Без сожаления и без возврата

В назначенный час Драко мерил шагами пустой коридор перед дверями класса, где когда-то преподавал Златопуст Локонс. Сам кабинет оказался заперт заклинанием, и, бродя по коридору в ожидании своего строптивого вредного куратора, Малфой злился все больше и больше. Отойдя к высокому окну и усевшись на подоконник, он взглянул на дальние пики гор, покрытые плавающими между вершинам клочьями белых облаков. Он попытался отогнать от себя тяжёлые мысли о предстоящем уроке и сосредоточиться на том, что сейчас увидит Грейнджер. Прошло уже три дня после того, как они разговаривали в библиотеке — три дня молчания и полного безразличия с её стороны. Но, несмотря на то, чем закончился их последний разговор и неудачу во время квиддича, сама возможность увидеть Грейнджер и поговорить с ней без свидетелей заставляла сердце Драко беспокойно биться. Если бы ещё не этот проклятый урок… Он услышал за спиной шаги, но заставил себя досчитать до десяти и лишь потом обернуться. Это, конечно, была Грейнджер, он узнал бы ее походку из сотен других, но показывать свое нетерпение Малфой не спешил. Ещё раз взглянув на горы и яркое солнце, которое впервые за много дней сияло на безоблачном небе, он медленно развернулся, спрыгнул с подоконника и увидел, что Гермиона в школьной форме и мантии стоит у дверей кабинета, держа в руке чёрную маггловскую папку, и исподлобья смотрит на него. Ее волосы на этот раз были стянуты в классический учительский пучок, делающий лицо гриффиндорки открытым и очень юным. Драко оперся бедром о подоконник, скрестил руки на груди и молча смотрел на девушку. — Добрый день, — сухо поздоровалась она. Драко кивнул, но не сдвинулся с места и ничего не ответил. — Почему ты не заходишь? — явно раздражаясь, спросила Грейнджер и взялась за ручку двери. — Дверь заколдована, — пояснил Драко насмешливо. — А как ты помнишь, я теперь чёртов сквиб. Грейнджер озадаченно моргнула, ее губы дрогнули, словно она собиралась что-то сказать, но, видимо, в последний момент Гермиона передумала, а потому лишь коротко кивнула и, махнув палочкой, прикоснулась ею к двери кабинета. Та с глухим щелчком отворилась. Не дожидаясь Малфоя, Грейнджер вошла в класс, оставив дверь открытой, и он еще несколько секунд стоял, тупо глядя в дверной проем, а потом оттолкнулся бедром от подоконника, перехватил поудобнее свою сумку с учебниками и последовал за гриффиндоркой. Кабинет Златопуста совсем не изменился: та же лесенка наверх, учительская кафедра и ряды учебных парт, покрытых от старости царапинами и магическими рисунками учеников. Старшие курсы теперь не занимались в этом классе, и Драко не был в нем уже года четыре. Подняв вверх палочку, Грейнджер зажгла факелы и подошла к кафедре, на которой лежали какие-то пергаменты, видимо, оставленные предыдущим учителем. На Драко девушка не смотрела, и он подозревал, что она делает это умышленно. — Так, — уловив боковым взглядом, что Малфой подошел к ней, начала Грейнджер торопливо. — Тебе понадобятся мыши для заклинания, сейчас я все сделаю. Она развернулась в сторону лесенки, ведущей в подсобное помещение, и взмахнула палочкой. Узкая дверь отворилась, и оттуда медленно начали выплывать одна за другой маленькие клетки с белыми и серыми мышами. Повинуясь палочке Грейнджер, клетки подплывали к партам и аккуратно опускались на них — по одной на каждого ученика. Малфой не смотрел на клетки. Он медленно прошёлся вдоль первого ряда парт и остановился в трех шагах от Грейнджер, глядя на ее сосредоточенный профиль. Она закончила с мышами, спрятала палочку в карман и, повернувшись к классу, оглядела его, словно убеждаясь, что все в порядке. — Ну, вот, — удовлетворенно произнесла она, говоря это больше самой себе, нежели Малфою. — Теперь все готово к уроку. Драко кивнул, хотя она стояла боком и не могла видеть его, а потом подошел к столу и вывалил на него учебники и свои заметки к уроку. — Ты точно готов? — вдруг спросила Грейнджер, и он уставился на неё. Казалось, в его присутствии она постоянно нервничала: прятала глаза, лишь бы не встречаться с его взглядом, покусывала губу и переминалась с ноги на ногу, засунув руки под мантию, словно ей было холодно. — Нет, Грейнджер, я не готов, но какая, к