Любовь – это про боль.

***

Время шло слишком медленно. Будто специально. Лёша нервно стучал пальцами по обивке новенькой машины Парадеевича. Сегодня парни, а если точнее: Горилла, Фрама, Парадеевич и сам Кореш решили собраться и запустить стрим. Они целый день катались по городу, после чего планировали заехать во "Вкусно и точка". Стримеры за весь день ничего не ели, поэтому аппетит разыгрался зверский. Только Лёша ничего не хотел. Совсем ничего. Он успел сотню раз пожалеть, что согласился постримить сегодня. Ревность охватывала его с головой. Да так, что тот не успевал даже вдохнуть. Его чувства тянули его на дно. Алексей лишь сильнее сжимал пачку сигарет в кармане джинс, желая поскорее свалить от друзей и наконец покурить. — Пацаны, мне чё-то нехорошо, сможете завести меня домой? — вдруг произнес Кореш, чем прервал смех парней. Все трое повернулись на друга, сменив весёлые лица на хмурые. Лёша почувствовал себя виноватым. Он по сути, заставляет переживать не только парней, но и чат, хотя его "нехорошо" означает пылающую ревность, которая может вырваться в любой момент. — Да башка разболелась, ничего серьёзного. — тут же отмахнулся и успокоил ребят шатен. — Горилыч, выключи звук на минуту. — проговорил Фрама, сидящий рядом с Лешёй на заднем сидении. Здоровяк сразу же выполнил просьбу, откладывая телефон куда-то в сторону. Теперь все вновь уставились на Лёшу. Тот лишь немного сжался, покусывая щеки изнутри. — Лёнь, что случилось? — неожиданно прозвучал голос Парадеева. Они встали на светофоре, поэтому кучерявый смог повернуться назад. Либо Саша делал вид, что не понимает, либо же реально не понимал, в чём дело. Хотя, как он мог не понимать? Разве он не знает Лёшу и его характер? Не знает его жуткой ревности и её последствий? Конечно знает, и, наверняка, прекрасно помнит. Но всё равно продолжает строить из себя невинного. Это определенно раздражало Лёшу. — Правда говорю, всё в порядке. — Деревяшкин всё ещё ловил на себе недоверчивые взгляды. — Голова кипит, может мигрень началась. — снова соврал он. Очевидно, никто не хотел верить Корешу, но и допрашивать его не собирались. По крайней мере, точно не сейчас. У них идёт стрим, а резко прекращать его – не вариант. Потом будет слишком много вопросов. Парадеевич припарковал машину неподалёку от подъезда Лёши, да бы не спалить его адрес. Кореш быстро распрощался с парнями, обменявшись рукопожатиями. Лишь с Сашей они молча переглянулись, потому что оба понимали, что ещё встретятся сегодня.

***

Стоя на балконе, Лёша пытался прийти в себя, но его сознание, судя по всему, отказывалось это делать. Пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, а ногти оставляли полумесяцы на ладони. Рука вдруг потянулась к карману джинс. Он помнил, что обещал самому себе бросить отвратительную привычку. Но вдруг стало так плохо, что клятвы перестали быть чем-то серьёзным. Хотелось лишь одного, и мозг позволил совершить это действие. — От одной ничего не будет. — бормочет Алексей, зная, что на одной ничего не закончится, но всё равно чиркает зажигалку. Тут же появляется маленький огонёк, к которому парень подносит сигарету. Самая обычная, без каких-либо дополнений в виде шоколада, вишни и тому подобного. Лёша любил курить только из-за едкого дыма, который мгновенно заполнял его лёгкие. Из-за отвратительного запаха, летающего по всему балкону. Он бы не отказался от того, чтобы вся квартира пропахла сигаретным дымом. Если она уже не пропахла. Распахнув окно, Кореш облокачивается на раму, практически наполовину высовываясь. Если бы его сейчас увидел Саша, то точно бы наругал. Как за распахнутое