — прошептал тот, опускаясь к шее. Отодвинув немного ворот водолазки, бубновый понял, что предмет ему мешает. — Я сниму? На вопрос последовал лёгкий смущённый кивок и чуть сдвинутые колени. Основной элемент гардероба пикового мигом был стянут и откинут в сторону, а старший же прижался к рельефному телу, оставляя отметины после себя. Нежные поцелуи мокрой дорожкой спускались вниз, задевая все заветные места. На груди рассыпались пятнышками засосы. Они чуть побаливали, но, все же, было приятно. Пиковый тихо мычал, заглушая себя рукой. Другая же сжимала ткань постельного белья, что помялась под двумя телами. Все лицо восьмого было красным от переизбытка чувств. Никогда ещё его так не…смущали? Наверно, хотя тут больше подойдёт — позорили, чем смущали. Пик испытывал самый настоящий стыд. За себя, за свою страну. Он же король! Пиковый король! А ложится подстилкой под бубна. Хотя, кто знает, может ему это и понравится. Они все меняются. Все клоны становятся разносторонними, обретают и другие эмоции, кроме своей. Данте аккуратно, без резких движений расстёгивает ремень, а второй рукой убирает руки партнёра от лица. — Зачем? — Чуть всхлипнул пиковый, исподлобья смотря на Данте, что уже стянул с него джинсы и поддевал резинку черных боксеров указательным пальцем. — Мне нравится твой голос, — повторив свои же слова, красноволосый резко стянул последний элемент одежды с пикового. — О, Господи! — Пик согнул ноги в коленях, закрывая весь обзор, и закрыл пылающее лицо руками. — Ты чего? Что-то не так? Я могу остановиться. Долготерпеливый лучше храброго, — очередная мудрость. Пик столько их уже наслушался, что привык к загадкам философа. — Не нужно, просто стыдно мне, и все, — еле выдавил из себя рогатый, пряча лицо в свои колени. — Не переживай, милый, все будет хорошо, — сказал Данте, чуть нагнувшись и убрав с лица Пика прядку выпавших волос. Пик чуть кивнул, собираясь с мыслями, а после ответил шепотом: — Не переживать, так не переживать. — Повторял себе он, раскрываясь для Данте. Взору того открылось подкаченное тело с не очень густыми волосами. Вставший, налитый кровью член всего на пару сантиметров уступал размерам философа. Засмотревшись на вставшее достоинство, Данте и не заметил, как начал чувствовать ту же проблему, только скрытую за тканью штанов. Пик же старался дышать глубже, успокаивая дыхание и себя заодно. Его руки мигом оказались за чужой шеей, а ноги инстинктивно переместились на поясницу актива. Их губы слились воедино, а языки переплелись, заводя танец под свой такт, свою мелодию, что играет в головах обоих мужчин. Данте отстранился, а после и сам разделся, доставая заранее купленную смазку из шкафчика в столе. — Ты знал, что это случиться? — Нет, просто подготовился, чтоб не навредить никому из нас, — Пик надулся, смотря на ухмылку красного. — Хэй, да ладно тебе! — Воскликнул философ, подходя и чмокая в макушку нагого мужчину, что все ещё сидел, раздвинув ноги. Между ними и примостился философ.

***

В узкий, девственный проход входит палец. Пока что первый, но точно не последний. С особой нежностью Данте выцеловывает каждый сантиметр тела младшего, пытаясь отвлечь от дискомфорта внизу. Вторая рука вдруг ложится на член, начиная надрачивать, пока в проходе двигаются уже два пальца.

***

— Господи! — Вскрикивает Пик от четкого попадания по простате. Данте зашёл сразу во всю длину, но медленно, чтоб не причинить боль своему любимому. Он лишь рыкнул, целуя Пика в губы. Дома вроде бы никого, но такое чувство, что кто-то наблюдает, подслушивает. Параноики. Остальные короли вернуться с работы только в восемь вечера, а валеты в школе до семи. Эти же двое решили сегодня не идти на работу. Оба отучились на предпринимателей и владеют своими фирмами, обеспечивая почти всех клонов и вкладывая в общий бюджет больше остальных. Разорвав поцелуй, Пик резко укусил плечо Данте, кончая ему же на торс. Данте, спустя ещё минуты две долбежки в ослабшее тело, тоже излился на бедра Пика. Не хотелось доставлять тому проблем с вымыванием его семени.

***

— Я люблю тебя, Пик, — сказал Данте, лёжа на чистой кровати, вымытый своим любимым. Тот же, к слову, стоял возле зеркала и брызгал свои волосы термозащитой. Всё-таки нужно хоть минимально, но спасать от фена свои волосы. — И я тебя, — с улыбкой прощебетал он, — я высушу волосы и вернусь, хорошо? — Уже подходя к двери, спросил пиковый. — Можешь не сушить, можем просто так лечь спать. — Нет, тебе будет неприятно, я мокрый весь, так ещё и волосы сырые, — фыркнул он, тряся чуть влажные волосы, показывая, как маленькие капельки слетают с кончиков. — Ничего, иди ко мне, — Пик прилёг рядом, кладя голову на грудь философа. — Если твоя майка будет сырая после меня, я не виноват, — улыбнувшись, Пик чмокнул Данте в губы.

***