черту, разница? — ответил Малфой раздраженно. — Разве у меня есть выбор? Он сказал это грубее, чем намеревался, и Грейнджер на пару секунд перестала прятать взгляд, а пристально посмотрела прямо ему в глаза, но тут же снова потупилась. Раздосадованный тем, что она ничего не отвечает, Драко расстегнул мантию и, подойдя к окну, наклонился над подоконником, чтобы ощутить солнечный свет на своём лице. — Ещё кое-что, — донесся до него тихий голос Гермионы, и Малфой обернулся. Девушка порылась в кармане своей мантии и протянула ему… нет, он не верил своим глазам. На маленькой ладони Грейнджер лежала копия волшебной палочки, из тех, которые наверняка продавались в маггловских магазинах наряду с поддельными волшебными мантиями и искусственными метлами, чтобы дети обычных людей могли поиграть в магию во время Хэллоуина. Она шутит, что ли? — Что это такое? — резко спросил Драко, хотя прекрасно видел, что именно она ему протягивает. Скулы Грейнджер слегка порозовели. — Директор Макгонагалл просила… передать тебе это, — объяснила она смущенно. — Тебе нельзя… мм… пользоваться магией, но дети должны видеть, какое движение нужно делать палочкой. Возьми. Малфой смотрел на её протянутую руку и ощущал, как изнутри поднимается волна негодования. Грейнджер, словно почувствовав угрозу, отступила на шаг, глядя на него немного ошарашенно, что разозлило Драко ещё больше. Она снова испугалась? Идиот, ты уже однажды схватил её так, что остались синяки, чего ж ты удивляешься? Она такая худенькая, что ты бы мог справиться с ней одной рукой, и теперь она всегда будет шарахаться, если только ты не докажешь ей, что больше ничего подобного не повторится. Однако ты не слишком-то преуспел в этом, да, Малфой? Взбешенный Драко уже открыл рот, чтобы сказать, куда Грейнджер следует идти вместе с Макгонагалл и их чертовой маггловской палочкой, но вовремя передумал. В самом деле, гриффиндорка ведь права. Урок должен начаться через пять минут, и если он сейчас закатит скандал, то все это закончится крайне плохо. Это первое. И второе — действительно, как он будет показывать детям заклинание без палочки? — Малфой, — тихий голос Грейнджер вырвал его из раздумий. Он посмотрел на неё, все так же стоящую с протянутой в его сторону рукой, в которой лежала палочка. Драко заметил, что Грейнджер явно хотела что-то ему сказать, но вновь сдержалась, закусив губу. Отведя взгляд в сторону и стараясь не касаться ее руки, он схватил палочку резче, чем намеревался. На вид и на ощупь она была точно как волшебная, однако это был просто кусок отполированного дерева, пустой и никчемный. Ему стало интересно, где старуха Макгонагалл взяла эту жалкую имитацию и о чем она думала, когда отдавала её Грейнджер. — Я буду сидеть вон там, — торопливо сказала гриффиндорка, словно пытаясь отвлечь его от тяжёлых мыслей, и указала на дальний угол кабинета, где стоял высокий стул, с которого открывался обзор на весь класс. Малфой ничего не ответил, лишь кивнул. С каждой секундой на душе у него становилось все тяжелее и тяжелее. Он стиснул в кулаке бесполезную палочку, потом сунул её в карман и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Раздался стук в дверь, и Драко вопросительно взглянул на Грейнджер, которая уже заняла свое место в дальнем углу класса и, усевшись поудобнее, расправляла полы мантии, прикрывая ими обнажённые колени. Поймав его взгляд, она слегка кивнула, видимо, разрешая начинать, и в этот самый момент Драко вдруг страшно обрадовался тому, что Грейнджер весь урок будет следить за ним, как чёртов надзиратель, потому что меньше всего ему хотелось сейчас оставаться одному наедине с детьми. — Войдите! — крикнул он зычно, и дверь тут же распахнулась, наполнив тишину класса шумом и шарканьем ботинок о пол и возбужденными детскими голосами. Двадцать маленьких гриффиндорцев в длинных черных мантиях, путаясь в ногах и толкая друг друга, начали забегать в кабинет и рассаживаться за парты. Некоторые замечали сидящую в углу Гермиону и приветливо здоровались: — Здравствуйте, мисс Грейнджер! Малфой вспомнил, что она рассказывала ему, как ей пришлось замещать его на уроке в прошлый понедельник, и чувство неловкости, которое он и так ощущал, усилилось в разы. Наверное, эти мелкие