окно, так и за курение. Но Саша, к счастью или к сожалению, в эту минуту разъезжает с друзьями по городу. Ему весело. По-любому сейчас смеётся с очередной шутки Гориллы, пересекаясь с ним взглядом. От этой мысли Лёшу снова кидает в жар. И даже холодный воздух не помогает. Сигарета за пару секунд становится бесполезной: парень выкурил её почти до самого фильтра. Пальцы вновь лезут в карман, уже машинально раскрывая помятую серую пачку. Знал же, что так будет, но ничего поделать с собой не мог. У него не было силы воли, и он это прекрасно знал. Не сказать, что это сильно расстраивало его. Зачем отказываться от удовольствия, если жизнь всего одна? Если он кайфует от этого гребанного никотина, так пусть хоть всю пачку разом выкурит. Кому есть дело до его привычек? Саше есть дело. — Сука! — резко восклицает Кореш и, последний раз сделав затяжку, тушит сигарету, бросая её в пепельницу. Вновь Парадеевич захватывает его голову, заставляя разрываться на части. Или же просто разрыдаться. Тут Лёша уже сам не знает, что лучше. В поле зрения попадает телефон. Парень кусает губы, раздумывая. Не будет ли ему хуже от просмотра трансляции, которую его друзья ещё не закончили? Сомнения изнуряют, вынуждают лезть на стену. Хочется просто открыть стрим, убедиться, что Саша ни с кем не смеётся миленько, не смотрит влюблёнными глазами на кого-то, не обнимает кого-то, кроме него. Всё это должно доставаться только Лёше. Головой-то Кореш понимает, что Сашка может делать, всё, что хочет, и ему никто не вправе это запретить. Но Лёша ничего не может поделать со своей ревностью. Лёше хочется, чтобы Саша был только его. Хочется до ужаса запретить кучерявому общаться со всеми, кто только есть в его окружении. Лёша впадает в жар. Предметы начинают плыть, и перед глазами остаётся лишь размытая картина, через которую парню мерещится кучерявый блондин. Он мило улыбается, и даже что-то говорит, но Лёша ничего не может разобрать. Ему становится тяжело дышать, а голова словно разрывается на части. Разрывается от собственных мыслей. Невольно Лёша сам себе причиняет вред. Он не может одолеть свою ревность, которая со стремительной скоростью заполняет его тело, попадая даже в самые укромные уголки. Можно ли назвать его ревность селфхармом? Наверное, да. Ревность, как и любое другое чувство можно преодолеть, если этого захотеть. Есть множество решений ситуации, в которую попал Лёша. Самый лучший вариант – поговорить с Саней. Он же всё-таки его парень, он поймёт. Должен понять. Но вот в чём заключается весь сюр: хочет ли этого сам Кореш? Даже если хочет, то вовсе не старается этого добиться. Медленно и неуверенно Лёша добирается до ванной. Там его ждёт горячий душ. Раньше, год назад, он помогал, правда сейчас вряд-ли какая-либо вода облегчит его мучения. Но попытаться стоит. Лениво парень снимает одежду, оставляя её валяться на полу. Как-нибудь потом уберёт, наверное. Залезая под горячий поток, Кореш по-немногу приходит в себя. Вода обжигает, будто бы оставляет невидимые ожоги. Капли пробираются под кожу, заставляя переключиться на внутреннее спокойствие. Мысли о ревности улетучиваются, а воображение берёт вверх. Лёша представляет, как прямо сейчас дверь в ванную распахивается, и на пороге появляется Саша. Кудрявый подходит к парню непозволительно близко, заставляя его упереться спиной о холодный кафель, а после шепчет на ухо: "Лёш, я только твой". А после Кореш, принимая ведущую позицию, страстно... Вдруг хлопает входная дверь. Явился. — Лёнь? — кричит Саша, а после слышатся шаги. Вода резко перестаёт быть успокоительным. Ревность снова хватает за горло, сжимая