сразу полюбили её и хотели бы, чтобы урок вела она, а не мрачный бледный бывший Пожиратель Смерти. Где уж ему сравниться с самой Гермионой Грейнджер… Сжимая зубы, Малфой стоял возле кафедры и замечал, что абсолютно каждый из садящихся за парту учеников сразу же начинает пристально и внимательно изучать его, и в этих взглядах не было тепла или симпатии — только настороженность и, пожалуй, лёгкое недовольство. И хотя утром Малфой сменил свой серебристо-зеленый галстук на обычный, темный, и надел мантию без всяких знаков отличия, он явно не понравился юным гриффиндорцам, как будто они почувствовали в нем врага. Маленькие львята чуяли запах старой доброй межфакультетской вражды и, похоже, были готовы дать бой. Класс наполнился шёпотом, в котором Малфой уловил отчётливые нотки неповиновения и протеста. Терпеливо дождавшись, когда дети рассядутся и утихнут, Малфой прочистил горло и уверенно сказал: — Здравствуйте! — Здравствуйте, — без лишнего энтузиазма отозвались дети, а некоторые и вовсе промолчали. Ближе всех к Драко, на первых партах, сидели трое мальчишек, один из которых был рыжим, чем неприятно напомнил Малфою Уизли, а двое других — темненькие, щуплые, с шкодливыми лицами — постоянно перешептывались, что бесконечно раздражало. — Меня зовут… — тут Драко запнулся, потому что он не успел подумать о том, как ему следует представиться детям. С одной стороны, он учится с ними в одной школе, хотя и на 7 лет старше, и все же сейчас он их преподаватель. С другой стороны, называть себя «профессор Малфой», как обычно обращались к учителям, он не имел никакого права. Секунды текли, и Драко понимал, что попал в тупик и сейчас дети начнут смеяться над тем, что он не знает своего имени, однако его выручила Грейнджер. — Вы будете называть вашего нового учителя мистер Малфой, — громко объявила она, приподнимаясь со своего стула, и все головы в классе тут же повернулись к ней. — Он будет временно замещать профессора Макгонагалл, — добавила Грейнджер и села. — Да, — издав вздох облегчения, Драко перехватил инициативу. — Меня зовут мистер Малфой. По классу прокатилась волна перешептываний, и волосы на затылке Драко встали дыбом. Скорее всего, его знаменитая фамилия была знакома этим детям, и Малфой задался вопросом, знают ли они, кем он был в недавнем прошлом. — Сегодня мы будем с вами изучать простейшее заклинание, — громко и решительно сказал он, стараясь отвлечь детей, пока они не успели вспомнить, с чем связана его фамилия и кто он такой. — Которое превратит лежащих перед вами мышей в чашки. Его приём сработал, потому что ученики довольно быстро отвлеклись на клетки с мышами, а некоторые и вовсе начали открывать их, пытаясь выпустить грызуна наружу. — Открывать клетки пока нельзя! — ещё суровее рявкнул Малфой, пытаясь скопировать Снейпа. На удивление, дети послушались, и в классе вновь воцарилась тишина. — Итак, — он извлёк из кармана свою палочку, а вернее, жалкую пародию на палочку и поднял её в воздух. — Сначала мы выучим движение палочкой, а потом уже заклинание. Мне нельзя использовать магию и я не могу прикасаться к вашим палочкам, но… — А почему вам нельзя колдовать, мистер Малфой? — спросил кто-то из сидящих на первых партах. Драко изумленно замер, уставившись на одного из щуплых мальчишек, сидящих рядом с рыжим, напоминавшим Уизли. Ну конечно, вот и началось. И хотя мальчик задал этот вопрос совершенно искренне, без насмешки, но Драко от этого было не легче. Он открыл рот, чтобы ответить хоть что-то, и в тот же момент понял, в какой капкан угодил. Его никто не предупреждал о том, что он должен отвечать своим ученикам, если они спросят о магии. Знают ли эти дети о его прошлом или ему следует сказать им правду в рамках программы Макгонагалл «излечение бывших малолетних преступников»? Покаяться, так сказать, публично. Принести извинения перед этими детишками и их родителями, которые наверняка пострадали от армии Волан-де-Морта. Сказать нечто вроде — у меня нет магии, парень, потому что я бывший Пожиратель Смерти, лично видевший Тёмного Лорда, которым будут пугать детей ещё много столетий, и даже служивший ему. Мой отец сидит в самой страшной тюрьме мира, потому что список его преступлений и вообще преступлений моей семьи настолько обширен, что я все лето перечислял его в своей голове, чтобы не забыть каждое имя. Моя мать — пленница в роскошном поместье, из которого она не выйдет до конца своих дней, а я наказан тем, что должен стоять здесь перед вами и учить вас основам Трансфигурации, потому что кто-то там в Министерстве решил, что это хорошая идея. Так он должен был отвечать по сценарию Макгонагалл и ее настырной юной помощницы? — Мистер Малфой временно лишён возможности управлять своей магией, — раздался спокойный голос, и Драко вздрогнул от неожиданности. Грейнджер поднялась со своего стула в углу кабинета и, пройдя по проходу между партами, остановилась рядом с Драко, оглядывая класс. — Помните, как я рассказывала вам о Войне? — Да, — хором подтвердили дети, а Драко сразу напрягся. Что именно она рассказывала этим соплякам? — Ну, так вот, — Грейнджер скрестила руки на груди. Драко, не отрываясь, смотрел на неё. Салазар, ей было всего восемнадцать, но сейчас она выглядела как настоящая учительница — строгая, прямая, с решительным и спокойным взглядом. Как уверенно она вела себя, как твердо говорила. И то, что она называла его «мистер Малфой», заставило Драко ощутить волну тепла в районе позвоночника. Чёрт, ее голос, нежный запах, тепло её тела рядом… Он бы с удовольствием посмотрел, как она ведёт урок, только с ним в роли ученика. Уймись, идиот, она спасает тебя, а ты мысленно уже раздел её и уложил на парту. Извращенец чёртов. Перестань слышать в голове её многократно повторенный голос. Мистер Малфой. Мистер Малфой, вы не выполнили домашнее задание? Тогда вас следует оставить после уроков для отработки… Салазар меня подери! — Мистер Малфой тоже участвовал в той войне, — продолжала тем временем не подозревающая о его похотливых мыслишках Грейнджер. Возбуждение Драко тут же улетучилось. Боже, она что, решила рассказать им ВСЮ правду? Этих детей, наверное, мамашки пугают историями про Пожирателей Смерти, а что они скажут, когда узнают, что их новый учитель — один из этих самых Пожирателей? Драко посмотрел на восторженные лица детей, обращенные к нему. Они, наверное, думают, что он сражался за Орден, и сейчас Грейнджер разрушит эту прекрасную иллюзию, сказав им, что… — Так вот на войне мистера Малфоя ранили особым заклинанием, которое вам ещё рано знать, — невозмутимо продолжала Грейнджер, игнорируя выразительные взгляды Драко, которые тот бросал в её сторону. — И теперь он временно не может использовать магию, но он один из сильнейших волшебников в своей возрастной группе, и вы многому у него научитесь. Драко онемел от изумления. Класс в ту же секунду взорвался вопросами, полетевшими в них двоих, как искры из палочек во время магической дуэли. — Вы сражались на войне, мистер Малфой? — Вас вылечат? — Вы воевали вместе с мисс Грейнджер? — А вы видели Волан-де-Морта? — Как вас ранили? — Вы расскажете нам? Грейнджер прервала этот поток вопросов одним взмахом руки. Драко был поражен тому, как умело она управляла целым классом неугомонных детей. Наверное, ей стоило в будущем подумать о карьере учителя, если, конечно, она уже об этом не подумала. — Ребята, — тихо, но твердо произнесла она. — Помните, о чем мы с вами договаривались неделю назад? Явно разочарованные дети дружно кивнули. — Дааа, — послышались сокрушенные голоса из разных концов класса. — И о чем же? — строго спросила Грейнджер. Драко закатил глаза. Вот уж точно настоящая училка. Да ещё такая сексуальная. Он никогда не думал, что его можно возбудить чопорной гриффиндорской формой и высокомерно вздернутым носом. Оказалось, можно. — Учитель задает вопросы, а ученики отвечают, — хором сказали дети, явно повторяя заученную мысль, и Драко подавил усмешку. Принцип Снейпа в действии. Но он был благодарен Грейнджер за то, что она утихомирила любопытных маленьких львят. К такому Драко пока не был готов. — Итак, мы здесь для того, чтобы чему-то научиться, да? — отчеканила Грейнджер и дождалась того же дружного «да!», уже гораздо более воодушевленного, а потом повернулась к Драко и, натянуто улыбнувшись, кивнула: — Вы можете продолжать, мистер Малфой. Не смей повторять это, взмолился про себя Драко, хотя уже знал, что сегодня вечером послужит основой для его влажных фантазий. Мерлин, просто