его. Пытается лишить воздуха. Такое уже было, и не раз. Даже если парень придёт в себя, стоит ему только увидеть кудрявого, чувства возвращаются с новой силой. — Ты в душе? — вновь подаёт голос Парадеевич, заставляя Лёшу лезть на стену. Какого хрена он опять делает вид, будто на стриме ничего такого не произошло?! — Я тебе из мака привёз кое-что. Отвечать Лёша не намерен. И на мак, который Саша, очевидно, покупал вместе с парнями, плевать хотелось. Пусть лучше Горилле скормит, хоть с ручек будет его кормить – они же так весело смеялись весь стрим, переглядываясь. То, что никто не знает об отношениях Лёши и Саши, не даёт кудрявому право флиртовать с другими! А тем более, после этого делать вид, что ничего не случилось. Буквально сгорая от злости, Кореш выключает воду. Капли медленно стекают по телу, пока сам парень борется с желанием разбить все костяшки об кафель на стене. Он пробовал так, надеясь, что физическая боль заглушит ревность, но быстро понял, что это так не работает. То, что ревность рвётся наружу, не значит, что её стоит выпускать. Всё равно не полегчает. Останется только вина перед Сашей за содеянное. Лёша находит чистые боксёры, которые сушатся на батарее, и сверху надевает спортивки, лежащие уже в стирке. Плевать, что он на чистое тело наденет грязные штаны. В данный момент точно плевать. Пару секунд Кореш разглядывает себя в зеркале, думая о том, что хотел бы такие же мышцы, как у Саши. Саша часто пропадает в разных залах, пока его парень машет на это рукой, продолжая валяться на кровати. Конечно, иногда у Лёши появляется мотивация сходить вместе, но только из-за того, что дома он сходит с ума от мысли, что его Сашу могут рассматривать какие-то текущие по нему девки. Футболку надевать не стал: то ли было жарко, то ли хотелось показать Саше, что он тоже не промах. Лёша не часто ходил без верха, поэтому каждый такой раз вызывал у Саши желание. Собравшись с силами, которые всё ещё боролись с ревностью и злостью, Кореш повернул замок и открыл дверь. Всё это время его парень что-то говорил, стоя на кухне. — Привет, ты как? — тут же произнес Саша, устремляя взгляд на Лёшу. Блондин распахнул руки для объятий, но Кореш, окинув того пренебрежительным взором, сел за стол, схватив телефон в руки. — Сойдёт. — пробормотал Лёша, листая чаты в телеграмме. Парадеевич напрягся: обычно парень мог рассказать о том, как прошёл его день, упоминая даже самые мелочи, а сейчас его ответ, как и он сам, показался отстраненным. Но Саша списал это на плохое самочувствие, всё-таки не просто так Лёня ушёл со стрима. — Я принёс твой любимый двойной чизбургер и колу. — уже не так уверенно выдал Саша, пододвигая к парню пакет из "Вкусно и точка". Сам он продолжал стоять около подоконника, поглядывая на молчаливого Лёшу. Конечно, кудрявый догадывался, что происходит, но признавать это не хотел. Как его можно ревновать к своим же друзьям? Тем более, у которых есть девушки. Но Лёша был другим, ему было всё равно, он хотел, чтобы блондин был только его. Это расстраивало и пугало, но с другой стороны в груди расплывалось непонятно приятное чувство. Его любят. Лёша так любит. Сколько бы парни не разговаривали на эту тему, каждый раз всё повторялось. То, что такая ревность – признак нездоровых отношений, тоже не хотелось осознавать. — Вообще-то, я больше люблю Биг Мак. — съязвил Лёша, выражая всё своё недовольство. Хотелось сделать больнее, кольнуть так, чтобы Саше стало так же обидно, как и ему. В этот момент у Саши по телу прошли мурашки. Стало... странно. Неприятно. Он понимал, что шатен ведёт себя так только из-за глупой ревности, но чувство, что его