не думай об этом, веди чёртов урок! Он проследил взглядом за Грейнджер, которая вернулась на свое место, откашлялся и начал снова: — Итак, сегодня мы будем изучать простейшее заклинание обращения мыши в чашку. Повторяйте за мной — Фереверто! Он дождался, пока все повторят заклинание, а потом перевел взгляд на Грейнджер, которая наблюдала за ним со своего места в конце класса. Она сидела на самом краешке стула, а на коленях у нее лежал пергамент, в котором, вероятно, Макгонагалл велела ей фиксировать все промахи Малфоя. Черт, как сложно делать это, когда она смотрит. Он показал детям движение палочкой, не забыв упомянуть, что нужно делать не круг, а резкий полукруг и доворот, а потом несколько раз повторил это с помощью тонкого куска дерева в руках. Если бы у него только была настоящая палочка… Не отвлекайся, Драко! — А теперь выньте своих мышей из клеток и смотрите, чтобы не разбегались. Итак, нужно направить палочку на мышь, сосредоточиться и сделать вот так… Малфой повторил движение палочкой, одновременно произнося «фереверто». — Делайте это точь-в-точь, как я, иначе не получится. Давайте попробуем. Он обвел глазами сосредоточенные лица детей, которые все, как один, смотрели только на свои палочки, и скомандовал: — Итак, приготовились! Делаем, как я учил. Фереверто! Раздался нестройный хор голосов, но ни у кого ничего не получилось. Малыши ещё не приноровились к своим палочкам и делали неполный полукруг, а некоторые и выговорить-то «фереверто» не могли. Драко с трудом сдерживал улыбку, глядя, как они пыхтят над своими мышами. — Смотрите ещё раз! — он поднял руку с палочкой на уровень груди. — Делаем вот так, резко. Фереверто! Снова шум и гам, детские звонкие голоса, писк мышей и треск магии. Постепенно из разных концов кабинета начали доноситься восторженные крики, сопровождаемые возгласами «получилось!», «ого!», «смотри!», «да, ура!» и тому подобное… Малфой невольно улыбнулся, кивая рыжему мальчику на первой парте, который тянул к нему трансфигурированную чашку, подпрыгивая на месте. Драко уже и забыл, что такое быть маленьким и приходить в восторг от того, что у тебя получается творить магию. Посмотрев на Грейнджер, он отметил, какой взволнованной она выглядит. Грудь гриффиндорки часто вздымалась, на щеках алел румянец, а глаза были широко открыты, когда она осматривала класс. Салазар, ей действительно нравятся эти маленькие чертята, да? Драко позволил себе несколько секунд полюбоваться девушкой, но в тот же миг, как она заметила, что он на неё смотрит, Грейнджер отвела взгляд и, схватив перо, начала усиленно строчить что-то в своём пергаменте. Драко уже хотел снова улыбнуться, но вдруг до него донесся громкий детский плач, и он повернулся вправо, боясь, что обнаружит там нечто ужасное. Вдруг кто-то из детей пострадал? Может, какой-то юный гриффиндорец обратил в чашку своего сокурсника вместо мыши или, не дай Мерлин, натворил еще чего похуже… Макгонагалл же убьёт его! — У меня не получается! Не получается! Дурацкая палочка! — звенел тоненький голосок, повышаясь все больше и больше. Мерлин, только истерики на уроке ему не хватало. Драко посмотрел на Грейнджер, надеясь, что она и на этот раз спасёт его, но гриффиндорка лишь пожала плечами и сделала лёгкое движение подбородком в ту сторону, откуда раздавался плач. Мол, действуй сам, ты здесь учитель. Вздохнув, Драко попытался отыскать источник рыданий, и ему это быстро удалось, потому что другие ученики все как один смотрели на плачущую девочку за второй партой в дальнем ряду. Она склонилась над своей мышью и рыдала так громко и безутешно, будто у нее только что отняли самое ценное на свете. Драко сцепил зубы и, сунув в карман свою бесполезную палочку, зашагал к девочке. Все ученики, мгновенно затихнув, следили за его действиями. Подойдя ближе, он присел на корточки перед этой малышкой, которая казалась такой крохотной, будто ей ещё не исполнилось и девяти лет. Личико девочки, мокрое от слез, было обрамлено пышными волосами, которые напомнили ему… другую такую же девочку, которая когда-то деловито сновала по коридорам Хогвартса, вздернув свой надменный маленький носишко. И пусть у этой девочки волосы были не каштановые, а совсем светлые, почти как у него самого, а