не любят, вдруг проснулось где-то в уголке сердца. Будто бы перед ним сейчас не его Лёня, а придуманный образ Кореша. Кореш же в это время открыл камеру на телефоне и, подняв смартфон вверх, принялся фотографироваться. Сашу это тут же ошарашило и разозлило одновременно. Раньше Лёша не делал снимки с голым торсом. — Отправлю своим друзьям. — тихо, но так, чтобы кудрявый точно услышал, пробормотал Лёша. Он опустил телефон и начал делать вид, будто что-то и вправду сейчас отправит. Ему хотелось, чтобы Саша тоже заревновал. Почувствовал какого это. То, что Саша не давал никакого повода для ревности, Кореша не волновало. Ему казалось, что его парень специально так громко смеётся над шутками друзей, не обращая внимания на своего партнёра. Конечно, это были лишь выдумки самого Лёши. — Каким ещё друзьям? — голос Парадеева тут же приобрёл строгий тон. Какого чёрта он делает?! Какие, сука, "друзья"?! Жевалки на лице Саши мигом заиграли, а на руках проявились вены. Парень был зол. Чего Лёша добивается? Злости парня? А главное, для чего это делается? — Знаешь, — Кореш на секунду отрывается от экрана телефона и внимательно заглядывает в глаза кудрявого. — У меня тоже есть те, с кем я миленько смеюсь. Лёгкая ухмылка проявляется на губах Лёши, после чего он, ликуя, что вышел победителем, встаёт со стула, оставляя телефон лежать на столе. Дождавшись, как Деревяшкин завернет за угол, Саша мигом подскакивает к мобильному своего парня. — Сукин ты сын, Лёша. — цедит блондин, рассмотрев чёрный текст на белом фоне, написанный в заметках: "Неужто ревнуешь, Сашуль?" Кореш, даже не постеснявшись, развёл его, как глупого мальчишку. А он и не распознал этого. Лёша постоянно совершал такие выходки, а кудрявый слепо верил. Потому что доверял? Или потому что ревновал так же сильно, как и Лёша? Верить во второй вариант не хотелось – у парней же здоровые отношения. Наверное. Хотя по факту, нихуя это не так. Каждый здесь хочет как получать боль, так и причинять её. Саша, опять-таки не думая о последствиях, кидает телефон обратно на стол – плевать, разобьётся ли он или нет. Ему даже легче станет, если всё-таки стекло треснет. Пусть Кореш не думает, что он один может выпускать свою злость. Желание избить что-нибудь присутствовало. Пальцы сами по себе складывались в кулаки, часто сжимаясь. Парадеевич, даже не думая, пустился в спальню. Это единственная комната с балконом, на котором Лёша естественно сейчас курит. Конечно, он же может решать проблемы только так. Пока его парень мучается, пытается хоть что-то решить адекватно, так, как это делают все нормальные пары, он спокойно балует себя сигареткой. Ему же так похуй на то, что их отношения уже давно не приносят ничего, кроме боли. — Лёша, мне это уже надоело. — повышая голос, проговаривает Саша. Его ноздри быстро раздуваются, на руках уже проявились вены. Его парень стоял спиной ко входу на балкон, оперевшись на оконную раму. Даже не пошевелился. Лишь дым вылетал изо рта, поднимаясь к небу, которое уже успело потемнеть. — Может, тебе сигаретку предложить? Остынешь хоть. — спокойствие, хотя нет, пофигизм Кореша раздражал до ужаса. Впервые, не контролируя себя, Саша подлетел к шатену и, позабыв про здравый рассудок, схватил парня за локоть, отталкивая от открытого окна. Тот, совсем не ожидая такого, не успел вовремя среагировать и, потеряв равновесие и не удержавшись за раму, упал на пол. Лёша знал, что Парадеев был сильным, ведь он, помимо того, что ходил в зал, раньше занимался какой-то борьбой. Но Лёша никогда бы не подумал, что его любимый человек способен применить свою силу к нему. Он машинально начал