глаза были не карие, а голубые, но выражение ее хорошенького лица, дрожащие розовые губы и стиснутые кулачки живо заставили Малфоя вспомнить одну маленькую настырную зазнайку с Гриффиндора, которая сейчас наблюдала за ними из дальнего угла, напряжённо выпрямившись на стуле. Он мельком глянул на Грейнджер, выглядевшую по-настоящему встревоженной. Более того, казалось, что она в любой момент сорвётся с места и побежит спасать девочку из его грязных лап. Она что, думает, что он способен обидеть ребенка? Девочка шмыгнула носом, и Драко снова вздохнул, задавая себе вопрос, что ему, Салазар возьми, делать с плачущей малышкой? Он никогда не общался с мелкотой, предпочитая пугать детей своим холодным взглядом и раздавать наказания за шалости. Так делал тот, прежний Малфой, но этот… Этот вдруг почувствовал, как при виде несчастного лица малышки в груди что-то сжимается. Он задался вопросом, плакала ли вот так же Грейнджер после того, как он в первый раз обозвал её грязнокровкой? Почему-то ему захотелось, чтобы она плакала и нашелся кто-то, кто пришёл и утешил её. Он метнул быстрый взгляд в сторону гриффиндорки, и ему показалось, что на её лице появилось что-то вроде сочувствия. Она явно поняла, что он не умеет разговаривать с детьми. — Полушай, — сказал Малфой тихо, протягивая девочке руку. — Как тебя зовут? Если бы она сейчас ответила «Гермиона», то он бы не удивился, потому что глаза девочки, большие и блестящие, были полны не только слезами, но и тем самым огнём, который он впервые заметил тогда, шесть лет назад, в книжной лавке, когда двенадцатилетняя Грейнджер стояла напротив Люциуса и выслушивала гадости про своих родителей. В этот день он впервые увидел глубину душевной стойкости юной гриффиндорки, но по глупости принял её за капитуляцию. Рыдания утихли. Небесно-голубые глаза, налитые слезами, смотрели на Малфоя, но в них не было испуга. — Флора, — ответила девочка, шумно всхлипнув. Малфой понял, что все находящиеся в классе теперь сидят, неотрывно глядя на них с маленькой Флорой и вслушиваясь в каждое слово. Все, включая ту самую, перед которой ему меньше всего хотелось ударить лицом в грязь. — Знаешь, Флора, когда я был таким, как ты, мне тоже не удавалось это заклинание, — сказал Малфой, выпрямляясь и доставая из кармана маггловское недоразумение. — Я так долго мучился, что в какой-то момент просто взял и от злости сломал свою палочку пополам. Большие голубые глаза Флоры открылись так широко, что Малфой чуть не засмеялся. — Правда? — тоненьким голосом спросила она. — Ты сломал свою палочку, мистер Малфой? — Угу, — кивнул он, беря её маленькую ручку и вкладывая в неё палочку, а потом помог малышке подняться и выйти из-за парты. — Я просто бесился, потому что думал, что я великий волшебник, а у меня не получалось такое простое заклинание. Он обернул крохотные пальцы девочки вокруг палочки и осторожно помог ей вытянуть руку вперёд. Запястье Флоры было таким тонким, что, казалось, он сломает его, если сожмет сильнее. — И ещё я бесился, — поверх золотых локонов Флоры его пристальный взгляд нашёл бледное красивое лицо Гермионы, которая, казалось, всем телом впитывает их разговор. Он видел, как неровно вздымается её грудь. Знакомое чувство тоски и возбуждения пронзило Драко, но он приказал себе не отвлекаться. — Я бесился, потому что одна девочка в моем классе выполнила это заклинание сразу, с первого раза, а у меня не получилось. Боже, что он несёт? Малфой знал, что ему надо остановиться, но не мог. Взгляд Грейнджер пронзал его, как раскаленный меч, и губы Драко жили своей жизнью, произнося то, что подписывало ему смертный приговор. — Девочка? — заинтересованно спросила Флора, с удивлением глядя на него снизу вверх. Она так и стояла с вытянутой рукой, и Драко кивком подбодрил её, напоминая, как выполнять движение. — Да, девочка. Давай, как я учил. Флора неуверенно махнула кистью, и он удержал её руку, заставив сделать более резкий полукруг. — Это была самая умная девочка в нашем классе, — продолжал он, снова неотрывно глядя на Грейнджер, которая выпрямилась на своём стуле так резко, как если бы в ее спину вдруг забили кол. — Самая прилежная и самая… Он запнулся, потому что жар, охвативший его при виде потрясенного лица