отодвигаться от парня, всё еще стоящего над ним, пока не упёрся в стену. Сердце стало биться в два, нет, в три раза быстрее. И тогда Саша замахнулся. Наверное, именно в этот момент всё разрушилось. Испуганные глаза Лёши, которые он даже не зажмурил, кажется, смогли заставить кудрявого протрезветь. Рука медленно опустилась, а взгляд стал пустым. Неужели, он и вправду сейчас хотел ударить своего близкого человека? Нет, такого просто не может быть. Не может же? — Блять, Лёша, — Саша тут же упал рядом с парнем на колени, подбираясь к нему ближе. Кореша продолжало трясти, он, наверное, тоже не верил в то, что сейчас могло произойти. — Лёш, я правда не хотел, я не знаю, что на меня нашло, я бы никогда... — Но ты замахнулся. — вдруг заговорил Кореш. Он громко сглотнул, а после, схватившись за подоконник, поднялся на ноги. — Ты собирался меня ударить, Саш. Вмиг взгляд Лёши перестал быть таким же нежным, как раньше. Это и стало самым сильным ударом для Саши. Ножевым ударом в сердце. И не одним. Словно его продолжали и продолжали протыкать насквозь. — Я знаю, что был мудаком, да и до сих пор им являюсь, но... Резко Лёша прервался. Отвернулся от парня, всё еще сидящего на полу, и тяжело вздохнул. Руки запрокинул за голову, сделав несколько шагов туда-сюда. Всё это время Саша внимательно наблюдал за шатеном сквозь белую пелену. Она туманила взгляд, но Саша всё равно не переставал смотреть на парня. Он сжал зубы до скрежета, а руками зарылся в свои кудри. Ужасное чувство разрывало его изнутри. Безжалостно рвало на части, отчего хотелось кричать, но он не издал ни писка. Не хотелось слышать свой голос. Не хотелось видеть своё отражение. Не хотелось существовать. — Саш, вставай. — прозвучало над головой. Нет, он не хочет сейчас видеть разочарованные глаза Лёши. Он не заслуживает его взгляда. Он больше не достоин его видеть вообще. Саша не хотел поднимать голову с колен, не хотел вставать, не хотел смотреть на парня. Он лишь хотел, чтобы это всё оказалось страшным сном. Но это чёртова реальность, и здесь ничего нельзя забыть и изменить. Если уже сделал – отвечай. Не будь тряпкой. Саша всегда придерживался этому правилу, но, кажется, теперь всё стало по-другому. За что ему отвечать? Даже если он извиниться миллион раз, даже если Лёша простит его, он всё равно не простит себя. Никогда. — Саша, встань пожалуйста. — продолжал бормотать Лёша, пытаясь трясущимися руками достать сигарету из полупустой пачки. Ирочно, что осталось там всего две никотиновые палочки. А Парадеев всё так же сидит, готовый захлебнуться в своих же принципах. Как появились принципы не бить любимого человека, так они и закончились. Он не мог даже предположить, что ревность и злость могут так затуманить разум. Постоянно винил Лёшу в том, что он чересчур ревнивый, а сам оказался не лучше. — Сука, Саша, встань ты уже! — вдруг срывается на крик Кореш, бросая зажигалку куда-то в сторону. Чёртов огонёк никак не хотел зажечься, что заставляло парня нервничать. Он и так старается успокоиться, но какая-то зажигалка решает иначе. Сейчас его может вывести из себя любая ерунда. Наконец, кудрявый поднимается, схватив рядом лежащую зажигалку. За пару минут его состояние с "не очень" спустилось до самого дна – "хуже некуда". Лёша выглядит не лучше. Оба уставшие а главное, не знающие, что делать дальше. Как поступить? Одной рукой Саша аккуратно берёт руку парня, в которой все ещё находилась сигарета. Большой палец непроизвольно начинает гладить ладони Лёши. Второй рукой блондин легонько чиркает по колёсику: жёлто-оранжевое пламя мигом загорается. Тогда Саша осторожно поджигает сигарету шатена, а после достаёт из пачки последнюю и проделывает с ней тоже самое. Открывать ещё одно окно слишком лень, поэтому Лёша, забив на все свои правила о курении на балконе, просто облокачивается на стенку. Плевать, что вся квартира погрузиться в едкий запах. Сейчас, как будто-то бы, совсем не до этого. Саша же послушно кладёт локти на оконную раму, а после высовывает голову наружу. Прохладный ветер тут же подхватывает его кудри, качая ими из стороны в сторону. После он успокаивается и, напоследок, словно заправляет пряди за уши, так, что открывается вид на скулы парня. Лёше это картина безумно нравится. Он слишком влюблён в этого человека. Он готов терпеть всё, лишь бы быть с ним рядом. Кореш всё ждёт, пока кудрявый начнёт морщиться. Он, как никак, никогда до этого не курил. Но, на удивление, ни одна черта его лица не дрогнула. Будто он заядлый курильщик. Саша курит красиво. Медленно выпускает дым, оставляя того подниматься к небу, а после незаметно исчезать. Держит сигарету Саша тремя пальцами: большим, указательным и средним. Не так, как это делают местные оффники или какие другие клёвые парни. Они делают это небрежно, словно курят только ради крутости. А Саша бережёт последнюю никотиновую палочку. Он всегда был таким. Заботливым. Даже тот же ебаный чизбургер. — Саш, мой любимый бургер – это правда двойной чизбургер. — прерывает мёртвую тишину Лёша. Зачем он сказал это? Мысли вслух? Или стало стыдно за свои слова, сказанные будто уже в прошлой жизни? — Я знаю. — почти шёпотом отвечает тот, всё ещё не смотря на своего парня. Или уже бывшего парня? Сигарета, которую раньше, казалось, можно курить бесконечно долгое время, в эту ночь заканчивается слишком быстро. Чересчур. Так быстро, что Лёше хочется разрыдаться прямо на месте. А потом, хочется, чтобы Саша подошёл к нему и прижал к своей груди, успокаивая, бормоча какие-то неразборчивые слова поддержки, пока Лёша будет вдыхать аромат цитрусов – духов, которые он сам же и подарил кудрявому. И вот, сигарета догорает до фильтра. Кореш судорожно следит за тем, как Саша сбрасывает пепел, а после тушит сигарету прям об оконную раму. И, не задумываясь ни о чём, отпускает её, оставляя лететь вниз. Неожиданно для Лёши, Саша поднимает одну руку и дотрагивается пальцами до глаза, а после смахивает тыльной стороной ладони что-то с левой щеки. Очевидно, что-то очень горькое и мокрое. Лёша неосознанно повторяет за парнем, ощущая ту же влагу на правой щеке. — Саша, — вдруг Кореш хватает кудрявого за запястье, заглядывая в блестящие глаза. Нижняя губа того иногда подрагивает, что не остаётся для Лёши без внимания. — Я не держу на тебя обиды, правда. — зачем-то говорит Лёша, всё равно зная, что Саша будет винить себя до конца своих дней. Такой уж он человек. Его человек. Осторожно, словно спрашивая, как в первый раз, Лёша мягко касается губ парня. Так нежно, так искренне, так... хорошо. Всё будет хо-ро-шо. Наверное. По крайней мере, пока они утопают друг в друге, что люди приняли называть всего-то поцелуем, у них всё хорошо. Ладони Саши оказываются на щеках Лёши, поглаживая их и одновременно стирая мокрые дорожки. Лёша не должен плакать из-за него. Без всяких пошлых касаний, рваных вдохов и слов, их поцелуй заканчивается. Он продержался на одном дыхании, стал коротким, но настолько родным, насколько только можно представить. Наверное, это был самый горький поцелуй в их жизни. Последний раз взглянув в глаза Лёши, Саша покидает балкон. Молча, в абсолютной тишине. Он оставляет Лёшу, не способного даже пошевелиться в эту секунду, одного. В голове Лёши лишь один вопрос: Почему любить – это так больно?