гриффиндорки, становился немыслимым, а вокруг были дети, а он чуть не сказал… — В общем, она была особенной, и у неё всегда все получалось, а у меня нет, вот я и бесился, — хрипло произнёс Драко, отрывая взгляд от Грейнджер и переводя его на Флору, которая зачарованно смотрела на него, впитывая каждое слово. — А теперь возьми свою палочку и сделай это ещё раз. Он развернулся к остальным детям. — И вы тоже, давайте, ну… Делаем резкий полукруг и доворот и говорим… — Фереверто! — раздались нестройные детские голоса, а потом послышался восхищенный вопль Флоры, у которой получилось превратить мышку в немного кривоватый стакан. — Да! Мистер Малфой, я сделала это! Получилось! — Ну, вот видишь, — спина Драко была вся мокрая от пота, лицо пылало. Он отвёл Флору за её парту и пошёл на ватных ногах за кафедру, параллельно объясняя, как превратить чашку обратно в мышь. Заставить себя посмотреть в угол, где сидела Грейнджер, он больше так и не смог. Когда урок закончился и счастливые дети унеслись прочь, попрощавшись с Драко, он остался стоять у стола, собирая книги и не поднимая глаз на Грейнджер. Сейчас он очень надеялся, что ему удастся избежать разговора с ней. Салазар, пусть она молча встанет и уйдет, забыв о нем. Это вполне в её духе, тем более, он перешёл все границы сегодня. Он чуть было не ляпнул при детях, что считал её самой… А, впрочем, он и без того сказал достаточно, не так ли? Лицо его вновь загорелось краской стыда, и он взял со стола последний учебник по Трансфигурации, засовывая его в сумку, когда услышал, а скорее, почувствовал приближающиеся к нему легкие шаги. Ну, конечно. Сейчас гриффиндорская львица вцепится ему в лицо и поставит на место, как он того заслуживает. Впрочем, что ему терять? Ненавидеть его сильнее, чем теперь, Грейнджер явно не сможет, так ведь? Потому что некуда сильнее. Малфой поднял голову и увидел, что Грейнджер подходит к столу, нервно заправляя за ухо выбившуюся из прически кудрявую прядь волос. Разъяренной она не выглядела, скорее даже наоборот. Он заметил лёгкую краску у неё на щеках, и взгляд, которым она смотрела на Драко, был скорее изучающим и смущенным, а не злобным. — Не знала, что ты умеешь обращаться с детьми, Малфой, — сказала она насмешливо, глядя, как он кладёт пергаменты со своими заметками в сумку. — Да я и не умею, — пожав плечом, ответил Драко спокойно. — Ты разве не видела? Я сам чуть не расплакался прямо там, перед этой девчушкой. Честно, хотел сбежать, но у тебя же есть палочка. И вот оно. Улыбка. Её. Настоящая. Правда, не такая широкая, какая обычно доставалась Поттеру и Вислому, но все же уголок её губ дрогнул, поднимаясь вверх, а глаза засияли, и Малфой чуть не умер прямо там, за кафедрой. Черт, да он будет возиться с кучей сопливых спиногрызов хоть весь оставшийся год, если это поможет заслужить её улыбку, даже мимолетную, как сейчас. — В любом случае, первый урок прошёл хорошо, и я напишу это в отчёте, — легко сказала Гермиона, кладя в свою сумку свернутый трубкой пергамент. Потом ещё раз быстро взглянула на него и развернулась, собираясь уходить. — Подожди, — поспешно воскликнул Драко и тут же проклял себя. Грейнджер повернулась с удивлённым видом. — Во-первых, спасибо, что ты выручила меня… ну, то есть, не сказала этим детям, почему на самом деле у меня нет магии, — сказал он. Гермиона безучастно кивнула. — Это не я придумала, — холодным тоном отозвалась она. — Директор Макгонагалл предполагала, что этот вопрос всплывет, и велела говорить детям, что тебя ранило на войне. — Понятно, — пробормотал Драко. — Но все равно спасибо. Я растерялся. Не знал, что сказать. А ты ловко с ними управилась, Макгонагалл бы тобой гордилась. Грейнджер нервно сглотнула — он увидел движение её горла — а потом опустила глаза. Неужели ей был приятен его комплимент? Мерлин, осознал он, как же ему нравилось её смущать. — А во-вторых? — вдруг спросила Гермиона, и он спохватился. — Еще я хотел… — замялся Драко. — Не могла бы ты… Он заикался, как последний неудачник, перед той, которую когда-то считал неполноценной, и видел, как на её лице проступает искреннее удивление. Конечно, такого она ещё не видела — смущенный Драко Малфой. И почему-то она сама казалась смущенной. — Тогда ты предложила помощь, и да, учебники очень помогли, но нужна практика, а мне нельзя пользоваться палочкой. Я не смогу понять, правильно ли объясняю заклинание, если не вижу его действие вживую. Так вот, может, ты побудешь немного в роли ученика? Потренируешь меня? Красивые брови Грейнджер вопросительно приподнялись, и он тут же проклял себя. Сейчас она скажет что-то вроде «посмотрите, всесильному Малфою нужна помощь грязнокровки, да?», и он никогда больше не сможет оправиться от унижения. Но она лишь спросила (без тени сарказма): — Но ты всегда говорил, что я держу палочку как маггла, разве нет? Драко стиснул зубы. Конечно, он это говорил и не один раз, и теперь Грейнджер безжалостно бросала ему в лицо его же собственные слова, но в её тоне не было настоящей злости — скорее, она просто констатировала факт. — Ты же понимаешь, почему я так говорил, — примирительно сказал Малфой, склоняя голову набок. — Или самая умная ведьма нашего поколения не способна распознать банальную зависть? Губы Грейнджер приоткрылись от изумления, и Драко внутренне поаплодировал себе. Десять очков Слизерину. — Ты всегда лучше всех махала палочкой, Грейнджер, это правда. И сейчас мне нужна твоя помощь. Он позволил себе слегка улыбнуться. Конечно, для неё он слизняк Малфой, но не зря же девчонки таскались за ним с тех пор, как он начал бриться. Драко знал цену своему обаянию и сейчас включил его на полную катушку. Пару секунд Грейнджер ошеломленно смотрела на него, а потом заметно расслабилась, но все ещё колебалась с ответом. Он видел это по тому, как она закусила нижнюю губу, чуть не отправив его в мир фантазий, где он делал то же самое — прикусывал её красивые губы, перед тем, как затянуть в глубокий страстный поцелуй. Соберись, Малфой. — Давай же, Грейнджер, мне просто нужно кое-что вспомнить и отточить навыки детишек, — он улыбнулся еще шире. — Я теперь серьезный парень, профессор первого курса. Ты же не дашь мне научить этих мелких говнюков неправильным заклинаниям? Кто его знает, каких бед они могут натворить… Расчёт был верный. Обостренное чувство ответственности гриффиндорской принцессы не даст ей позволить ему подвергнуть детей опасности. Пусть она не хочет проводить с ним время просто так, но (тут Драко мысленно возблагодарил Макгонагалл и Министерство) на неё возложена обязанность курировать его, а Грейнджер никогда не отлынивала от своих обязанностей. Она сцепила руки в замок и гордо вздернула подбородок, глядя на Малфоя. Он сглотнул, мельком посмотрев на её губы. Салазар, он ведь целовал её, пусть это сложно назвать поцелуем, но он прижимал её к себе, он вылизывал её рот своим языком, он ощущал её запах, который, казалось, и сейчас заполнил все пространство в этом классе. Как получилось, что за несколько дней все так изменилось? Ещё неделю назад они были просто Малфой, бывший школьный хулиган, задира и малолетний преступник, и грязнокровка Грейнджер, лучшая из лучших, которая даже смотреть не хотела в его сторону, а теперь они стояли друг напротив друга и договаривались о встрече в библиотеке, и он вспоминал вкус её губ… — Хорошо, — голос Грейнджер звучал как-то непривычно тихо и спокойно, но, возможно, Драко это только показалось. — Думаю, что я могла бы помочь тебе. В пятницу вечером я буду в библиотеке писать доклад по Зельеварению, так что приходи часам к восьми и мы потренируемся… Хорошо, что упрямая гриффиндорка не могла знать, что в этот момент творилось в душе Драко Люциуса Малфоя. Для него её слова прозвучали как нечто вроде приглашения на свидание, и он задохнулся от радости. Он сможет прожить пять дней в ожидании этого вечера в библиотеке. Черт, да он будет жить только ради этого вечера, потому что Грейнджер согласилась побыть рядом с ним и помочь ему, несмотря на все, что произошло между ними раньше. Это ведь что-то да значило? День, который начинался так ужасно, вдруг подарил Драко столько счастья, и он не решался вымолвить ни слова, боясь, что хриплый голос выдаст его. — Спасибо, — наконец, смог сказать он, глядя куда-то в сторону. Грейнджер коротко кивнула и ушла, не попрощавшись, оставив в его ноздрях запах своих духов. И лишь покидая класс, Малфой понял, что она ни разу не упомянула о том, что он сказал, пока утешал Флору.